Рубин

Леди Бромптон обняла меня, а мистер Мерчант экзальтированно расцеловал в обе щеки, назвал «золотым звоночком» и потребовал спеть на бис. У меня было такое чудесное настроение, что я тут же с удовольствием продолжил бы, но Гидеон очнулся из оцепенения, встал и крепко взял меня за запястье. — Моему брату необходимо отдохнуть. До прошлой недели у него было сильнейшее воспаление горла, и врачи рекомендовали щадящий режим — иначе он может навсегда потерять голос. — Боже упаси! — воскликнула леди Бромптон. — Почему вы раньше не сказали? Бедный мальчик! Я же, довольный, мурлыкал себе под нос «I fell pretty». — Я… У вас действительно особый пунш, — сказал Гидеон. — Мне кажется, он искушает людей забыть о предосторожностях. — О да, он искушает, — сказала леди Бромптон с сияющим лицом. Чуть понизив голос, она добавила: — Вы только что разгадали тайну моего успеха как хозяйки дома. Весь Лондон завидует настроению на наших приемах, все стремятся получить приглашение. Но мне понадобились годы, чтобы усовершенствовать рецепт, и я собираюсь раскрыть его только на смертном одре. — Какая жалость, — сказал я. — Но это правда: ваше суаре прекраснее, чем я себе представлял! Леди Бромптон хихикнула. — О, а вот наконец и лорд Аластер! Она смотрела на дверь напротив, где лорд Бромптон приветствовал нового гостя. Это был мужчина предположительно среднего возраста, в камзоле, настолько щедро украшенном блестящей вышивкой и камнями, что казалось, он весь искрится. Этот эффект усиливал мужчина в черной одежде, стоящий рядом. На нем была черная накидка, волосы его были черны как сажа, кожа — оливкового цвета. В ярко одетом и богато украшенном обществе он смотрелся как инородное тело. Гидеон положил мою руку на свою и отвел меня на пару шагов в сторону. — И сколько же ты, черт побери, выпил? — Парочку бокалов, — признался я. — Наверняка один из тайных ингредиентов что-то другое, а не алкоголь. Может, абсент? Я вздохнул. — The greatest thing you'll ever learn is just to love and be loved in return. Могу поспорить, ты и это можешь сыграть. — Запомни раз и навсегда: я ненавижу мюзиклы, — сказал Гидеон. — Как ты думаешь, ты продержишься еще пару минут? Наконец-то прибыл лорд Аластер, как только мы его поприветствуем, нам можно будет уйти. — Уже? Как жалко! — сказал я. Гидеон только покачал головой. — Похоже, ты полностью потерял чувство времени. Если бы я мог, я бы засунул твою голову под холодную воду. К нам подошел граф Сен-Жермен. — Это было… особенное выступление, — сказал он и посмотрел на Гидеона, задрав бровь. — Мне очень жаль, — сказал Гидеон со вздохом и посмотрел туда, где стояли оба новоприбывших. — Лорд Аластер выглядит несколько полнее, чем обычно. Граф засмеялся. — И не надейся. Мой враг в отличной форме. Следуйте за мной, я уже горю от нетерпения увидеть его лицо. — Он сегодня так мил, — шепнул я Гидеону, когда мы шли за графом. — Знаешь, в прошлый раз он меня сильно напугал, но сегодня у меня такое чувство, будто он мой дедушка или что-то в этом роде. Он мне даже нравится. И как здорово, что он подарил тебе Страдивари. Она же стоит целое состояние, если продавать ее на eBay. У-упс, пол все еще шатается. Гидеон обнял меня за талию. — Клянусь, я убью тебя, как только это всё закончится, — пробормотал он. — Интересно, я шепелявлю? — Еще нет, — сказал он. — Но я уверен, что скоро будешь. — Разве я вам не сказал, что он вот-вот появится? — Лорд Бромтон положил одну руку на плечо мужчины в блестящем золоте, а другую — на плечо графа. — Мне сказали, что вы уже знакомы. Лорд Аластер, вы никогда ни слова не проронили, что лично знаете знаменитого графа Сен-Жермена. — Это не то, чем я обычно хвастаюсь, — сказал лорд Аластер надменно, а мужчина в черной одежде с оливковой кожей, стоявший чуть позади него, добавил хриплым голосом: «Так оно и есть». Граф сделал шаг вперед. — Лорд Аластер, какая радость! Пусть мы познакомились много лет тому назад, я вас никогда не забывал, — сказал он. — Я помню наши беседы о рабстве и морали и какое удивление я испытал, увидев, с каким совершенством вы умеете отделять одно от другого — точно, как ваш отец. — Граф никогда ничего не забывает, — сказал лорд Бромптон мечтательно. — У него феноменальный мозг! За последние дни в его обществе я выучил больше, чем за всю свою жизнь. — Да, мне это известно. — Взгляд лорда Аластера стал холоднее, если это было вообще возможно, а его спутник тяжело дышал, как кто-то, готовый вот-вот впасть в неистовство. Я зачарованно смотрел на его накидку. — О, как невежливо с моей стороны. — Граф сделал шаг в сторону, открывая взгляду лорда Гидеона и меня. — Я хотел вам представить этих двух очаровательных молодых людей. Честно говоря, это было единственной причиной моего сегодняшнего пребывания здесь. В моем возрасте избегают общества и ложатся рано в постель. При взгляде на Гидеона глаза лорда расширились. — Лорд Аластер, разрешите представить вам сына виконта Баттена. И воспитанника виконта, обворожительного мистера Грея. Взгляд лорда Аластера заморозил бы кровь у меня в жилах в любое другое время, но сегодня пунш был отличным антифризом, и поэтому я ответил на его взгляд насколько смог величественно. Он все равно на меня недолго смотрел, Гидеон — вот от кого он не отрывал глаз, пока лорд Бромптон что-то радостно тараторил. Никто не потрудился представить одетого в черное спутника лорда Аластера и, казалось, никто не обратил внимания, что он уставился на меня из-за плеча лорда и прорычал: — Ты! Демон с сапфировыми глазами! Ты скоро отправишься в ад! Что-что? Это было уже слишком. В ожидании помощи я оглянулся на Гидеона, на лице которого красовалась слегка напряженная улыбка. — Нам все равно пора уже уходить. Мой брат еще несколько слаб после болезни и не привык так долго бодрствовать. — Он снова положил руку мне талию, а другой взял меня под локоть. — Как вы видите, он еще несколько неуверенно держится на ногах. О как он был прав! Пол подо мной действительно неприятно шатался. Я благодарно оперся на Гидеона. Лорд Аластер смотрел на Гидеона с неприкрытой враждебностью. — Тогда он был неким маркизом Веллдауном, если я верно помню. А сегодня — сын виконта. Как и вы, ваш протеже имеет склонность к мошенничеству. Какая жалость. — Это называется дипломатический псевдоним, — сказал граф, все еще улыбаясь. — Но вы в этом ничего не смыслите. Как бы то ни было: я слышал, вы получили удовольствие от фехтования при вашей встрече одиннадцать лет назад. — Делайте то, что считаете нужным, а я буду делать то, что я считаю нужным, — ответил лорд Аластер, я кажется пропустил часть диалога, какая жалость. Спутник прохрипел: «Смерть! Смерть демонам!», причем так своеобразно, что я уже не исключал наличие лазерного меча у него под накидкой. Никто больше не видит Дарта Вейдера, и не видит потому, что он — проклятый призрак! — Неужели вы уже хотите уйти, мои дорогие? — К нам подошла леди Бромптон, шурша юбками и радостно улыбаясь. Черты лица графа Сен-Жермена разгладились, и в его лице не осталось ничего, кроме любезности. — А вот и наша очаровательная хозяйка. Я должен сказать, вы полностью соответствуете тому, что о вас говорят, миледи. Я уже давно не получал такого удовольствия. Лорд Аластер потер шею. На его щеки постепенно возвращалась краска. — Сатана! Сатана! — рассерженно закричал Дарт Вейдер. — Мои юные друзья сожалеют так же сильно, как я, что нам нужно уйти, — продолжил граф с улыбкой. — Но вы скоро снова встретитесь, на балу у лорда и леди Пимплботтом. Гидеон осторожно отпустил меня, как будто был не уверен, смогу ли я стоять самостоятельно. Хотя комната еще шаталась, как корабль, и мысли в моей голове явно страдали от морской болезни, мне удалось при прощании собраться и не посрамить Джордано и, в первую очередь, Джеймса. Только лорд Аластер и все еще выкрикивающий страшные угрозы призрак не удостоились моего взгляда. Я сделал поклон перед лордом и леди Бромптон, поблагодарил за чудесный вечер. Когда граф тихо сказал: «Мы увидимся вчера после обеда», я только кивнул и ждал с опущенными глазами, пока Гидеон снова подошел ко мне и взял под руку. Полный благодарности, я дал ему увести себя из салона. — Черт возьми, Кристофер — это же не школьная вечеринка! Как ты мог?! Казалось, охотнее всего он сейчас встряхнул бы меня со всей силы. — Извини, — сказал я в очередной раз. — Лорда Аластера сопровождают только паж и кучер, — шепнул Ракоци, возникший позади Гидеона, как черт из коробки. — Дорога и церковь проверены. Все входы в церковь охраняются. — Тогда идем, — сказал Гидеон и взял меня за руку. Дождь усилился. После ярко освещенного салона Бромптонов обратный путь в темноте был еще более жутким, чем в первый раз. Гидеон шел так быстро, что я лишь с трудом успевал за ним, и не произнес ни слова. К сожалению дождь не помог разобраться с мыслями, да и земля все еще шаталась под ногами. Поэтому я почувствовал бесконечное облегчение, когда мы добрались до церкви и Гидеон усадил меня на скамью. Я закрыл глаза и чертыхался из-за своего безрассудства. Да, конечно, пунш имел и приятные явления, но было бы лучше придерживаться нашего с Лесли пакта о неупотреблении алкоголя. Я поднял глаза на Гидеона, подошедшего к скамье. — Внутри так же жутко, как и снаружи. Почему Ракоци не остался с нами? — Из вежливости. — Он скрестил руки. — Он не хочет слышать, как я на тебя буду орать. Но не волнуйся, тут никого нет. Люди Ракоци обыскали каждый уголок. — Как долго еще до нашего прыжка? — Не очень долго. Кристофер, тебе уже ясно, что ты вел себя прямо противоположно тому, чего от тебя ожидали? — А ты не должен был оставлять меня! Могу поспорить, что это тоже было прямо противоположно тому, что ты должен был делать! — Не надо делать из меня виноватого! Сначала ты напиваешься, потом поешь песни из мюзикла. Гидеон понял мое внезапное молчание абсолютно неправильно. — О нет! Только не вздумай рвать! А если не можешь сдержаться, отойди подальше! — В его взгляде была брезгливость. — Черт возьми, Кристофер, я понимаю, что можно в кайф напиться на вечеринке, но не на этой же! — Меня не тошнит. — Пока, во всяком случае. — И я никогда не напиваюсь на вечеринках — что бы Шарлотта ни рассказывала. — Она вообще мне ничего не рассказывала, — сказал Гидеон. Я усмехнулся. — О не-е-ет, конечно, нет. Она не рассказывала, что я перепробовал каждую в нашем классе, да и каждую из младших классов. Или? — С чего бы она должна такое рассказывать? Дай-ка подумать… может, потому что она подлая рыжая ведьма? — Мне очень жаль, правда. О Шарлотте можно говорить что угодно, но она в жизни бы не подумала даже понюхать этот пунш. — Это правда, — сказал Гидеон и неожиданно рассмеялся. — Зато все остальные в жизни бы не услышали Эндрю Ллойда Вебера — на двести лет раньше, что было бы очень жаль. — Правильно… даже если я завтра от стыда захочу провалиться сквозь землю. — Я спрятал лицо в ладонях. — Если хорошо подумать, я уже хочу. — Это хорошо, — сказал Гидеон. — Это значит, что действие алкоголя слабеет. — О боже! Я — ходячий ужас! — Но у тебя приятный голос, — сказал Гидеон. — Даже мне, ненавистнику мюзиклов, понравилось. — А почему ты так хорошо играл, если ты ненавидишь мюзиклы? — Я сложил руки на коленях и посмотрел на него. — Ты был невероятен! Есть ли что-нибудь, чего ты не умеешь? Боже, я говорил, как малолетняя фанатка! — Нету! Ты спокойно можешь считать меня божеством! — Он ухмыльнулся. — Хммм, очень мило с твоей стороны… Поднимайся, нам нужно перейти на нужное место. Я встал и постарался держаться как можно прямее. — Сюда, — указал Гидеон. — Перестань, не смотри так удрученно. По сути вечер оказался грандиозным успехом. Возможно, немного иначе, чем планировалось, но все шло по плану. Эй, стой! — Он обнял меня за талию двумя руками и притянул к себе, пока моя спина не прижалась к его груди. — Ты можешь опереться на меня. — Он помолчал. — И прости меня за то, что я только что был так груб. — Уже забыто. — Это был первый раз, когда Гидеон попросил прощения за свое поведение. Какое-то время мы стояли молча и смотрели на мерцающую свечу, оставшуюся далеко на алтаре. — Этот Аластер… почему он так ненавидит графа? Это что-то личное? Гидеон начал играть с моими волосами. — Как посмотреть. Путешествуя в шестнадцатый век, граф случайно оказался в конфликте с родом Конте ди Мадроне во Флоренции. Кроме того, было какое-то недоразумение с дочкой, во всяком случае, он был убежден, что видит перед собой демона, и решил, что Бог его призвал, чтобы он уничтожил это порожденье ада. — Его голос оказался вдруг совсем близко от моего уха, и перед тем как продолжить, он коснулся губами моей шеи. — Когда Конте ди Мадроне умер, его сын перенял клятву и так далее. Если хочешь, Лорд Аластер — последний в череде охотников за демонами, много о себе мнящий фанатик. — Понимаю, — Приятная щекотка, заставила меня улыбнуться. — Ты что, целуешь меня? — Нет, только почти, — пробормотал Гидеон, ведя губами по моей коже. — Я ни в коем случае не хочу злоупотребить тем, что ты сейчас пьян, а меня считаешь божеством. Но мне очень трудно… Я закрыл глаза и запрокинул голову так, что она оказалась на его плече. Он крепче прижал меня. — Я же говорил, ты не облегчаешь мне задачу. В церквях у меня постоянно возникают глупые идеи, когда ты рядом… — Есть кое-что, что ты обо мне еще не знаешь, — сказал я с закрытыми глазами. — Иногда, я вижу… я могу… ну, людей, которые давно умерли… иногда я могу их видеть и слышать. Как сегодня вечером. Я думаю, тот мужчина, которого я видел рядом с лордом Аластером, может быть тем самым итальянцем Конте. Гидеон молчал. Наверное, он как раз обдумывал, как бы потактичнее посоветовать мне хорошего психиатра. Я вздохнул. Надо было мне промолчать. Сейчас он еще ко всему прочему считает меня сумасшедшим. — Начинается, Кристофер, — сказал он, немного отодвинул меня от себя и повернул, так чтобы я мог его видеть. Было темно, чтобы разглядеть выражение его лица, но я видел, что он не улыбается. — Было бы неплохо, если бы ты удержался на ногах в те несколько секунд, когда меня не будет. Готов? Я покачал головой. Вообще-то нет. Спина хранила тепло его тела, не хотелось все это прерывать. — Если ты готов. — Ответил я и в то же мгновение Гидеон исчез. Спустя всего пару секунд я ощутил в животе привычное чувство и тени закружились вокруг меня. — А вот и он, — произнес голос мистера Джорджа. Я моргал от яркого света. Лампы по сравнению с золотистым светом от свечей в салоне леди Бромптон неприятно резали глаз. — Все в порядке, — сказал Гидеон, бросив на меня испытующий взгляд. Доктор Уайт пробормотал что-то неразборчивое. Действительно, на алтаре лежало много разных штуковин, которые обычно лежат на передвижном столике в операционной. — О господи, доктор Уайт, неужели это зажимы для артерий? — Гидеон засмеялся. — Полезно знать, что вы думаете о суаре в восемнадцатом веке. — Я хотел быть готовым к любым неожиданностям, — сказал доктор Уайт, складывая инструменты в докторский саквояж. — Мы с нетерпением ждем вашего отчета, — сказал Фальк де Вилльер. — Прежде всего, я счастлив снять с себя эту одежду. — Гидеон развязал шейный платок. — Всё… получилось? — спросил мистер Джордж, искоса бросив на меня нервный взгляд. — Да, — сказал Гидеон, срывая с себя платок. Я потянулся за сползшим платком, вспомнив, как это произошло. — Все прошло точно по плану. Лорд Аластер пришел несколько позже, чем ожидалось, но вовремя, чтобы еще застать нас. — Он улыбнулся мне. — И Кристофер отлично справился со своим заданием. Настоящий воспитанник виконта Баттена не сумел бы лучше себя вести. Ник разбудил меня шепотом: — Крис, прекрати петь! Это уже перебор! Тебе нужно в школу! Я резко сел в кровати и уставился на него. — Я пел? — Что? — Ты сказал, чтобы я перестал петь. — Я сказал, что тебе пора вставать! — Значит, я не пел? — Ты спал, — сказал Ник, качая головой. — Поспеши, ты уже опаздываешь. Мама просила передать, что она ни в коем случае не разрешает тебе пользоваться ее гелем для душа! Долгие минуты я провел, упершись лбом в дверь душевой кабинки и бормоча «Мне это только приснилось!». Головная боль не улучшала ситуацию. Когда я наконец спустился в столовую, завтрак почти закончился. Ксемериус висел вниз головой на люстре и раскачивался. — Ну, протрезвел, маленький пьянчужка? Я хотел повернуться и уйти, но вмешалась Гленда: — Завтрак — самая важная трапеза каждого дня. — Ерунда! — сказала бабушка Мэдди. — Завтрак можно и пропустить — при этом экономишь кучу калорий, которые вечером можно инвестировать в бокал вина. Или в два бокала. Или в три. — Похоже, любовь к алкогольным напиткам — это семейное, — сказал Ксемериус. Заговорила Шарлотта: — Гидеон рассказывал, что ты неплохо справился с суаре. Я думаю, все почувствовали облегчение. Я игнорировал ее и вместо этого укоризненно смотрел на люстру. — Я хотел вчера тебе рассказать, что эта выскочка встречалась с Гидеоном за ужином. Но… как бы это получше сказать? Ты был… несколько… не расположен, — сказал Ксемериус. Я фыркнул. — Я на его месте бы тоже так поступил. Во-первых, она целый день была нянькой для его брата, а потом еще навела порядок в его квартире и погладила ему рубашки. Что?! — Я ж говорю — что я могу сделать? Во всяком случае, он был так благодарен, что тут же решил продемонстрировать, как быстро умеет готовить спагетти для трех персон… Нужно сказать, у него было отличное настроение! Можно было подумать, что он что-то принял. А сейчас захлопни рот, а то все смотрят на тебя. Действительно, все смотрели на меня. — Я пойду собираться, — сказал я. — Я ее ненавижу! — сказал я. — Я ее ненавижу. Я ее ненавижу! — Ой-ой-ой! Только потому, что она погладила его дурацкие рубашки? — Лесли смотрела на меня, качая головой. — Это действительно… глупо. — Он для нее готовил ужин, — продолжал я. — Она целый день была в его квартире. — Хорошо. Но тебя в церкви он обнимал и целовал, — сказала Лесли и вздохнула. — Нет! — Но он хотел тебя. Я резко сдулся. Он хотел меня? Возможно, он что-то такое говорил. — Нам нужно идти наверх, а то опоздаем. Я обязательно хочу присутствовать при том, когда Рафаэль Бертелин первый раз зайдет в класс. Бедный парень, наверное, школьная форма ему кажется арестантским костюмом. Мы еще сделали крюк, чтобы пройти мимо ниши Джеймса. Джеймс прижал надушенный платок к носу и оглянулся, что-то ища. — Я вижу, на этот раз ты не взял с собой своего невоспитанного кота. — Представь себе, Джеймс, я был на суаре у леди Бромптон, — сказал я. — И я делал поклоны точно так, как ты меня научил. — Леди Бромптон, так-так… — сказал Джеймс. — Нельзя сказать, чтобы у нее была репутация хорошего общества. Говорят, ее приемы проходят очень бурно. — Да, это так. Я надеялся, что это, возможно, норма. — Слава богу, нет! — Джеймс уязвленно сжал губы. — Ну, как бы то ни было, в следующую субботу я приглашен на бал к твоим родителям — лорду и леди Пимплботтом. — Не могу себе представить, — сказал Джеймс. — Моя мать придает очень большое значение безукоризненному обществу. — Большое спасибо, — сказал я и повернулся, чтобы уйти. — Ты настоящий сноб! — Я не хотел тебя обидеть, — крикнул Джеймс мне вслед. Рафаэль стоял уже в дверях, когда мы подошли к нашей классной комнате. И он выглядел таким несчастным, что мы остановились. — Эй, меня зовут Лесли Хей, а это мой друг — Кристофер Шеферд, — сказала Лесли. — Мы познакомились в пятницу перед кабинетом директора. Слабая улыбка осветила лицо Рафаэля. — Я очень рад, что хотя бы вы меня узнали. У меня были проблемы, когда я стоял перед зеркалом. — Да, — согласилась Лесли. — Ты выглядишь, как стюард на одном из круизных пароходов. Но к этому привыкаешь. Улыбка Рафаэля стала шире. — Ты только должен следить, чтобы галстук не оказался у тебя в супе, — сказал я. — Со мной это происходит постоянно. Лесли кивнула. — Еда, кстати, здесь ужасная. Во всем остальном — не так уж плохо. Я уверена, скоро ты почувствуешь себя как дома. — Ты никогда не была в южной Франции, да? — спросил Рафаэль немного с горечью в голосе. — Нет, — ответила Лесли. — Заметно. Я никогда не буду себя чувствовать как дома в стране, в которой круглые сутки идет дождь. — Мы, англичане, не любим, если кто-то постоянно ругает нашу погоду, — сказала Лесли. — О, вон идет миссис Каунтер. Она будет тебя любить, если ты время от времени, как будто случайно, будешь вставлять в свою речь французские слова. — Tu es mignonne(Ты очаровательна), — сказал Рафаэль. — Я знаю, — сказала Лесли, затаскивая меня в класс. — Ты ему нравишься, — сказал я и бросил книги на парту. — Да ради бога, — сказала Лесли. — Но он не в моем вкусе. Я не сдержал смеха. — Ну да, конечно! — Ах, перестань, Крис, я знаю таких типов. С ними только проблемы. Кроме того, он интересуется мной только потому, что Шарлотта сказала, что меня легко завоевать. — И потому, что ты выглядишь, как его собака Берти, — сказал я. — Точно, и поэтому. — Лесли рассмеялась. — Да он забудет меня тут же, как только на него набросится Синтия. Но Лесли ошибалась. Рафаэль совершенно очевидно не интересовался разговором с Синтией. Когда мы на перемене сидели на нашей лавочке под каштаном. Мы нашли записку, которую я когда-то выронил из хроников хранителей и совсем забыл о ней. Лесли пыталась расшифровать цифры, но пока ничего не выходило. Рафаэль подошел к нам, сел рядом и сказал: — О, класс, геокэшинг! — Что? — Лесли недовольно посмотрела на него. До нас донесся громкий крик. На лестнице Синтия что-то говорила Шарлотте, яростно жестикулируя, отчего Шарлотта зло смотрела в нашу сторону. — Географические координаты. — О боже! — Лесли пришла в возбуждение. — Это означает57 градусов, 30 минут, 41.78 секунд северной широты и 0 градусов, 08 минут, 49.91 секунд восточной долготы? Рафаэль кивнул. — То есть, это обозначает какое-то место? — спросил я. — Ну да, — сказал Рафаэль. — Какое-то очень маленькое место, приблизительно четыре квадратных метра. И что там находится? Тайник? — Если бы мы знали, — сказала Лесли. — Мы даже не знаем, где это место. Рафаэль пожал плечами. — Ну, это просто. Я мог бы тебе помочь, — сказал Рафаэль. Я опять посмотрел на лестницу. К Синтии и Шарлотте присоединилась Сара, и они втроем смотрели в нашу сторону со злостью. Лесли ничего не замечала. — Хорошо. Но это нужно сделать сегодня после обеда, — сказала она. — Мы не можем терять времени. — Я тоже, — сказал Рафаэль. — Встречаемся в четыре в парке. До этого времени я как-нибудь избавлюсь от Шарлотты. — Не думаю, что это будет легко. — Я сочувственно посмотрел на него. Рафаэль ухмыльнулся. — Я думаю, ты меня недооцениваешь, милый путешественник во времени. ~~~ Мы можем видеть, как чашка падает со стола и разбивается на осколки, но мы никогда не увидим, как чашка складывается и возвращается на стол. Увеличение беспорядка, или энтропии дает возможность отличить прошлое от будущего и придает таким способом времени определенное направление. Стивен Хокинг.