Рубин

В помещении уже горел свет. Оно освещалось маломощной лампочкой, свисавшей с потолка. — Кто здесь? — Спросил кто-то. Я подскочил на месте. Комната была заставлена ящиками и мебелью, а возле двери стоял, прижавшись к стене, молодой человек. — Г-г-г-главное — это участие. — Выдавил я из себя. Так и знал, что обязательно что-то произойдет! — Кристофер Шеферд? — Заикнувшись, спросил он. Я кивнул. — А откуда вы знаете? Молодой человек вытащил из кармана брюк мятый листок и протянул его мне. Казалось, он был так же напуган, как и я. У него на носу были маленькие круглые очки, светлые волосы были зачесаны назад и разделены на пробор. Он мог бы сыграть в одном из старых гангстерских фильмов. Я немного успокоился и огляделся. Больше никого в комнате не было, в том числе и Ксемериуса. Я поколебался, но взял протянутый мне листок. Это был пожелтевший лист, который неаккуратно вырвали из спирального блокнота. На нем были неровные строки, написанные удивительно знакомым почерком: Для лорда Монтроуза — важно!!! 12 августа 1948 года, в полдень. Алхимическая лаборатория. Приходи один. Кристофер Шеферд Озадаченно я рассматривал завиток у «Г». Не было никаких сомнений: эти каракули были написаны почерком, выглядевшим точь-в-точь, как мой. Значит, сомнения хранителей были оправданы. Я взглянул на молодого человека. — Откуда это у вас? И кто вы такой? — Это ты писал? — Может быть. — Ответил я. — Откуда у вас это? — Я получил этот листок пять лет тому назад. Кто-то положил его вместе с письмом в карман моего пальто. Это было в тот день, когда происходила церемония посвящения во второй уровень. В письме стояло: Кто хранит тайну, должен знать Тайну Тайн. Докажи, что ты умеешь не только молчать, но и думать. Я кусал нижнюю губу. — Не понимаю. — Я тоже. Все эти годы я считал, что это какое-то испытание. — Сказал молодой человек. — Еще одна проба, так сказать. Я никому ничего не сказал, но всегда ждал, что кто-то заговорит со мной по этому поводу или что я получу дальнейшие указания. Но ничего никогда не произошло. А сегодня я пробрался сюда и стал ждать. Появился ты, материализовался из ничего. Ровно в двенадцать часов. Почему ты мне написал эту записку? Почему мы должны встречаться в этом дальнем подвале? Из какого ты года? — 2011, — сказал я. — Мне очень жаль, но на остальные вопросы у меня нет ответов. Скорее всего эта записка была отправлена мной из другого будущего. Но для чего? — Я откашлся. — А вы кто? — О, прошу прощения. Меня зовут Лукас Монтроуз. Без «лорд». Я — адепт второго уровня. Внезапно у меня пересохло во рту. — Лукас Монтроуз. Бурдон-плейс, 81. Молодой человек кивнул. — Да, там живут мои родители. — Но тогда… — Я уставился на него и поглубже набрал воздуха: — Тогда вы — мой дедушка. — О нет, опять?! — Не лучше ли нам присесть? У меня ощущение, что меня не держат ноги. — Так ты — мой внук? — Он слабо улыбнулся. — Мне трудно это представить. Я даже еще не женат. Точнее говоря, даже не помолвлен. — А сколько тебе лет? О, извини, тебе двадцать четыре года. — Да, — сказал он. — Через три месяца мне исполнится двадцать четыре. А сколько тебе лет? — Восемнадцать. — Как Люси. Люси. Я вспомнил, что она мне крикнула вслед, когда мы убегали от леди Тилни. Я искал сходство с тем мужчиной, на коленях которого я слушал интереснейшие истории. Который взял меня под свою защиту, когда Шарлотта утверждала, что своими историями о призраках я только хочу привлечь к себе внимание. Но гладкое лицо передо мной не имело ничего общего с лицом в морщинах и складках старого дедушки, которого я знал. — Значит, вот как. — Сказал Лукас тихонько. — И что, я… э-э-э… хороший дедушка? У меня защипало в носу, и мне с трудом удавалось сдержать слезы. Так что я просто кивнул. — Другие путешественники во времени прибывают всегда официально и удобно в Зал Дракона к хронографу или в архив. Почему ты выбрал эту мрачную лабораторию? — Это не я выбрал. Я даже не знал, что это лаборатория. В моем времени это обычный подвал, в котором находится сейф, где хранится хронограф. — Вот как? Значит, ты мой внук. Можно узнать, от которого из… э-э-э… моих детей? — Мою маму зовут Грейс, — сказал я. — Она очень похожа на тебя. Лукас кивнул. — Люси рассказывала мне о Грейс. Она говорила, что Грейс — самая приятная из моих детей, что остальные — просто обыватели. Я не могу себе представить, что у меня будут дети — обыватели… или вообще будут дети… — Сложно наверное. — Это форма школы Сент-Леннокс, да? Я узнаю гербы на пуговицах. — Точно. — сказал я и сам посмотрел на темно-синий пиджак. Очевидно, мадам Россини постирала и погладила мои вещи, во всяком случае, они выглядели как новые и слабо пахли лавандой. — Почему ты написал записку? — Ты имеешь в виду, почему я это сделаю? — Я вздохнул. — Какой-то смысл в этом есть. Скорее всего, ты можешь мне многое объяснить. Но я не знаю… — Я беспомощно посмотрел на своего молодого деда. — Ты хорошо знаешь Люси и Пола? — Пол де Вилльер элапсирует тут с января. За это время он стал старше на два года — немного страшновато. А Люси побывала здесь впервые в июне. Я обычно присматриваю за обоими во время их посещений. Как правило, все проходит очень… весело. Я могу помочь им с домашними заданиями. И нужно сказать, что Пол — первый Виллер, который мне внушает симпатию. — Он снова откашлялся. — Если ты прибыл из 2011 года, ты должен их обоих знать. Странно представить, что им уже почти сорок… Передавай им привет от меня. — Я не смогу этого сделать. — Ой, как все сложно. В ушах у меня еще звучали слова мамы: «Передай, что я очень люблю его». Обязательно, но все потом. — Я не могу передать привет Люси и Полу. Они украли хронограф и скрылись с ним в прошлом. — Что?! — Глаза Лукаса за стеклами очков были широко раскрыты. — Почему они это сделали? Я не могу поверить. Они бы никогда… А когда это случилось? — В 1992 году, — сказала я. — В год моего рождения. — В 1992 году Полу было двадцать два, а Люси — двадцать лет, — сказал Лукас, обращаясь больше к себе, чем ко мне. — То есть, через два года. Потому что сейчас им восемнадцать и двадцать. — Он улыбнулся, как бы извиняясь. — То есть, конечно, не сейчас, а только сейчас, когда они элапсируют в этом году. Люси и Пол… они бы никогда не сделали ничего такого сумасбродного. — Но они сделали. Я думал, что ты мне сумеешь объяснить причину. В мое время все пытаются мне внушить, что они… злодеи. Или сумасшедшие. Или и то, и другое. В любом случае — опасны. Когда я встретил Люси, она сказала, что я должен у тебя спросить о зеленом всаднике. Но я уже знаю, что это. Я нашел книгу в твоей библиотеке и это хроники хранителей. То есть, в книге с обложкой зеленого всадника были координаты, по которым я нашел другую книгу. Все сложно. Лукас огорошенно смотрел на меня. — Ты встречался с Люси? Но ты же только что сказал, что она и Пол исчезли в год твоего рождения. — Но тут он еще что-то сообразил: — Если они взяли с собой хронограф, то как ты можешь путешествовать во времени? — Я их встретил в 1912 году. У леди Тилни. И существует второй хронограф, которым Хранители пользуются для наших путешествий. — Леди Тилни? Но она умерла четыре года назад. И второй хронограф не работает. Я вздохнул. — Сейчас работает. Слушай, деда, — при этом слове Лукас вздрогнул, — для меня все звучит еще более запутанней, чем для тебя, потому что буквально пару дней тому назад я вообще понятия не имел обо всем этом. Я ничего не могу тебе объяснить. Меня сюда послали элапсировать. Вообще-то все думали, что моя кузина Шарлотта носит ген, потому что она родилась в нужный день, а моя мама соврала насчет моего дня рождения. И зачем? Я все равно парень, смысл был скрывать дату? Поэтому Шарлотта училась танцам, знает всё о чуме и короле Георге, умеет фехтовать, скакать на лошади в дамском седле и играть на пианино — и черт знает чему она еще научилась на этих таинственных занятиях. — Чем больше я говорил, тем быстрее слова вылетали из моего рта. — Во всяком случае, я ничего не знаю, кроме того немногого, что мне рассказали. Все ожидают от меня чего-то особенного и крайне разочарованы. — Рубин, одаренный Ворона магией, Замкнет в соль-мажоре Круг двенадцати, — пробормотал Лукас. — Вот видишь, магия ворона и всё такое. Я понятия не имею. Граф Сен-Жермен душил меня, хотя стоял в нескольких метрах, и я слышал его голос у себя в голове, а потом были мужчины в Гайд-парке — с пистолетами и шпагами, и я должен был одного из них заколоть, потому что иначе он убил бы Гидеона, который такой… он такой… — Я набрал полную грудь воздуха, чтобы тут же продолжить: — Вообще-то Гидеон очень... он ведет себя так, как будто я ему в тягость, и он поцеловал сегодня утром Шарлотту, но только в щечку, но, может, это что-то и значит, во всяком случае, я не должен был его целовать, не спросив об этом, я вообще его знаю всего день или два, но он все время был таким… милым со мной и потом… все произошло так быстро… и все думают, что это я рассказал Полу и Люси, когда мы придем к леди Тилни, нам же нужна ее кровь, и кровь Люси и Пола тоже, но им нужна моя и Гидеона, потому что в их хронографе нет. И никто мне не говорит, что произойдет, когда кровь всех будет внесена в хронограф, и иногда я думаю: они сами точно не знают. Лукас прижмурил глаза за стеклами очков и, очевидно, отчаянно старался что-то понять в потоке моих слов. О нет, я сказал собственному дедушке, что поцеловал парня! Какое-то время мы молчали, потом Лукас вынул из кармана часы и спросил: — Сколько у нас есть еще времени? — Они меня послали ровно на два часа. — Не очень много. Мы уже потратили кучу времени попусту. — Он встал. — Я принесу бумагу и карандаши, и мы попробуем систематизировать немного весь этот хаос. Ты оставайся здесь и никуда не ходи. Я только кивнул. Когда Лукас исчез, я спрятал лицо в ладонях и застыл. Я совсем с катушек съехал, да? Он же заметил, что именно я сказал. И старался скрыть, как сильно его это удивило? Разочаровало? Меня теперь будет презирать собственный дедушка? Лукас был прав, именно сейчас было важно не потерять голову. Кто может знать, когда я снова увижу дедушку? По сути, он был моим единственным союзником. Но не в том времени. И какую из многих мрачных загадок он мог бы помочь решить? Лукаса долго не было, и каждая минута, которую он отсутствовал, добавляла мне неуверенности. Может быть, он все-таки солгал, и сейчас откуда ни возьмись появятся Люси и Пол с огромным ножом, чтобы взять у меня кровь. Занервничав, я встал и стал искать рюкзак. Проверив, есть ли что-то пожевать, я оказался невероятно удивлен. Там лежало два пластиковых контейнера с роллами. А сверху оказалась записка. "Надеюсь, что ты поужинаешь прежде чем делать домашку. Не удивляйся, заказ привезли пока ты болтал сам с собой в туалете. Вряд ли сегодня мы увидимся. Сладких снов." Как раз в этот момент дверь открылась и в комнату вошел мой молодой дедушка с блокнотом подмышкой. Просто... мысли будто исчезли, вместе с мозгами. Остались только яркие, всепоглощающие эмоции. А он там, сейчас на собрании. И кроме кексов, на которые он просто смотрел, там ничего нет. — Извини, что так долго. Этот придурок Кеннет де Виллер постоянно крутился под ногами. Терпеть не могу де Виллеров, они всюду суют свой любопытный нос, хотят всё контролировать и решать, и всегда всё знают лучше всех! — Хм... — Пробормотал я. После записки, я не мог внятно говорить. Лукас встряхнулся. — Ну-с, начнем. Ты — рубин, двенадцатый в Кругу. Бриллиант из семьи де Виллеров старше тебя на два года. Значит, в твоем времени ему около двадцати. И, как ты сказал, его зовут? — Гидеон, — произнес я, и только от звука его имени внутри меня разлилось тепло. — Гидеон де Виллер. Карандаш в пальцах Лукаса так и порхал над бумагой. — И он противный, как все де Виллеры, но ты его все-таки поцеловал, если я все правильно понял. Не слишком ли это? — Вряд ли, — сказал я. — В двадцать первом веке это вроде норма, не считая, что некоторые нас ненавидят. Но я сам не уверен, что Гидеон это сделал не по какой-то прихоти, а потому что хотел. — Я нахмурился, вспомнив, как быстро Гидеон решил меня поцеловать, а именно — на второй день нашего официального знакомства, страшно было представить, что происходило между ним и Шарлоттой за все их годы совместной учебы. — Хм... поехали дальше: Люси и Пол украли хронограф еще до того, как в него внесли кровь двух последних путешественников. Тогда стали использовать второй хронограф, в котором, естественно, не хватает крови всех остальных путешественников. — Сказал Лукас, склонившись над блокнотом. — Нет, уже не так. Гидеон был почти у всех путешественников и взял у них кровь. Не хватает только крови леди Тилни и Опала — Элизы-как-то-там. — Илэйн Бэргли, — сказал Лукас. — Придворная дама Елизаветы I, умерла в восемнадцать лет от родильной горячки. — Точно. Ну и крови Люси и Пола, конечно. Поэтому мы пытаемся получить их кровь, а они — нашу. Во всяком случае, я так понял. — То есть, сейчас есть два хронографа, при помощи которых можно замкнуть Круг? Это действительно невероятно! — А что произойдет, когда Круг замкнется? — Тогда будет раскрыта Тайна. — Сказал Лукас торжественно. Серьезно? — Ой, господи! И ты тоже! — Я раздраженно замотал головой. — Можно хотя бы один раз быть немного конкретнее? — В предсказаниях идет речь о восшествии Орла, о победе человечества над болезнями и смертью, о начале новой эпохи. — Ага. — Это совершенно мне ничего не дало. — Произойдет что-то хорошее? — Что-то очень хорошее! Что-то, что послужит дальнейшему развитию человечества. Именно для этого граф Сен-Жермен основал ложу Хранителей, поэтому в наших рядах собраны самые умные и могущественные мужчины планеты. Мы хотим сохранить Тайну, чтобы она в нужный момент раскрылась и спасла целый мир. Окей. Это было уже чем-то понятным. Во всяком случае, самым понятным из всего, что я слышал о Тайне. — А почему Люси и Пол не хотят, чтобы Круг замкнулся? Лукас вздохнул. — Понятия не имею. Когда, ты сказал, вы встретились? — В 1912 году, — сказал я. — В июне. Двадцать второго или двадцать четвертого, я точно не помню. — Чем больше я старался вспомнить, тем неувереннее становился. — Мы обязательно должны встретиться еще раз — позже! За это время я постараюсь узнать как можно больше… Для меня это прозвучало убедительно. — Сначала меня хотели отправить в 1956 год. Может, мы уже завтра утром сумеем снова встретиться. — Ха-ха! — рассмеялся Лукас. — Для тебя 1956 год может наступить завтра, а для меня… Погоди, дай подумать. Если тебя отправят элапсировать в более позднее время, то тоже в это помещение? Я кивнул. — Думаю, да. — Я знаю, что мы сделаем, — сказал Лукас с растущим воодушевлением. — Когда ты окажешься в этом помещении в следующий раз, то просто пройдешь ко мне. Будешь моим кузеном. Джей Джегинс. Из деревни. Я сегодня же начну рассказывать всем о тебе. — Дверь здесь всегда заперта, и я точно не знаю, где находится это помещение. — Тебе, конечно, нужен ключ. И дневной пароль. — Лукас оглянулся. — Я сделаю дубликат ключа и спрячу где-нибудь тут. То же самое сделаем с паролем. Я буду писать его на бумажке и прятать здесь же. Лучше всего где-нибудь в стене. Похоже, что там кирпичи сидят неплотно. Он посмотрел на часы. — А теперь давай сядем и запишем самое важное. Систематизируем. Ты увидишь, после этого мы оба станем умнее. — Или останемся двумя недотепами в затхлом подвале. Лукас склонил голову и ухмыльнулся. — Хочешь попробовать еду из будущего? — Никаких возражений не последовало.