Чья-то чужая жизнь.

- Кас, - осторожно позвал Дин, нервно сжимая одной рукой другую. Новак уже немного успокоился, врачам даже не пришлось колоть ему лекарства, но теперь казался подавленным и словно обессилившим. - Пожалуйста, посмотри на меня, - мужчина подошёл к кровати вплотную. - Я устал, - Кастиэль перевернулся набок, отворачиваясь от Дина. Заснуть не получалось, как бы сильно он этого не хотел, и оставалось только ждать, когда настанет нужное время. И ожидание этого было мучительно. - Кас, - Винчестер присел на кровать, проводя от плеча возлюбленного до его запястья. Реакции не последовало, и мужчина прилёг рядом с Кастиэлем, прижимаясь к его спине и прикрывая глаза, когда тело, которое он обнимал, напряглось и замерло так, словно эти прикосновения были, по меньшей мере, неприятны. - Я просто очень устал, - тупо повторил Новак, стараясь никак не реагировать на тёплое тело сзади. Он понимал, что чисто по-человечески поступает некрасиво, гадко и подло, что сам он был бы в ужасе и отчаянии, если бы его возлюбленный обращался так с ним, но... Во-первых, он твёрдо был уверен, что сейчас просто спит и не более того, впрочем, сон этот вполне мог быть вызван последствиями аварии и больше походит на кому, это ничего не меняло. Во-вторых, Дженсен. Кас пока не определился в отношении него в полной мере, но он чувствовал, что именно с Дином может изменить Дженсену, а не с Дженсеном изменяет Дину. - Ничего, всё будет хорошо уже совсем скоро, - Дин, который ни о каком Дженсене толком ничего не узнал, списывал состояние своего партнёра на то, что тот напуган своей внезапно обнаруженной болезнью. Он понимал, что пережить такое непросто, и сам не знал, как вёл бы себя в такой ситуации, а потому винить Каса не собирался. - Я хочу спать, - честно признался Новак, надеясь как можно скорее вернуться в реальность. Он искал и не находил того, что доказывало бы то, что всё происходящее вокруг - сон и не более того. Всё казалось настоящим, и это пугало. Кастиэль почему-то был уверен, что если снова поверит, что всё, что его сейчас окружает, реально, останется в этом мире навсегда, пока где-то там, в настоящем, его тело будет лежать под капельницами. - Конечно, я сейчас уйду, только... - Дин положил руку на плечо Каса, пытаясь повернуть его к себе, но Новак заупрямился, зажмурил глаза и чуть не вцепился в "ручку" кровати, пытаясь удержаться в занятом положении. Дин дёрнул резче и всё-таки перевернул непокорного любовника на спину, сразу же прижимаясь к его губам в неумелом, болезненном и жадном поцелуе, от которого губы у обоих сразу же неприятно заныли. Целоваться Винчестер не только не любил, но и толком не умел, то есть всё было хорошо, когда дело касалось нежных поцелуев, но когда он был на эмоциях... - Больно, - прошептал Кастиэль, стоило Дину оторваться от его губ. Тот осторожно вгляделся в бледное лицо, не зная, он ли виноват в том, как грустно смотрят снизу вверх эти большие синие глаза. - Дин, уйди, пожалуйста. - Кас, я... - Винчестер не знал, что сказать. Он злился, прежде всего на себя, потому что ему, говоря откровенно, тоже было до чёртиков страшно. Мало того, что врачи не могли точно сказать, почему его возлюбленный потерял сознание на ровном месте и несколько дней провёл в отключке, так ещё и сам возлюбленный после пробуждения ведёт себя так холодно и странно, словно его где-то там, в мире снов, подменили. Да ещё и зовёт какого-то неизвестного Дженсена, о котором ни Дин, ни Бальтазар и слыхом не слыхивали. - Дин, я прошу! - Кастиэль чуть не плакал, и Дин покорно встал с его кровати, едва не сбивая какой-то не подключенный аппарат. - Отдыхай, - он постарался сделать голос спокойным и ровным, не выдавая всех охвативших его эмоций. - Я буду здесь, недалеко. И зайду попозже, не волнуйся, - он обернулся на пороге и послал возлюбленному тёплую улыбку. - Я рядом, Кас. Что бы ни случилось, я тебя не оставлю. Я всегда буду с тобой, - почему-то это прозвучало как угроза. - Кас... - - Новак открыл глаза и с трудом подавил волну тошноты, вызванную то ли отвратительным больничным потолком, от одного вида которого его должно было тошнить самого по себе, то ли какими-то полученными повреждениями. Повернув голову, он встретился взглядом с Дженсеном, сидящим возле кровати. О том, что это именно Эклз, говорили и белая рубашка, и причёска, и несколько царапин на лице. - Дженсен, - Кастиэль заметно расслабился, прикрыл глаза и опустил гудящую голову на подушку. - Ты не сильно пострадал? Где мы? Сколько я был в отрубе? Что вообще случилось? - он почувствовал себя беспомощным, словно новорожденный, только потому, что теперь окончательно запутался во времени и пространстве. - Так много вопросов, ты уверен, что твоя больная голова выдержит все ответы? - уточнил Дженсен, подаваясь чуть вперёд. Говорил он тихо, хотя в палате, кроме них двоих, никого не было. Видимо это была просто обычная установка - не повышать голос в больнице. - Уверен, - Новак кивнул бы, но мешали боль и тошнота. Одна сжимала ободком голову, вторая - живот. - Ты потерял сознание прямо за рулём, и мы немножко врезались, - Дженсен мягко улыбнулся, глядя с неподдельной нежностью. - Ничего страшного, у тебя нашли только сотрясение мозга, у меня - царапины и ничего больше, правда машина разбита, но её можно восстановить, это не проблема. Мы в больнице, соседний город с тем, где мы ночевали. Около двенадцати часов езды до моей скромной квартиры, если что. Ты был... Не здесь чуть больше суток, врачи сказали, что это в порядке нормы. Они даже примерно назвали время, когда ты очнёшься. Но они всё равно идиоты, потому что и слушать не хотят, что ты сначала отрубился, а лишь потом врезался. - Дженсен, забери меня отсюда, - попросил Кас, протягивая руку и кладя её на раскрытую ладонь сидящего рядом с ним мужчины. - Мне тут не нравится, я достаточно хорошо себя чувствую для того, чтобы не оставаться тут больше. - Ты прав, - согласно кивнул Эклз. - Тебя должны осмотреть нормальные, квалифицированные врачи. Чтобы можно было быть уверенными, что такого больше не повторится. Я найду хорошую больницу, в которой тебя осмотрят действительно хорошо, - он сжал руку любовника, передавая ему свою веру в лучшее. - Нет, - тяжело покачал головой Новак. - Я не хочу никаких больниц, ни хороших, ни плохих. Я слишком устал в них просыпаться. Забери меня домой. К себе или ко мне, не важно, лишь бы домой уже, - он погладил большим пальцем кожу Дженсена. - Кастиэль, послушай, тебе нужно лечение. А для начала осмотр. Сначала странные сны, потом внезапная потеря сознания - это всё не шутки. Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось, понимаешь? - Эклз старался быть твёрдым. - Послушай, я согласен на врача, на осмотр, на любые анализы, но сейчас забери меня домой. Мне нужно всего лишь пару ночей провести не здесь, пожалуйста, - синие глаза смотрели с мольбой, пробираясь куда-то к душе и к сердцу разом. Эклз опустил голову. - Хорошо. Всё равно от пребывания здесь особого толку нет, а мне понадобится время, чтобы найти подходящую клинику, - тяжело вздохнул Дженсен, подбирая с одеяла вторую руку Каса и сжал и её тоже. - Я пойду, поговорю с врачами о том, когда тебя смогут выписать, - он поднялся, не отпуская рук, наклонился, нежно поцеловал каждую и торопливо вышел, постоянно оглядываясь, словно боялся, что Кастиэль исчезнет. Впрочем, Новак и сам этого боялся. Выписали Каса, несмотря на его не слишком хорошее самочувствие, быстро. Дженсен отвёл его в машину и усадил на заднее сидение, прямо за собой, потому что свято верил, что именно там Кас будет в максимальной безопасности. Машина была какая-то чужая, но Кастиэль не спрашивал, откуда она взялась. Дженсен не мог угнать её, это было очевидно, а всё остальное сейчас волновало Новака мало. Эти вопросы были какими-то слишком жизненными для того, чтобы думать о них сейчас, когда в голове две реальности танцевали друг с другом какой-то бешеный танец. Кастиэль не спал всю дорогу, более того, он делал всё, чтобы не заснуть как можно дольше, то есть постоянно пил кофе, стоило только этому напитку оказаться в зоне досягаемости, и даже вылил в себя две банки какого-то энергетика, от которого во рту было противно, а в животе словно взрывались петарды. Дженсен, понимая состояние своего возлюбленного, старался лишний раз не останавливаться, дабы как можно скорее довезти его до своего дома. Он тоже не спал, а потому к тому моменту, как они благополучно переступили порог его квартиры, Эклз уже с трудом разлеплял тяжёлые веки. Надо сказать, что квартира у него была, на взгляд Кастиэля, вполне милая. Вещи, которые Новак признавал скорее хозяйскими, чем вещами Дженсена, мирно существовали со скудным скарбом мужчины, который был малочисленен не по причине бедности, а по складу характера. Впрочем, толком Кастиэль пока ничего не разглядывал, слишком он чувствовал себя усталым и виноватым. - Джен, - осторожно позвал Новак уже сидя на кухонном табурете и разглядывая обтянутую майкой спину любовника, который что-то сосредоточенно жарил. Эклз говорил, что не хочет ложиться спать голодным, но Кас подозревал, что дело в том, что он просто боится оставлять своего проблемного бойфренда одного. - Да? - мужчина повернул голову, глядя не обеспокоенно, но заинтересованно. Цвет глаз у него в этом освещении был просто потрясающий, и Кастиэль, залюбовавшись, забыл, что именно хотел сказать. Но, стоило Дженсену отвернуться, как мысль вернулась на прежнее место. - Прости меня, - прошептал Кас, осторожно поднимаясь с табурета и подходя поближе. Повинуясь порыву, он быстро и резко, словно ребёнок, поцеловал выступающий позвонок под основанием шеи и сразу же отступил на шаг назад. - За что? - Эклз снова чуть обернулся и мягко улыбнулся, глядя на своего любовника. Кастиэль казался усталым, но гораздо более счастливым, чем раньше. Это радовало. - Ты ведь просто чудо, разве нет? - Вот именно, чудо, - кивнул Новак, радостно ощущая, что голова больше не раскалывается на сочащиеся лавой куски каждый раз, когда он пытается изменить её положение. И тошнота прошла. - Свалился на твою голову, да ещё так много неприятностей доставляю. От меня пока только проблемы, - он наблюдал за тем, как Дженсен выключает плиту. - Глупенький, - повернувшись, мужчина провёл рукой по волосам Кастиэля, ероша их невероятно ласковым и тёплым движением. - Я очень рад, что ты появился, а с неприятностями мы разберёмся, - он подался вперёд, нежно целуя самый уголок губ своего возлюбленного. - Я рядом, Кас. Что бы ни случилось, я тебя не оставлю. Я всегда буду рядом, - он крепче прижал любовника к себе, укладывая его голову на своё плечо, а потому не видел, как изменилось выражение лица Новака. - Потому что я тебя люблю.