Мотыльки на снегу

Уже к вечеру стало известно, что последним человеком, который видел Вампилова живым, стал его лучший друг Андрей Рахманинов. — Я выгуливал собаку. Было часов семь утра. Стою, зеваю, вижу, Виталька куда-то попёрся в такую рань, — рассеянно говорил невысокий веснушчатый парень с тёмно-русыми волнистыми волосами. — Он вышел из своего подъезда? — с нажимом спросил Курочкин. — Да. Подошёл ко мне, поговорили немного… — О чём? — Он сказал, что ему надо в книжный магазин, мол, книга интересная вышла. Какая — не сказал. На вопрос, чего так рано, ответил, что хочет прогуляться, — на последнем слове Рахманинов тяжело вздохнул. — Ещё что-то? — прищурился Маринин, покручивая в руке шариковую ручку. — Немного о будущем экзамене поговорили. По русскому. И всё, он ушёл. — Как он учился? Какие у него были отношения с классом? — строго спросил Антон, не сводя внимательного взгляда с Андрея. — Да нормальные отношения. У нас особых конфликтов не бывает, в принципе. Учился хорошо, троек у него не было. — Он брал у кого-то в долг? У него могли быть враги? Ты, как лучший друг, наверное, многое знал. — Я не могу припомнить ничего такого, из-за чего его могли бы убить. Я не слышал, чтобы он денег занимал или давал в долг. — А как на личном фронте? Встречался с кем-нибудь? — Нет. Были шуры-муры с Анькой Кисловой, но то ещё в девятом классе закончилось. Помощник следователя вопросительно взглянул на Маринина и вручил пацану визитку: — Вспомнишь что-либо — звони в любое время. Когда дверь за школьником закрылась, Антон рухнул на стул, где только что сидел Рахманинов. — Итак, что мы имеем? Последним свидетелем, видевшим Вампилова живым, был его друг. Из дома мальчик вышел в семь утра, о чём также сказала и его мать. В какой магазин он собирался пойти и собирался ли — мы сейчас не узнаем. Его труп был найден в 14:20, на Чёртовом колесе в Измайловском. Вскрытие показало, что Вампилова убили в районе между 08:00 и 08:30 утра, — покручивая ручку, Маринин вслух систематизировал информацию, глядя на огромный атлас на противоположной стене, — его задушили, после вырезали язык и затем поставили на лице метку лезвием бытового ножа. Но ещё до убийства Вампилова заставили написать ту странную записку. Экспертиза подтвердила, что это его почерк. В крови покойного не было алкоголя или наркотиков. Сексуального насилия тоже не наблюдалось. Значит, либо мы имеем дело с ритуальным убийством, либо у Вампилова был сумасшедший враг. Но странно, что ни мать, ни сестра, ни друг не слышали ничего подозрительного. Обычно при наличии врагов меняется поведение, можно случайно обронить какую-то фразу… Проверка сводок в других регионах не показала подобных убийств. Курочкин самозабвенно смотрел на следователя. Тот казался ему бесконечно умным, а такому человеку грех не внемлить. Маринин всегда слегка стеснялся такого взгляда, но старался этого не показывать. — Это означает, что никаких толковых зацепок на данный момент у нас нет. Знаешь, что мы сделаем? — отложив ручку, Игорь встал и прошёл к окну. Закат разливал по широкому проспекту свой золотистый морс. Зелень деревьев переливалась этим ярким светом и казалась горящей. — Отправь ребят в парк с фотографией Вампилова. Особенно тщательно нужно опросить работников киосков и аттракционов, охрану. Кто-то мог его видеть. Этим нужно заняться сегодня же, завтра будет другая смена. — Уже бегу, шеф! — закивал Курочкин, поспешно поднимаясь и пряча бумаги в ящик стола, — ой, чуть не упало! Когда дверь за шумным помощником закрылась, следователь вытащил из кармана записку, что забрал со стола деда. Совпадение? Возможно. Тем не менее, стоит быть начеку. — Ладно, надо поспать, — тихо произнёс он и стал собираться домой. Маринин жил в просторной двухкомнатной квартире на одиннадцатом этаже шестнадцатиэтажного дома. В Москве у него из родни остались только дед и двоюродный брат. Родная сестра Игоря жила в Германии уже более десяти лет. Потому жил Маринин один. Полгода назад его верный пёс Чаппи убежал и несмотря на все попытки найти, так и не отыскался. Но Игорь сентиментально наполнял миску пса кормом в надежде, что тот ещё придёт. Ведь собаки всегда возвращаются… Припарковав своего синего «Москвича-2140» в тенистом дворике, Маринин хотел уж было пройти в подъезд, как ощутил ладонь на своём плече. Обернулся. Это был Фёдор Дивов, его старый товарищ. Дивов был переводчиком и глубоко увлекался философией. В одинокие вечера поболтать с таким человеком было равносильно удаче. Потому Игорь улыбнулся приятелю и пожал его прохладную руку. Дивов был взлохмачен, его русо-седые волосы, почти доходящие до плеч, растрепал июньский вечер. Серо-зелёные глаза лихорадочно блестели, а острый длинный нос почему-то напоминал клюв. Да, Дивов выглядел странно: словно это был он и не он одновременно. — Шёл мимо твоего дома. Думал, не заглянуть ли. И вот ты… — негромко, мягко, слегка взволнованно произнёс Фёдор и улыбнулся. Он всегда говорил немного «сахарно», вдумчиво и мягко, ненавязчиво. — Тогда пошли. Через несколько минут они уже сидели на кухне и пили кофе с бутербродами. Маринин предложил гостю жареную картошку из холодильника, но тот отказался. — Мог бы ты мне немного рассказать о свастике? — делая глоток кофе, спросил вдруг Игорь. — А что о ней рассказывать? Древний знак, который имеет множество значений. Зависит от культуры, — протяжно ответил Дивов, покручивая чашку на столе с тихим специфическим звуком скольжения. — Новое дело. На трупе была изображена свастика. — Нарисуй, — чуть улыбнувшись, Фёдор указал подбородком на лежащие стопкой салфетки. Изогнув бровь, Маринин выполнил просьбу. Протянул рисунок товарищу. — А, ясно. Нацистская, — отозвался тот, забирая салфетку, — удивлю, но нацистским символом была не любая свастика, а четырёхконечная, с концами, направленными в правую сторону, и повёрнутая на 45°. При этом она должна быть в белом круге, который в свою очередь изображён на красном прямоугольнике. Цветов на трупе не было, наверное? Но свастику ты изобразил именно эту. — Высечена ножом на коже, — кивнул следователь. — Гитлер воспринимал этот знак, как знак борьбы за превосходство арийцев. Есть ещё множество других свастик и означают они совсем другое: силу, Солнце, жизнь, — Дивов вернул салфетку на столешницу, — как же много психопатов в наше время… Ужас. Маринин бросил быстрый взгляд на свастику и сделал ещё один глоток кофе. — А давай сыграем в картишки? — оставив в покое чашку, предложил Фёдор. — Давай, — ухмыльнулся Маринин. Карточные игры он любил, а немного отвлечься от работы ему точно не помешает.