Рубин

Ксемериус расправил крылья, перелетел ко мне и не слишком удачно приземлился прямо перед фарфоровой головой, на которую был натянут парик. — Ты в курсе, что обычно водится в таких штуках, да? — Он запрокинул голову и посмотрел снизу вверх на белые волосы. — Блохи, совершенно определенно. Возможно, моль. А может быть, что-то и похуже. — Он театрально задрал лапы. — Одно слово: ТАРАНТУЛ! Я воздержался от комментария, и демонстративно зевнул. Ксемериус уперся лапами в бока. — Но это правда, — сказал он. — Только ты должен бояться не пауков, а некоего графа, если вдруг ты в своем упоении одежкой об этом забыл. К сожалению, тут он был прав. Но сегодня, выздоровевший и тут же объявленный Хранителями годным идти на бал, мне хотелось лишь одного — позитивного мышления. И где, если не в ателье мадам Россини, нужно было этим заниматься? Я бросил на Ксемериуса строгий взгляд и посмотрел на переполненные костюмами стойки. Одно было лучше другого. — А нет ли у вас случайно чего-нибудь в зеленом тоне? — спросил я тоскливо. Я помнил про вечеринку у Синтии и про костюмы марсиан, которые Лесли для нас придумала. — Зеленом? О да, — сказала мадам Россини. — Когда все еще думали, что рыжая худышка — будет прыгать во времени, я много зеленого использовала, он прекрасно гармонирует с рыжими волосами и, конечно, с зелеными глазами юного бунтаря. — Ой-ёй! — сказал Ксемериус и погрозил ей лапой. — Опасная почва, драгоценная! В этом он был прав. Юный мерзавец-бунтарь однозначно не был в списке позитивных вещей, о которых я хотел думать. Но если Гидеон действительно появится на этой вечеринке с Шарлоттой, я точно не буду там торчать в мусорном мешке! Лесли может что угодно говорить о «крутизне» и современном искусстве. Мадам Россини расчесала мои волосы и собрала их лаком. — Сегодня вечером он, кстати, будет в зеленом, темный морской зеленый цвет — я потратила часы, выбирая ткань, чтобы ваши цвета подходили друг к другу. В конце я еще проверила, как они смотрятся при свете свечей. Вы будете выглядеть как короли морей и океанов. — Абсалюмонг! — каркнул Ксемериус. — И жили они долго и счастливо, и родили много маленький морских принцев и принцессок. Я вздохнул. Кажется, он хотел остаться дома и последить за Шарлоттой? Но не смог удержаться от того, чтобы проводить меня в Темпл. Что тоже было очень трогательно. Ксемериус-то знал, как я боюсь бала. — Зеленый, говоришь? Дай-ка подумать. Можно взять костюм для верховой езды из конца восемнадцатого века из зеленого бархата. Она подняла парик. От него даже пахло ванилью и апельсинами. Мадам Россини умело надела его на птичье гнездо у меня на голове, и когда я в следующий раз посмотрел в зеркало, я едва узнал себя. И из-за черных бровей — немного выглядел как разбойник Хотценплотц. — Важны контрасты, птенчик. Контрасты — это самое главное. Ты опять будешь красивее всех! Что она, конечно, не могла знать, так как сама не была на вечеринке в прошлый раз. Я улыбнулся ей. Ксемериус рассказал, что Шарлотта сразу после моего ухода обыскала мою комнату в поисках хронографа, ничего не пропустив. Даже под подушкой посмотрела. После тщательного обыска шкафа она нашла незакрепленную гипсокартоновую панель и с торжествующей улыбкой на лице (по слова Ксемериуса) поползла в пристройку. Она даже не побрезговала засунуть руку в крокодильи внутренности. Ну, она опоздала ровно на один день, а того, кто опаздывает, наказывает жизнь, говорит всегда леди Ариста. После того как Шарлотта разочарованно выползла из шкафа, она сосредоточила свое внимание на Лесли, что в итоге стоило Лесли потери рюкзака. Теперь у Хранителей были Ойстер-кард с только что внесенной на нее суммой, пенал, блеск для губ вишневого оттенка, а также парочка библиотечных книг о расширении восточной дельты Ганга — и больше ничего. Это поражение Шарлотте не удалось спрятать за обычным высокомерным выражением лица, с которым она сегодня явилась к завтраку. Зато у леди Аристы хватило достоинства, чтобы признать ошибку. — Всё в порядке? — Мистер Джордж, сидевший напротив и до сих пор не мешавший моему погружению в мысли, улыбнулся. — Доктор Уайт дал тебе что-нибудь от сценической лихорадки? Я покачал головой. — Нет, — сказал я. — Я побоялся, что у меня начнет двоиться в глазах в восемнадцатом веке. Или что-нибудь ещё хуже, но об этом мне лучше помолчать. На суаре в прошлое воскресенье только пунш леди Бромптон помог мне сохранить спокойствие, и этот же пунш спровоцировал меня выступить перед всеми гостями. Я надеялся, что выдастся пару минут наедине с доктором Уайтом, мне хотелось его спросить, почему он мне помог, но обследование проходило в присутствии Фалька де Виллера, и к всеобщей радости доктор объявил меня здоровым. Когда я на прощание заговорщицки подмигнул, доктор Уайт в ответ лишь наморщил лоб и спросил, не попало ли мне что-либо в глаз. При этом воспоминании я вздохнул. — Не волнуйся, — сказал мистер Джордж сочувственно. — Это продлится недолго и ты быстро вернешься назад. Еще до ужина всё закончится. — Я до сих пор не понимаю, почему бал так важен. И что я там должен делать. — Ты имеешь в виду — кроме как танцевать и получать удовольствие, и воспользоваться привилегией увидеть знаменитую герцогиню Девоншира собственными глазами? — Когда я не улыбнулся в ответ, мистер Джордж тут же посерьезнел. — Ах, мальчик мой! Этот день важен потому, что именно во время этого бала должно выясниться, кто является предателем в рядах Хранителей, который передавал информацию Флорентийскому Альянсу. — То есть, в принципе мы играем роль приманки. — Я нахмурил лоб. — Но разве вы не должны уже давным-давно знать, сработал ли план? И кто оказался предателем? Это же случилось двести лет назад. — По неизвестной причине отчеты в Хрониках за эти дни и недели особенно туманны. К тому же, какой-то части не хватает. Хотя много раз написано о предателе, которого отстранили от высокого поста, но имя его не названо. Автомобиль остановился прямо перед лестницей ко входу в школу. — Мы приехали. И, кстати, ты прекрасно выглядишь — я все время хотел тебе это сказать. Как будто сошел со старинной картины. Гидеон и мистер Уитмен стояли там. Я присмотрелся к Гидеону — и ухмыльнулся. Шикарный камзол сидел на плечах Гидеона без малейшей складки и весь он изумительно выглядел, но белый парик разрушал все впечатление. — Я уже думал, что буду единственный, кто выглядит по-дурацки, — сказал я. Его глаза весело сверкнули. — Мне удалось уговорить Джордано отказаться хотя бы от пудры. Честно говоря, он был и так достаточно бледен. Как и я, именно поэтому мадам Россини тоже отказалась от пудры. На какую-то секунду я завис, глядя в его яркие зеленые глаза, но потом взял себя в руки и принял мрачный вид. Гидеон протянул руку, но в этот момент сзади раздался глухой удар и я оглянулся. Ксемериус приземлился на крышу лимузина и какое-то время выглядел, как камбала на сковородке. — Ну-у-у-у! — пропыхтел он обиженно. — Не могли меня подождать? — Он пропустил наш отъезд из Темпла из-за какой-то кошки. — Я должен был всю дорогу лететь! А я же хотел с тобой попрощаться. — Он поднялся, прыгнул мне на плечо, и я почувствовал что-то похожее на влажное холодное объятие. — Если ты облажаешься, тебе придется в будущем обходиться без моей помощи. Я тогда найду себе нового человека. — Он нахально ухмыльнулся и не долго думая ринулся к собакам, которые через мгновение сорвались с поводков и с поджатыми хвостами убежали. — Кристофер, ты спишь? — Гидеон протягивал мне руку. — То есть, конечно, мистер Грей! Могу я вас просить проследовать за мной в 1782 год? — Не забудь — я начинаю игру только тогда, когда мы там окажемся, — сказал я тихо, чтобы шедшие впереди нас мистер Джордж и мистер Уитмен не услышали. — До этого я бы хотел минимального контакта с тобой, если ты не возражаешь. Кроме того, я прекрасно здесь ориентируюсь — это же моя школа. Тут мы услышали, как мистер Джордж весело расаказывает, как я и Лесли стали знамениты благодаря одной лягушке. — Злая парочка с лягушкой?! — повторил Гидеон по дороге в подвал и с интересом посмотрел на меня сбоку. — Моя подруга Лесли и я пару лет назад были вынуждены положить задавленную нашей одноклассницей лягушку ей в суп. Директор Гиллс до сих пор не может нам этого простить. — Вы были вынуждены, положить лягушку в суп одноклассницы? — Да, — ответил я и одарил его надменным взглядом. — Для педагогических целей нужно иногда совершать поступки, которые выглядят странными для окружающих. Мои представления о балах были весьма смутными. А об исторических балах — никакими. Поэтому нечего было удивляться, что я после видений бабушки Мэдди о мече в воздухе и море крови не ожидал ничего хорошего. Несмотря на всю мою придирчивость надо было признать, что в этот раз Хранители сумели очень умно все организовать. Фальк выставил хронограф так, что мы прибыли, когда бал уже несколько часов был в самом разгаре. Я испытал сильное облегчение, узнав, что не придется дефилировать перед хозяевами дома. Прямо из тени вышла фигура и бесшумно приблизилась к нам с обнаженной шпагой. Это был Ракоци, правая рука графа. Он бы мог зарабатывать деньги, выходя таким драматическим образом где-нибудь в аттракционе ужасов. Хриплым голосом он поприветствовал нас. — Идите за мной, — прохрипел он. Пока я пытался прийти в себя от пережитого испуга, Гидеон спросил недовольно: — Разве вы не должны были встретить нас раньше? Ракоци предпочел не ответить на этот вопрос, что меня не удивило. Он относился к типу людей, которые никогда не признают свои ошибки. Сверху слышались скрипка и гул голосов, которые становились все громче, и незадолго до конца лестницы Ракоци распрощался с нами, сказав: «Я со своими людьми буду охранять вас из тени». Жилище лорда и леди Пимплботтом было действительно великолепным — тут мой друг Джеймс ни капельки не преувеличил. Бальный зал оказался еще круче. Он занимал половину второго этажа и был набит битком. Гости стояли группками или образовывали длинные ряды в танце. Зал гудел голосами и смехом, как пчелиный улей. Наше появление не вызвало особого внимания, поскольку постоянно кто-то входил и выходил. Но все-таки некоторые с любопытством повернулись к нам, и Гидеон сжал мою руку чуть сильнее. Я почувствовал, что меня рассматривают с ног до головы, и мне страшно захотелось еще раз глянуть на себя в зеркало — не осталась ли паутина на моем костюме. — Все в порядке, — сказал Гидеон. — Ты изумительно выглядишь. Я закашлялся от неожиданности. Гидеон ухмыльнулся, глядя на меня сверху. — Ты готов? — Если ты готов, — ответил я, не раздумывая. Несколько девушек начали шептаться, когда мы проходили мимо них, я только не знал — то я им понравился, то ли Гидеон. Я старался держаться прямо, как только мог. — Мои дорогие дети, вы пунктуальны вплоть до минуты, — сказал граф и махнул, чтобы мы подошли поближе. Мне он милостиво кивнул. Зато Гидеона он сердечно обнял. — Что скажете, Алеотт? Вы узнаете в чертах этого красивого молодого человека что-либо от меня? Одетый как попугай мужчина с улыбкой покачал головой. — Кстати, позвольте представить: почтенный Альберт Алеотт, в настоящее время — Первый секретарь ложи. — Мы уже встречались при различных обстоятельствах в Темпле, — сказал Гидеон, слегка поклонившись. — Алеотт, можно позаботиться о том, чтобы вновь прибывшие получили что-нибудь из напитков? — Как обычно, граф говорил тихо и мягко, но несмотря на окружающий нас шум весьма отчетливо. Меня охватил озноб. — Разумеется! — Первый секретарь услужливостью напомнил мне мистера Марли. — Белое вино? Я мигом вернусь. Черт. Никакого пунша. Граф опустил руку в карман и достал оттуда запечатанное письмо, которое передал Гидеону. — Это письмо твоему Главному магистру. В нем подробности нашей следующей встречи. Гидеон спрятал письмо и в ответ передал графу другой запечатанный конверт. — Здесь находится подробный отчет о событиях прошедших дней. Вас наверняка обрадует услышать, что кровь Илэйн Бэргли и леди Тилни в настоящий момент внесены в хронограф. Я вздрогнул. Леди Тилни? Как это он умудрился? В нашу последнюю встречу мне не показалось, что она когда-нибудь добровольно отдаст свою кровь. Граф похлопал его по плечу. — Таким образом, не хватает лишь Сапфира и Черного Турмалина. — Он оперся на трость. — О, если бы он знал, как мы близки к тому, чтобы изменить мир! Он кивнул в сторону зала, на другой стороне которого я увидел лорда Аластера из Флорентийского Альянса, как и в прошлый раз, всего увешанного украшениями. Позади него угрожающе высилась фигура в черном. Это был призрак, сопровождающий лорда Аластера, как маленький Роберт сопровождает доктора Уайта. — Стоит там и мечтает проткнуть меня шпагой, — сказал граф и выглядел при этом почти довольным. — Он действительно не думает ни о чем другом уже много дней. Ему даже удалось пронести контрабандой шпагу в этот зал. — Он потер подбородок. — Поэтому он не танцует и даже не садится, а стоит, застыв, как оловянный солдатик, и ждет удобного случая. — А мне нельзя было взять шпагу с собой, — сказал Гидеон укоризненно. — Не волнуйся, мой мальчик, Ракоци и его люди не спустят с Аластера глаз. Предоставим храбрым куруцци проливать сегодня кровь. Я снова взглянул на лорда Аластера и одетого в черное призрака, который сейчас кровожадно махал мечом в мою сторону. — Но он же не станет… перед всеми гостями… я имею в виду… в восемнадцатом веке же тоже нельзя было безнаказанно убивать? — Я сглотнул. — Лорд Аластер не станет рисковать тем, что окажется из-за вас на виселице, или? Тяжелые веки на мгновение скрыли глаза графа, как будто он сосредоточился на мыслях противника. — Нет, для этого он слишком хитер, — сказал он медленно. — Но он знает, что у него будет не так много удобных моментов, чтобы встретить вас обоих одновременно. Поскольку я сказал тому, кого считаю предателем — и только ему! — в какое время вы — невооруженные и в одиночестве — будете возвращаться в подвал для обратного прыжка, увидим, что произойдет… — Э-э-э… — произнес я. — Но… Граф поднял руку. — Не волнуйся, дитя! Предатель не знает, что Ракоци и его люди не спускают с вас глаз. Аластеру видится совершенное убийство: трупы практически растворяются в воздухе. — Он засмеялся. — Со мной это, конечно, не сработает, поэтому для меня он запланировал другую смерть. Едва я успел переварить полученную информацию, что мы, так сказать, объявлены дичью, вернулся пестрый секретарь — я успел забыть его имя — с двумя бокалами белого вина. За ним следовал еще один старый знакомый — толстяк лорд Бромптон. Он чрезмерно радовался нашей встрече. — О, вечер спасен! — вскричал он. — Я так рад! Леди Бромптон и леди Лавиния тоже видели вас, но их задержали на танец. — Он смеялся так, что его жирный живот колыхался. — Мне поручили позвать вас принять участие. — Отличная идея, — сказал граф. — Молодые люди должны танцевать! Я в юности не упускал ни единой возможности. Я только хотел выдуть одним махом свое вино, но Гидеон уже забрал у меня бокал и передал его Первому секретарю. Я вспомнил, как Гидеон вел себя, когда я был пьян и улыбнулся. По какой-то причине моя улыбка полностью выбила Гидеона из колеи. Он взял мою руку и сжал ее. — Кристофер, я никому больше не позволю… Мне не удалось узнать, что именно он никому больше не позволит, так как в этот момент леди Лавиния схватила его за руку, и сказала с улыбкой: — Пойдемте танцевать? Нет, о согласии с моей стороны не могло быть и речи, и Гидеон тоже замялся. Но потом он поклонился леди Лавинии и отпустил меня, забыв как о ничего не значащем сводном брате. Моя эйфория исчезла так же быстро, как и появилась. О боже! Это был Джеймс! Мой Джеймс. Наконец-то я его нашел! Он танцевал с девушкой в платье цвета сливового джема и выглядел настолько живым, насколько можно им выглядеть в белом парике и с напудренным белой пудрой лицом. Когда танец закончился. Я будто шел мимо него. Когда я обратил внимание на себя, остановился и сказал. — Очень важно, чтобы вы меня все-таки выслушали. Речь идет о жизни вашего коня — Гектора… Вы обязательно должны встретиться со мной завтра утром в одиннадцать часов в Гайд-парке. Около моста через озеро. Гидеон резко увел меня. — Ты с ума сошел? Что это было? — Я лишь встретил старого друга. — Я еще раз повернулся к Джеймсу. Отнесся ли он к моим словам серьезно? Скорее всего, нет. Он все еще качал головой. — Ты действительно хочешь оказаться в центре внимания любой ценой, да? — прошипел Гидеон. — Почему ты не в состоянии хотя бы три часа делать то, что от тебя ожидают? — Глупый вопрос. Конечно, потому что я подросток и не знаком со здравым смыслом. Кроме того, ты первый нарушил порядок танцуя с леди-«мои-сиськи-сейчас-выпадут-из-платья». — Да, но только потому, что она… А, прекрати! — Сам прекрати! Мы зло смотрели друг на друга. Я повернулся, чтоб уйти, прежде чем Гидеон успел схватить мою руку. Я злился на непродуманный разговор с Джеймсом — мне казалось маловероятным, что он придет на наше свидание в парке. Мне нужно еще раз поговорить с ним и попробовать на этот раз сказать правду. Где он прячется? Эти дурацкие белые парики все выглядели одинаково. Я как раз решил, что увидел красный камзол Джеймса, как меня за локоть схватил Гидеон. — Сюда! — сказал он коротко. Мне уже надоел его командный тон. Но мне и не пришлось от него избавляться, эту задачу взяла на себя леди Лавиния, которая протиснулась между нами в облаке ландышевого запаха. — Вы обещали мне еще один танец, — сказала она капризно, а на щеках ее от улыбки образовались милые ямочки. Позади нее сквозь толпу пробирался лорд Бромптон. — Фух! Хватит танцев в этом сезоне, — сказал он. — Я становлюсь слишком старым для этого удовольствия. Кстати, об удовольствии. Кто-нибудь видел мою дорогую супругу с этим напористым контр-адмиралом, который якобы недавно потерял руку в бою? Это всё слухи! Я точно различил две руки, которыми он хватал мою жену. — Он засмеялся и его многочисленные подбородки опасно затряслись. Оркестр снова заиграл, и тут же стали формироваться новые ряды. — О, прошу вас! Вы не можете мне отказать! — сказала леди Лавиния, вцепившись в лацканы камзола Гидеона и томно глядя на него. — Только этот танец. — Я как раз пообещал моему брату принести что-нибудь выпить, — сказал Гидеон и бросил мрачный взгляд в мою сторону. Понятно, я мешал его флирту. — И граф ждет, когда мы присоединимся к нему. За прошедшее время граф покинул место на балконе, но вовсе не для того чтобы сесть и отдохнуть. Он следил за нами своими орлиными глазами и выглядел так, как будто мог слышать каждое слово. — Я почту за честь принести что-нибудь выпить вашему дорогому брату, — вмешался лорд Бромптон и подмигнул мне. — Со мной он — в самых надежных руках. — Видите! — Леди Лавиния, смеясь, потащила Гидеона на площадку для танцев. — Я сейчас вернусь, — сказал он мне, оглядываясь. Лорд Бромтон привел в движение свои горы жира. Он привел меня на небольшое возвышение, к которому вели пара ступенек и где стоял диванчик. Оттуда открывался прекрасный обзор всего зала. Я использовал свое возвышенное место для поисков Джеймса. Но нигде не смог его увидеть. Зато я увидел, как неподалеку танцевали леди Лавиния и Гидеон, и у меня сжалось сердце от того, как они подходили друг другу. Даже цвета их костюмов гармонировали, как если бы мадам Россини собственноручно их выбирала. Каждый раз, когда их руки соприкасались, казалось, между ними пробегает искра, чувствовалось, что их общение доставляет обоим удовольствие. Я резко встал. Зачем я должен был это терпеть? Не красный ли это камзол Джеймса исчез за одной из дверей? Я решил пойти за ним. В конечном итоге, это был его дом и к тому же моя школа, я наверняка сумею его найти. Гидеон заметил мой побег. В рядах танцующих возникло беспокойство. Черт! Я повернулся и ринулся вперед. Освещение в коридорах было тусклым, но и здесь было много народу. Многие пары находились в поиске укромного местечка. Мне показалось, что в конце коридора красный камзол Джеймса свернул за угол, и я помчался за ним так быстро, как только позволяла моя обувь. Когда я добежал до поворота, в коридоре никого не было, он исчез в одной из комнат. Я открыл ближайшую дверь и тут же ее закрыл, когда свет из коридора упал на шезлонг, перед которым на коленях стоял мужчина, собирающийся снять чулок с ноги дамы. По большому счету, гости на балу ничем не отличались от гостей вечеринки в моем времени. Позади меня послышались громкие голоса. — Куда вы так быстро бежите? Вы не можете оставить своего брата одного на пять минут? — Бесспорно, леди Лавиния. Я молниеносно проскользнул в ближайшую комнату и прислонился к двери изнутри, чтобы перевести дыхание. Вопреки ожиданиям темно тут не было. Комната освещалась несколькими свечами, свет от которых падал на книжный шкаф и письменный стол. Я был здесь не один. На стуле возле письменного стола сидел Ракоци, перед ним стояли две бутылки и стакан. Шпага барона лежала поперек письменного стола. — Быстро получилось, — сказал Ракоци. Его голос с резким восточноевропейским акцентом звучал невнятно. — Я как раз пожелал встречи с ангелом, и тут же небесные врата открылись и послали мне самого хорошенького ангела во всех небесах. Это лекарство лучше всех, которые я когда-либо пробовал. — Вы разве не должны… э-э-э… следить за нами из тени и охранять? — спросил я и подумал, не будет ли лучше уйти, даже рискуя наткнуться на Гидеона. Ракоци и трезвый не очень-то располагал к себе. Мои слова однако дошли до него. Он нахмурил лоб. — А-а-а… это вы! — сказал он, и теперь его голос был намного яснее. — Вовсе не ангел, а глупый маленький мальчишка. — Одним скользящим движением, я и моргнуть не успел, он схватил маленькую бутылочку со стола и оказался возле меня. Сейчас он был так близко, что я чувствовал его дыхание, он пах вином и ещё чем-то странным, острым. Свободной рукой он погладил меня по щеке и провел шершавым большим пальцем по нижней губе. Я окаменел от ужаса. — Могу поспорить, эти губы еще никогда не совершали запретного, правильно? Глоток чудесного напитка от Алеотта всё изменит. — Нет, спасибо. — Я нырнул под его руку и бросился в глубь комнаты. Я не успел сделать следующий шаг, как Ракоци снова оказался рядом и прижал меня к письменному столу. Он был настолько сильнее меня, что просто не заметил мое сопротивление. — Ш-ш-ш, не бойся, маленький, я обещаю, тебе понравится. — С тихим хлопком он вытащил пробку из маленькой бутылки и силой запрокинул мне голову. — Пей! Я сжал губы и попытался отпихнуть Ракоци свободной рукой. Когда бутылочка коснулась моих губ и я почувствовал резкий запах жидкости, мне наконец-то пришла спасительная идея. Я вытащил шпильку из парика и изо всех сил ударил ею по руке, держащей бутылочку. Одновременно распахнулась дверь и я услышал голос Гидеона: «Немедленно отпусти его, Ракоци!» Позже я понял, что умнее было бы вонзить шпильку в глаз — укол в руку отвлек его всего на пару секунд. Шпилька осталась торчать в руке, но бутылочку он не выпустил. Ракоци ослабил свою хватку, похожую на тиски, и развернулся. Гидеон с ужасом смотрел на него. — Какого черта вы тут делаете?! — Ничего особенного. Я хотел помочь этому маленькому мальчику стать чуть… больше! — Ракоци закинул голову и хрипло засмеялся. Я воспользовался моментом, чтобы вырваться из его рук. — С тобой все в порядке? — Гидеон с беспокойством смотрел на меня, а леди Лавиния боязливо вцепилась ему в рукав. — Все прекрасно! — прорычал я и скрестил руки на груди, чтобы никто не заметил, что они дрожат. Ракоци, еще смеясь, сделал большой глоток из бутылки и закупорил ее. — А граф знает, что вы здесь в тихой комнатке экспериментируете с наркотиками, вместо того чтобы исполнять свои обязанности? — спросил Гидеон ледяным тоном. Ракоци слегка покачнулся. Удивленно, как будто только сейчас заметил, уставился он на торчащую из руки шпильку; затем вытащил ее одним движением и слизнул с нее кровь, как хищная кошка. — Черный леопард всегда в состоянии выполнить задание, всегда! — сказал он, схватился за голову, неуверенно обошел стол и тяжело упал на стул. — Но, похоже, этот напиток… — успел он пробормотать, прежде чем его голова со стуком упала на поверхность стола. Леди Лавиния дрожа прижалась к плечу Гидеона. — Он… что?.. — Не думаю. — Гидеон подошел к столу, поднял бутылочку и посмотрел через нее на свет. Затем откупорил ее и понюхал. — Понятия не имею, что это такое, но если это сбило с ног самого Ракоци, да еще так быстро… — Он поставил бутылочку на место. — Предполагаю, это опиум. Наверное, не так хорошо переносится в сочетании с его обычными наркотиками и алкоголем. Да, это было очевидно. Ракоци лежал, как мертвый, даже дыхания не было слышно. — Может быть, этот напиток дал ему кто-то, кто не хотел, чтобы сегодня вечером он был во всеоружии? — сказал я, так и не опустив скрещенные на груди руки. — У него еще прощупывается пульс? Я бы сам попробовал, но не смог преодолеть себя и подойти к Ракоци поближе. Мне вообще с трудом удавалось стоять, так сильно я дрожал. — Крис? С тобой правда все в порядке? Гидеон смотрел на меня, нахмурив лоб. Я с неохотой признался себе, что в этом момент я бы больше всего хотел броситься в его объятия. Когда я, замешкавшись, кивнул, он резко спросил: — Какого черты ты вообще здесь шастаешь? — Гидеон показал на неподвижного Ракоци. — С тобой могло бы случиться то же самое! Между тем от испуга у меня уже стучали зубы, так что я едва мог говорить. — Я же не знал, что… — заикался я, но Лавиния, которая приклеилась к Гидеону, как большой, очень зеленый репейник, перебила меня — она точно была из тех женщин, которые не могли вынести, если не находятся в центре внимания. — Смерть, — прошептала она драматическим тоном и посмотрела на Гидеона широко раскрытыми глазами. — Я почувствовала ее дыхание, как только мы зашли в эту комнату. Прошу вас… — Ее ресницы затрепетали. — Держите меня крепко… Я не верил своим глазам — она упала в обморок! Совершенно без причины! И, конечно, очень элегантно — в руки Гидеону. Почему-то меня особенно разозлило, что он ее поймал — я так разозлился что даже забыл о дрожи. Но одновременно — как будто мало было уже имеющегося калейдоскопа чувств — я почувствовал, как к глазам подступают слезы. Черт побери — упасть в обморок было бы лучше! Вот только меня никто бы не поймал. В этот момент мертвый Ракоци сказал голосом, который мог бы исходить с того света, — таким хриплым и глубоким он был: — Не волнуйтесь, со мной ничего не случится. Лавиния издала короткий испуганный крик и открыла глаза, уставясь на Ракоци. Но потом, видимо, вспомнила, что она вообще-то была в обмороке, и с эффектным стоном снова осела в руках у Гидеона. — Я сейчас приду в себя. Нет причин устраивать шумиху. — Ракоци поднял голову и посмотрел на нас налитыми кровью глазами. — Моя вина. Он сказал принимать по каплям. — Кто сказал? — спросил Гидеон, перекладывая на другую руку Лавинию, как манекен. С некоторым трудом Ракоци удалось выпрямить спину, он откинул голову и некоторое время рассматривал потолок, издавая лающий смех. — Видите? Звезды танцуют! Гидеон вздохнул. — Мне придется позвать графа, — сказал он. — Крис, не мог ли бы ты мне помочь с… Я недоверчиво смотрел на него. — С ней? У тебя все в порядке с головой? Я быстро вышел в коридор. Я не мог сказать куда я бегу. Наверное, это был тот самый посттравматический шок, о котором постоянно пишут. Возле лестницы я замешкался. Вниз мне не хотелось — там мог сидеть в засаде лорд Аластер, чтобы осуществить свое «совершенное убийство», так что я побежал наверх. Я недалеко убежал, когда сзади послышался голос Гидеона: «Крис! Остановись! Пожалуйста». — Куда ты бежишь? — Гидеон догнал меня и попытался схватить за руку. — Все равно куда! Лишь бы подальше от тебя, — всхлипнул я и забежал в первую попавшуюся комнату. Гидеон следом за мной. Я рукавом вытер слезы с лица. Гидеон выжидающе стоял передо мной. — Оставь меня в покое! — сказал я, утратив все силы. — Я не могу оставить тебя в покое. Каждый раз, когда я оставляю тебя одного, ты делаешь что-нибудь необдуманное. Мне хотелось броситься на диван и какое-то время колотить кулаками лежавшие на нем подушки. Неужели я много требовал? — Я не уйду, — сказал Гидеон. — Послушай, мне очень жаль, что все это случилось. Я не должен был этого допустить. О господи! Как типично! Классический случай синдрома повышенной ответственности. Какое отношение он имел к тому, что я случайно встретил Ракоци, у которого поехала крыша? С другой стороны — немного чувства вины ему совсем не помешает. — Но допустил! — сказал я поэтому и добавил: — Потому что ты смотрел только на нее. — Да ты ревнуешь! — Гидеону хватило нахальства засмеяться. В его смехе чувствовалось облегчение. — Черта с два! — Граф наверняка интересуется, где это мы пропали, — сказал Гидеон после небольшой паузы. — Пусть пошлет на поиски своего трансильванского друга. — Наконец-то я собрался с силами, чтобы снова посмотреть ему в глаза. — На самом деле, он даже не граф. Его титул такая же фальшивка, как розовые щеки этой… как там ее зовут? Гидеон тихо рассмеялся. — Я уже забыл ее имя. — Врун! — Воскликнул я. Но не выдержал и ухмыльнулся. Гидеон тут же посерьезнел. — Граф не виноват в поведении Ракоци. Он наверняка накажет его. — Он вздохнул. — Ты не должен любить графа, ты должен его только уважать. Я раздраженно фыркнул. — Я ничего никому не должен, — сказал я. Мне показалось, что у двери мелькнуло что-то зеленое и… То, что я сделал, нужно в любом случае списать на посттравматический шок, в нормальных обстоятельствах я бы ни за что так не поступил бы. Но мне так хотелось ее разозлить. Я обнял Гидеона за шею и прижал свои губы к его губам. И, раз я уже был так близко, прижался к нему всем телом в самой лучшей манере Лавинии. Пару секунд я боялся, что Гидеон оттолкнет меня, но потом он тихонько застонал, обнял меня за талию и еще крепче прижал к себе. Он так горячо ответил на поцелуй, что я забыл обо всем на свете и закрыл глаза. Как и раньше, перестало иметь значение все, что было или будет вокруг нас, не имело значения и то, что он был тем еще мудаком, — я только знал, что влюблен и что хочу, чтобы он целовал меня целую вечность. Я не могу сказать, сколько прошло времени, прежде чем мы оторвались друг от друга и смущенно посмотрели друг другу в глаза. — Почему… ты это сделал? — спросил Гидеон, тяжело дыша. Он выглядел совершенно растерянным. Нетвердо ступая, он сделал пару шагов назад, как будто хотел как можно быстрее быть подальше от меня. — Что ты имеешь в виду — почему? Мое сердце колотилось так быстро и громко, что он наверняка мог его слышать. Я бросил взгляд на дверь. Наверное, то зеленое, что мелькнуло в дверях, мне только показалось, а на самом деле оно лежало на этаж ниже. Замешательство исчезло из его лица, уступив место хмурому выражению. Скрестив руки, он оперся на подоконник. — Что это было только что, Кристофер? За мгновение до этого ты смотрел на меня с презрением. — Я хотел… — начала я, но потом передумал. — Что это за дурацкий вопрос? Мне просто захотелось. И тебе не обязательно было соглашаться. Глаза Гидеона сверкнули. — Тебе просто захотелось? — повторил он и приблизился ко мне. Его глаза сверкали от эмоций. — Проклятье, Кристофер! У меня была веская причина… я уже несколько дней пытаюсь… я все время… — Он нахмурился, очевидно злясь на собственное заикание. Как же он нравился мне в тот момент! — Ты что думаешь, я сделан из камня? Последнее предложение он почти выкрикнул. Мы смотрели друг другу в глаза, затем он отвернулся и произнес нормальным голосом: — Нам нужно идти. Если мы не окажемся вовремя в подвале, весь план пойдет коту под хвост. Он протянул мне руку. — Идем. Нам нужно поспешить. Тебе нечего бояться. — Он подождал, пока я вложил свою руку в его, улыбнулся легко и добавил: — Кроме того, я тоже здесь. Мы не успели сделать ни шага, как в дверях показалась Лавиния, а рядом с ней, так же, как и она, запыхавшись, маячил попугаистый Первый секретарь. — Вот, пожалуйста. Они здесь. Оба, — сказала Лавиния. Для дамы, которая только что валялась без чувств, она очень хорошо выглядела, пусть даже несколько подурневшая. Меня порадовало, что Гидеон даже не глянул в ее сторону. — Я знаю, мы опаздываем, сэр Алеотт, — сказал он. — Мы как раз идем вниз. — Это… не нужно, — ответил Алеотт, хватая ртом воздух. — Произошло небольшое изменение. Ему не пришлось объяснять, что именно он имел в виду, поскольку из-за его спины показался лорд Аластер. Он зашел в комнату, его дыхание было ровным, зато улыбка — очень неприятной. — Вот мы снова встретились, — сказал он. За ним в комнату проскользнул его призрачный спутник в черной накидке. Гидеон наклонил голову. — Лорд Аластер, какая неожиданность! — Это был мой замысел, — сказал лорд Аластер и самодовольно ухмыльнулся. — Я хотел сделать вам сюрприз. Едва заметно Гидеон отодвинул меня снова в дальний угол, так что между нами и визитерами оказался письменный стол, что меня не слишком успокоило. — Понимаю, — вежливо ответил Гидеон. Я тоже понял. Убийство было перенесено из подвала в эту симпатичную комнату, потому что Первый секретарь оказался предателем, а Лавиния — коварной сообщницей. По сути, очень просто. Для одного дня это было уже чересчур. — А что вы получите в вознаграждение, Алеотт? — спросил Гидеон, как будто это его действительно могло интересовать. — Что лорд Аластер может вам дать, что вы решили нарушить клятву Хранителей и совершить предательство? — Ну, я… — начала Алеотт с готовностью, но лорд Аластер не дал ему произнести больше ни слова: — Безгрешная душа! Вот его вознаграждение! — Значит, вы считаете, что убийство невинных вызовет божье одобрение? Интересно. — Рука Гидеона скользнула во внутренний карман камзола, но потом едва заметно дрогнула. — Вы, наверное, ищете это? — спросил Первый секретарь с издевкой. Он залез в лимонно-желтый карман своего камзола и вытащил маленький пистолет, держа его кончиками пальцев. — Без сомнения, дьявольское оружие из будущего. Я прав? — В ожидании похвалы он посмотрел на лорда Аластера. — Я попросил нашу соблазнительную леди Лавинию основательно обыскать вас на предмет оружия, путешественник! Лавиния смотрела на Гидеона с виноватой улыбкой, а Гидеон в это мгновение выглядел так, будто хотел влепить себе увесистую пощечину. Что было понятно. Пистолет означал бы наше спасение. Но меня никто не лапал, пытаясь найти оружие. Знать бы только, что было в моих карманах. Чёрт! От этого зависят наши жизни! Казалось, Гидеон прикидывает, как быстро он может добраться до камина, чтобы схватить одну из висящих на стене сабель, прежде чем лорд Аластер проткнет его шпагой. Я проследил его взгляд и решил, что шансы на успех невелики.. Камин был слишком далеко, а лорд Аластер, не спускавший с Гидеона глаз, стоял слишком близко. — А я-то всегда думал, вы человек чести и ведете дуэль только с вооруженным противником, — сказал Гидеон. — Я — человек чести, но вы — демон! С вами я не веду дуэль, вас я истребляю, — сказал холодно лорд Аластер. — Сколько у нас осталось времени? — шепнул я Гидеону. — Слишком много, — сказал он сквозь стиснутые зубы. Поскольку Гидеон, напрягшись всем телом, все еще смотрел на недостижимые сабли, я искал альтернативное оружие. Скрывать, что я шарюсь в карманах не имело смысла. Лорд сделал уверенный шаг в нашу сторону, недолго думая я схватил один из стульев и направил его хрупкие ножки в сторону Алеотта. Он почему-то решил, что это смешно, потому что ухмыльнулся еще кровожаднее, чем раньше, и стал приближаться ко мне. — Стой на месте, — крикнул мне Гидеон, перевернул легкий письменный стол и толкнул его ногой по паркету к лорду Аластеру. Почти одновременно с этим он сорвал со стены тяжелый подсвечник и изо всей силы швырнул его в Первого секретаря. Подсвечник попал Алеотту в голову, издав при этом ужасный звук, и Первый секретарь упал на пол, как подкошенный. Вот это меткость! От такого проявления навыков, у меня приоткрылся рот в удивлении. Лорд Аластер сделал выпад, чтобы избежать двигающегося к нему стола. Я нашел! Быстро достал газовый баллончик и судорожно нащупывал зажигалку. Господи, пожалуйста! Руки заметно тряслись. Заветный огонь заполнил помещение. Кто-то кричал, но я не обращал на это внимание. Вместо того чтобы помешать Гидеону сорвать со стены саблю, Аластер за пару шагов оказался возле меня. Все это произошло ужасно быстро, он выбросил вперед шпагу. Клинок пропорол жилет и глубоко проник в меня под нижним левым ребром, я даже не успел осознать, что случилось, как лорд Аластер вытащил шпагу и с триумфальным криком стал размахивать ею перед Гидеоном. Я упал на колени, инстинктивно прижав руки к груди. Я слышал, как Гидеон выкрикнул мое имя, и видел, как он схватил со стены две сабли одновременно и стал размахивать ими над головой как самурай. Ярко горел стол и опрокинутые стулья. В глазах помутнело, казалось, что я нахожусь в аду. В этот момент я всем телом упал на паркет. Как по волшебству, боль куда-то исчезла. Какой-то момент я смотрел в пустоту, потом поднялся в воздух, невесомый, бестелесный, ощущая абсолютную свободу. Далеко внизу я видел себя лежащим на полу, с широко раскрытыми глазами. На ткани медленно расплывалось кровавое пятно. Гидеон пригвоздил руку лорда к стене. Гидеон отвернулся от него, не удостоив и взглядом, и бросился ко мне. — Кристофер! О боже! Крис! Нет, прошу тебя, нет! — Он прижал руку к тому месту, где шпага проделала маленькую дырочку во мне. — Он умрет, вы не сумеете ничего исправить! — крикнул лорд Аластер со своего места, стараясь не двигать прибитую руку. Кажется, я уже был мертв. Но что-то изменилось. Меня будто начало магнитом тянуть вниз. Я решил не сопротивляться. — Закрой свой рот, — закричал Гидеон, положив обе руки на мою рану и прижимая их весом всего тела. — Я не дам ему истечь кровью. Если только мы вовремя… — Он отчаянно подавил рыдание. — Ты не можешь умереть, слышишь, Кристофер? Слезы текли по лицу Гидеона. Он все еще прилагал всю силу, давя на мою рану. — Не покидай меня, Крис, не покидай меня, — шептал он, и внезапно я перестал что-то видеть, зато почувствовал под собой жесткий пол, глухую боль в животе и всю тяжесть собственного тела. Я сделал рваный вдох. И закашлялся кровью. Я хотел открыть глаза, чтобы в последний раз увидеть Гидеона, но не смог. — Я люблю тебя, Крис, пожалуйста, не покидай меня, — сказал Гидеон, и это было последним, что я услышал. — Мне он почему-то кажется знакомым, — услышал я чей-то голос. Абсолютно точно, это был тон Джеймса. — Конечно, он тебе знаком, дуралей, — ответил голос, который мог принадлежать только Ксемериусу. — Это Кристофер, только без школьной формы и в парике. Как будто кто-то медленно добавлял громкость радио, ко мне проникало все больше звуков и возбужденных голосов. Я еще лежал на спине. Ужасная тяжесть в груди исчезла, как и тупая боль в животе. Я тоже стал призраком, как Джеймс? С отвратительным звуком кто-то разрезал и разорвал ткань. — Он задел аорту, — услышал я голос Гидеона, в котором звучало отчаяние. — Я попытался зажать, но… это длилось слишком долго. Холодные руки ощупывали меня и дотронулись до больного места под ребрами. Потом доктор Уайт сказал с облегчением: — Это лишь поверхностный разрез. Боже мой, как ты меня напугал! — Что? Не может быть, он… — Шпага всего лишь царапнула его кожу. Видишь? Господи, Гидеон, чему вас только учат? В какой-то момент я действительно поверил. — Я почувствовал на шее пальцы мистера Уайта. — Пульс у него тоже хорошего наполнения. — С ним все в порядке? — Что конкретно случилось? — Как мог лорд Аластер ранить его? Голоса мистера Джорджа, Фалька де Вилльера и мистера Уитмена мешались друг с другом. Гидеона больше не было слышно. Я попытался открыть глаза, и на этот раз мне это легко удалось. Я без труда смог сесть. Надо мной склонились головы Хранителей. Все — даже мистер Марли — улыбались мне. Только Гидеон смотрел на меня, как будто не верил своим глазам. Его лицо было мертвенно-бледным, а на щеках виднелись следы недавних слез. Доктор Уайт мягко уложил меня обратно на стол, на который меня перенесли. — Я должен продезинфицировать и перевязать царапину, — сказал он. — Потом я тебя основательно обследую. У тебя что-нибудь болит? Я покачал головой, и тут же застонал. Голова болела ужасно. Мистер Джордж положил мне сзади руку на плечо. — О боже, Кристофер. Ты ужасно нас напугал. — Он тихо засмеялся. — Когда Гидеон явился с тобой на руках, я в самом деле подумал, ты… — … умер, — закончил Ксемериус предложение, которое мистер Джордж стыдливо оставил висеть в воздухе недоговоренным. — Ты не выглядел мертвым, ты был мертв. Я видел искру твоей души. А парень словно сошел с ума! Кричал что-то о зажимах для артерий и черт-те что еще. И рыдал к тому же. Что ты так смотришь? Последнее относилось к маленькому Роберту. Он зачарованно смотрел на Ксемериуса. — Какой он славный! Можно мне его погладить? — спросил он меня. — Нельзя, если не хочешь потерять руку, пацан! — сказал Ксемериус. Гидеон отошел на пару шагов в сторону и свалился на стул. Он снял парик, расчесал пальцами темные локоны и спрятал лицо в ладонях. — Я не понимаю этого, — прозвучало неразборчиво сквозь пальцы. Со мной происходило то же самое. Как такое было возможно, чтобы я только-только умер, а теперь снова чувствовал себя абсолютно живым? Я посмотрел на рану, которую обрабатывал доктор Уайт. Он был прав, это действительно была царапина. Порез, который я сам сделал ножом, был намного длиннее и болезненнее. Гидеон поднял лицо из ладоней. Как сильно светились его зеленые глаза на бледном лице! Я вдруг вспомнил его последние слова и снова попытался сесть, но доктор Уайт не позволил мне. Мистер Уитмен обнял Гидеона за плечи. — А что конкретно случилось, мой мальчик? Ты сумел передать графу наше сообщение? Дал ли он тебе инструкции для следующей встречи? — Дайте ему стаканчик виски и оставьте на пару минут в покое, — прорычал доктор Уайт, наклеивая две узкие полоски пластыря на мою рану. — У него шок. — Нет. Нет. Уже все в порядке, — пробормотал Гидеон. Он бросил короткий взгляд в мою сторону, вынул из кармана запечатанный конверт и передал его Фальку. — Идем, — сказал мистер Уитмен, поднял Гидеона на ноги и повел к двери. — Фальк, ты идешь с нами? — Конечно, — сказал Фальк. Когда я ужинал со всей семьей в дверь позвонили. Пару секунд никто не реагировал, мы продолжали есть, но потом сообразили, что сегодня у мистера Бернхарда свободный вечер. Леди Ариста вздохнула. — Не будешь ли ты так любезен, Николас? Если это мистер Тернер по поводу ежегодного украшения цветами уличных фонарей, скажи, меня нет дома. — Она подождала, пока Ник ушел, и покачала головой. Через минуту Ник вернулся. — Это Голлум! — крикнул он. — И он пришел к Крису. — Ты наверняка имеешь в виду Гордон, — сказала Шарлотта и встала. — И он пришел ко мне. Но он слишком рано. Я сказала, в полдевятого. — О, твой обожатель, зайчик? — спросила бабушка Мэдди восторженно. — Как славно! Он заставит тебя думать о чем-нибудь другом. Лицо Шарлотты приняло язвительное выражение. — Нет, бабушка Мэдди, это просто мальчик из моего класса, я помогаю ему выполнить штрафную работу, он должен написать о перстнях-печатках. — Он сказал Кристофер и не Гордон!, — настаивал Ник, но Шарлотта уже отодвинула ее в сторону и поспешила из комнаты. — Он может поужинать с нами, — крикнула тетя Гленда вдогонку. — Она всегда готова помочь, — повернулась она к нам. — Гордон Гельдерман, кстати, сын Кайла Артура Гельдермана. Я как раз засунул в рот огромный кусок пирога и чуть не выплюнул его, увидев, как Гидеон заходит в комнату. Позади него виднелась Шарлотта с окаменевшим лицом. — Добрый вечер, — сказал Гидеон вежливо. На нем были джинсы и выцветшая зеленая рубашка. Заметно было, что он принял душ — его волосы были еще влажными и обрамляли лицо беспорядочными кольцами. — Я прошу прощения. Я не хотел мешать вашему застолью, я только хотел увидеть Кристофера. На какой-то момент воцарилась тишина. Если не считать Ксемериуса, который просто умирал от смеха на люстре. Только бабушка Мэдди проявила хорошие манеры. — Вы вовсе не мешаете, — сказала она дружелюбно. — Прошу вас, садитесь возле меня. Шарлотта, подай, пожалуйста, еще один прибор. Шарлотта проигнорировала бабушку Мэдди и вернулась на место, сохранив каменное выражение лица. — Великодушно с вашей стороны, но спасибо, я уже ужинал, — сказал Гидеон. Мне наконец-то удалось проглотить кусок, и я резко поднялся. — А я уже наелся, — сказал я. — Можно мне уйти из-за стола? Я посмотрел сначала на маму, потом на бабушку. Они обменялись странными соглашающимися взглядами и одновременно вздохнули, причем очень, очень глубоко. — Конечно, — сказала наконец мама. — Но шоколадный торт, — напомнила Ник. — Мы оставим для Кристофера кусочек. — Леди Ариста кивнула мне. Несколько скованно я пошел к Гидеону. — Привет, — сказал Гидеон и улыбнулся впервые после того, как появился в комнате. Я смущенно улыбнулся в ответ. — Привет, Голлум. —Улыбка Гидеона стала еще шире. Если бы Ник наконец начал запоминать имена людей, то у меня было время морально подготовиться. Когда мы добрались до моей комнаты, я испытал облегчение оттого, что мне не хватило времени нарушить чудесный порядок, который навела бабушка Мэдди. Я расправил одеяло, незаметно засунув под подушку футболку. Гидеон продолжал мне улыбаться, как будто не веря собственным глазам. От такого явного внимания у меня дыхание перехватило. — Я хотел тебя предупредить звонком, но ты не брал мобильник, — сказал он наконец. — Он разрядился. — Он выключился посредине разговора с Лесли, когда я ехал в лимузине. Поскольку Гидеон опять замолчал, я достал мобильник из кармана и стал искать шнур для зарядки. Бабушка Мэдди аккуратно свернула его и засунула в ящик письменного стола. Гидеон стоял, прислонившись к двери. — Это был очень странный день, не так ли? Я кивнул. Мобильник был подключен к сети, как положено. Я не знал, чем мне еще заняться, поэтому оперся на стол. — Я думаю, это был самый страшный день в моей жизни, — сказал Гидеон. — Когда ты лежал там на полу… Его голос внезапно сломался. Он оттолкнулся от двери и сделал шаг ко мне. — Мне жаль, что я… что я тебя так напугал. Но я правда думал, что умираю. — Я тоже так думал. — Он сглотнул и сделал еще шаг ко мне. Я покрепче вцепился в столешницу. — Тебе должно было быть виднее, что со мной случилось, — сказал я. — Ты же изучаешь медицину. — Да, и именно поэтому, мне было ясно, что ты… — Гидеон стоял передо мной и закусил нижнюю губу. Он медленно поднял руку. — Острие шпаги проникло в тебя настолько. — Он довольно широко развел пальцы. — От небольшой царапины ты бы не лишился сознания. И с твоего лица моментально исчезла краска, и выступил холодный пот. Поэтому мне было ясно, что Аластер задел крупную артерию. У тебя было внутреннее кровотечение. Я смотрел на его руку перед моим лицом. — Ты же видел рану, она действительно безобидна, — сказал я охрипшим голосом. Его близость каким-то образом влияла на мои голосовые связки. — Это… наверное… это, наверное, был просто шок. Ну знаешь, я внушил себе... — Нет, Крис, ты ничего себе не внушил. — Но как могло получиться, что осталась только небольшая рана? — прошептал я. Он убрал руку и начал быстро ходить по комнате. — Я сначала тоже не понял, — сказал он быстро. — Я был так… я облегченно вздохнул, поняв, что ты жив, и уговорил себя, что историю с раной можно как-нибудь логически объяснить. Но в дУше меня внезапно осенило. Я разжал онемевшие пальцы, отпустив столешницу, и сел на ковер. Так было уже лучше. По крайней мере, колени уже не дрожали. Прислонившись спиной к кровати, я смотрел на Гидеона снизу вверх. — Ты можешь не метаться, как тигр в клетке? Я от этого нервничаю. Я имею в виду — нервничаю еще больше. Гидеон присел прямо передо мной и положил руки мне на плечи, я теперь был не в состоянии слушать его. Гидеон погладил меня, погруженный в собственные мысли. — Вот уже несколько дней я размышляю над многими вещами, но только сегодня вечером я… Я все время перечитывал документы, так часто, что знаю их почти наизусть… — Какие документы? — перебил я его. Он отпустил меня. — Документы, которые Пол получил от лорда Аластера в обмен на родословные путешественников во времени. Пол отдал их мне — в тот день, когда у тебя состоялся разговор с графом. — Он криво улыбнулся, увидев удивление в моем взгляде. — Я бы тебе рассказал, но ты был занят тем, что задавал мне множество странных вопросов, а потом, расстроенный, убежал. Я не мог побежать за тобой, потому что доктор Уайт настаивал на том, что нужно обработать мою рану. Помнишь? — Это было всего лишь в понедельник, Гидеон. — Да, точно. А кажется, что с того момента прошла вечность, да? Когда меня наконец-то отпустили домой, я стал названивать тебе каждые десять минут, я хотел сказать, что я тебя… — Он откашлялся и снова взял мою руку. — …чтобы тебе все объяснить, но у тебя все время было занято. — Да, я как раз рассказывал Лесли, какой ты мудак, — сказал я. — В паузах между набором я начал читать документы. В них идет речь о предсказаниях и заметках из частного собрания графа. Документах, которые не известны другим Хранителям. Которые он умышленно не показывал другим. Я застонал. — Дай я угадаю. Еще больше идиотских стихов. И ты не понял оттуда ни слова. Гидеон наклонился ко мне. — Нет, — ответил он медленно. — Наоборот. Все было весьма однозначно. Там написано, что кто-то должен умереть, чтобы Звезда Мудрости воссияла в полную силу. — Он посмотрел прямо мне в глаза. — И этот кто-то — ты. — Ага. — На меня это, очевидно, не произвело должного впечатления. — То есть, я и есть та цена, которую надо заплатить. — Когда я это прочел, меня это сильно шокировало. — На лицо Гидеона упала прядь волос, но он даже не заметил. — Я сначала не мог поверить, но предсказания были весьма однозначны. Рубиновая жизнь исчезнет, смерть Ворона означает конец, двенадцатая звезда погаснет и так далее и тому подобное, бесконечно. — Он сделал небольшую паузу. — Но еще понятнее были пометки, которые граф сделал на полях. Как только Круг замкнется и Эликсир выполнит свое предназначение, ты должен умереть. Там так написано почти этими же словами. Тут уже я вынужден был сглотнуть комок в горле. — И как я должен умереть? — Непроизвольно я снова подумал об окровавленном острие шпаги лорда Аластера. — Там написано? Гидеон легко рассмеялся. — Ну, предсказания, как обычно, неопределенные, но одна вещь постоянно повторяется. Что я, Лев, номер одиннадцать, имею к этому какое-то отношение. — Улыбка исчезла с его лица, а в голосе появилось что-то такое, что я до сих пор не слышал. — Что ты умрешь из-за меня. По любви. — О! Но… — произнес я. — Это всего лишь какие-то стишки. Гидеон помотал головой. — Разве ты не понимаешь, что я не мог этого позволить, Крис? Только поэтому я согласился на эту дурацкую игру и сделал вид, что врал тебе и притворялся, играя твоими чувствами! Я начинал понимать. — Чтобы мне не пришла в голову мысль умереть от любви к тебе, ты на следующий день постарался сделать так, чтобы я тебя возненавидел? Это было очень… как бы это сказать… по-рыцарски с твоей стороны. — Я наклонился вперед и убрал упрямую прядь с его лица. — Но ты идиот. Гидеон слабо ухмыльнулся. — Поверь мне, это было самым сложным из всего, что мне приходилось совершить в моей жизни. Теперь, дотронувшись до него, я не мог остановиться. Мои пальцы прошлись по его лицу. Очевидно, на бритье не хватило времени, но щетина на щеках делала его слишком горячим. — Давай останемся друзьями — это был гениальный ход, — пробормотал я. — Я в тот же момент от всей души возненавидел тебя. Гидеон застонал. — Но я этого не хотел! Я действительно хотел, чтобы мы остались друзьями, — сказал Гидеон. Он взял меня за руку и на мгновение крепко сжал ее. — Что эта фраза так тебя разозлит… — Он не договорил. Я наклонился еще ближе к нему и взял его лицо в руки. — Ну, может быть, теперь ты запомнишь на будущее, — прошептал я. — Эту фразу никогда, никогда не говори тому, кого ты целовал. — Подожди, Крис, это еще не все, я должен еще что-то… — начал он, но я не собирался дольше ждать. Я осторожно прижался губами к его губам и поцеловал. Гидеон ответил на мой поцелуй, сначала мягко и нежно, а когда я обнял его за шею и прижался к нему, сильно и страстно. Его левая рука зарылась в мои волосы, другой он гладил мою шею, постепенно спускаясь все ниже. Когда рука добралась как раз до верхней пуговицы на рубашке, зазвонил мой мобильник. Неохотно я освободился от его рук. — Лесли, — сказал я, взглянув на дисплей. — Я должен ответить. Хотя бы очень коротко, иначе она будет волноваться. Гидеон ухмыльнулся. — Не бойся. Я не собираюсь растаять в воздухе. — Крис, послушай, я прочла «Анну Каренину» от корки до корки, — быстро говорила она. — И мне кажется, я теперь знаю, что граф собирается делать с Камнем Мудрости. Мне было плевать на Камень Мудрости. По крайней мере, в данный момент. — Не волнуйся, — сказала Лесли. — Я уже на пути к тебе. — Правда? Я… — Ну, если совсем точно, я уже пришла. — Где ты? — Ну, здесь. Я стою в коридоре. А по лестнице как раз поднимается твоя мама с братом. И твоя бабушка Мэдди… Так, они уже меня обогнали, я боюсь, что в любой момент они уже постучат в дверь… Но Ник не стал себя этим утруждать. Он просто распахнул дверь и весело закричал: «Шоколадный торт для всех!» — Потом развернулся к другим и выпалил: «Они совсем даже и не целовались, смотрите!»