Рубин

В этот день произошли странные вещи, но это семейное собрание в моей комнате было самым странным событием. На моем ковре собрались почти все, кто был мне дорог, они смеялись и болтали. Может, все дело было в торте, но Гидеон влился в мою семью как родненький. А может, дело было в том, что он был раскован — таким я его еще не видел. И это несмотря на то, что мама закидывала его странными и малоприятными вопросами (зачем?), а Ник продолжал его упорно называть Голлумом. Когда последний кусочек торта был съеден, бабушка Мэдди поднялась. Одарила Гидеона нежной улыбкой. — Знаете, для Виллера вы удивительно симпатичны, Гидеон. Гидеон тоже поднялся. — Благодарю вас, — ответил он весело и пожал бабушке Мэдди руку. — Мне чрезвычайно приятно было с вами познакомиться. — Ух! — Лесли толкнула меня локтем под ребра. — Хорошие манеры у него тоже имеются. Поднимает зад, когда дама встает. Кстати, очень симпатичный зад. Я закатил глаза. И тоже взглянул на симпатичную часть его тела. Мама стряхнула крошки с платья и подняла на ноги Ника. — Идем, уже пора спать. — Мам! — протянул Ник обиженно. — Сегодня же пятница, и мне четырнадцать лет! В этот момент через закрытое окно влетел Ксемериус и уселся на стол. — Когда умный и красивый демон вернулся с прогулки, преисполненный надежды, он с огорчением должен был констатировать тот факт, что за это время парнишка не только не потерял невинность, но и не снял с себя одежду… — произнес он цитату из своего ненаписанного романа. Когда бабушка Мэдди ушла, а мама выпихнула брата из комнаты, Гидеон закрыл за ними дверь и посмотрел с ухмылкой на нас. Лесли подняла обе руки. — Забудь об этом. Я не уйду. Мне нужно обсудить с Крисом некоторые моменты. — За прошедшее время мы узнали многое. — Сказал я. Гидеон только ухмылялся, усаживаясь на ковре по-турецки. — Хорошо, тогда начну я. Он снова рассказал о документах, которые получил от Пола. Лесли была шокирована, узнав, что я должен умереть, как только замкнется Круг. — А можно посмотреть эти документы? — спросила она. — Конечно. Гидеон вытащил несколько сложенных листков из кармана брюк. Бумага была пожелтевшей и сильно протертой. — Я уже несколько дней ношусь с этими бумагами. Знаю их уже наизусть — но по-настоящему не разобрался. За исключением единственной вещи. — Ты хотя бы не помчался к Фальку, чтобы показать ему документы, — сказал я осторожно. — Я думал, что так было бы правильно. Но потом… — Гидеон вздохнул. — В настоящий момент я не знаю, кому можно доверять. — Не верь никому, — прошептал я. — Во всяком случае, моя мама мне так внушала. — Твоя мама, — пробормотал Гидеон. — Мне интересно, как много она знает. — Честно говоря, у меня все время не очень хорошее предчувствие, — сказала Лесли. — Стихи постоянно прорицали несчастья. Всегда речь идет о Рубине, Вороне, номере двенадцать — и всегда исход для него мрачен. И эта информация подходит к той, которую я узнала. — Она достала «Анну Каренину». — Ну, вообще-то, Пол и Люси вместе с твоим дедушкой узнали. И Джордано. — Как историка Джордано никогда не воспринимали всерьез, — вмешался Гидеон. — Он публиковал писанину в эзотерических журналах, чьи почитатели называли графа Трансформированным, что бы это ни означало. — В качестве историка Джордано наткнулся на инквизиционные протоколы и письма из шестнадцатого века. Источники подтверждают, что граф Сен-Жермен в молодости во время одного из прыжков во времени обрюхатил жившую в монастыре Элизабетту ди Мадроне — дочь графа. И в какой-то момент, — Лесли запнулась, — ну… до или после… он рассказал ей о себе всё — может, потому что был молод и глуп, а может, просто был уверен, что с ним ничего не случится. — А всё возможное — это… — уточнил я. — Он выдал массу информации, начиная со своего происхождения и настоящего имени до путешествия во времени, утверждая, что обладает бесценными тайнами. Тайнами, которые позволят ему создать Камень Мудрости. Гидеон кивнул, как будто он уже знал эту историю. — Как назло, в шестнадцатом веке в Италии графа посчитали опасным демоном, а отец Элизабетты де Мадроне к тому же страшно разозлился по поводу того, что случилось с его дочкой. Он основал Флорентийский Альянс и посвятил свою жизнь охоте на графа и таких, как он… Лесли нахмурила лоб. — Я хотела рассказать с самого начала, потому что прошло немало времени, прежде чем потомки виконта ди Мадроне добрались до первого путешественника во времени Ланселота де Вилльера в… — Ты спокойно можешь сократить, — перебил ее Гидеон. — У нас не так уж много времени. — Но детали нельзя упускать. — Лесли тоже вздохнула и на минутку спрятала лицо в ладонях. — Ну хорошо. Хранители считают, что Камень Мудрости — это нечто, что поможет всему человечеству, вылечив его от всех болезней, правильно? — Правильно, — сказали мы с Гидеоном одновременно. — Но Люси и Пол, дедушка Криса и люди из Флорентийского Альянса считали это ложью! Я лишь кивнул прикрыв глаза и откинулся на кровать. — Погоди. — Гидеон нахмурил брови. — Дедушка Кристофера? Наш Великий магистр, который был до моего дяди Фалька? Я промычал что-то утвердительное и взглянул на Гидеона. А он уставился на меня, и вдруг по его лицу пробежало понимание. — Люси и Пол считали, что граф хочет заполучить Камень Мудрости исключительно для себя. — Продолжила Лес. — Поскольку Камень Мудрости сделает его бессмертным. Гидеон и я молчали. Я был немного потерян. В итоге он заполучил… заполучит… Черт. Что со всем эти делать? — Граф должен был придумать историю о спасении человечества, чтобы убедить людей работать на него. — Сказал я. — Он бы не смог создать такую мощную тайную организацию, если бы назвал настоящую цель. Вдруг Гидеон вскочил и начал бегать по комнате. — Не могу поверить, что моя семья на протяжении веков давала ему себя дурачить, — сказал он. — Что я ему дал себя одурачить. Я схватил документы Гидеона. — Но будь осторожен у края, Пред самой последней чертою. Судьбы путь Земля поменяет, С Двенадцатой новой звездою. То, что накоплено, смысл потеряет, Канет в неант, как растаявший сон, Сила рассыпется, юность растает, На исчезновение Дуб обречен. Только тогда Орел цели достигнет И воцарится во власть навсегда, Когда на темнеющем небе поникнет, В пропасть скатившись осколками вспыхнет, — Двенадцатая звезда. — Ты не должен ни в коем случае оказаться вблизи этого убийцы, понимаешь? Этот чертов Круг не должен быть замкнут, любой ценой. — Лесли обняла меня крепко. И обратилась к Гидеону. — Обещай мне здесь и сейчас, что у графа никогда не будет случая, задушить Криса, или заколоть, или… — Только тогда Орел цели достигнет… когда на темнеющем небе поникнет… двенадцатая звезда, — произнес тихо Гидеон. — Но умереть он не может. — Не должен, ты хотел сказать, — поправила его Лесли. Гидеон присел перед нами. Его взгляд снова стал очень серьезным. — Это как раз то, что я хотел тебе сказать, перед тем как нас… — он откашлялся. — Ты уже рассказал Лесли, что лорд Аластер ранил тебя? Я снова лишь промычал. Мои силы внезапно куда-то исчезли. — Лорд Аластер один из лучших фехтовальщиков, которых я знаю, — сказал Гидеон. — И он ударил Криса сильно и точно. И ранил очень серьезно. — Он дотронулся кончиками пальцев моей руки. — Смертельно… Лесли удивленно выдохнула. Какое-то время Гидеон не мог произнести ни слова, но потом взял себя в руки. — Когда мы прыгнули назад, прошло уже полминуты с тех пор, как ты перестал дышать, и когда мы оказались в подвале, у тебя не было пульса, я абсолютно уверен. А через минуту ты сел, как будто ничего и не было. — Это означает?.. — спросила Лесли, и сейчас у нее был взгляд потерянного олененка. — Это означает, что Кристофер бессмертен, — сказал Гидеон и улыбнулся мне дрожащими губами. — Бессмертен? — Лесли широко раскрыла глаза. Гидеон кивнул. — Только он не умрет, даже если ему отрубят голову. — Его лицо окаменело. — Кристофер вообще не может умереть, если… если сам не покончит с собой. — И он прошептал: Звезда от печали, тоски и страданья Сама свою гибель найдет. Мои мозги отказывались верить в это. Но глубоко внутри я сразу понял, что Гидеон прав: лорд Аластер убил меня. Мы могли всю ночь продолжать в том же духе, если бы мама не пришла и не отправила Лесли и Гидеона по домам. Едва я лег на кровать, сразу крепко заснул. Звонок мобильника прервал мое копошение в сумке. Лесли спрашивала, когда мы встречаемся, чтобы смастерить костюмы для вечеринки у Синтии. — Знаешь, Лес, стоит ли вообще туда идти. — Ты пойдешь. — Тон Лесли не допускал никаких возражений. — Потому что вчера вечером я организовала для нас сопровождающих, и мне было бы неловко, если они не понадобятся. Я застонал. — Я надеюсь, ты не пригласила снова свою кузину и ее дружка-пердуна, Лесли? Ты в прошлый раз обещала, что никогда больше этого не сделаешь. Надеюсь, я не должен напоминать историю с… — За кого ты меня держишь? Я не совершаю одну и ту же ошибку дважды! — Лесли сделала небольшую паузу. — Вчера по дороге к автобусу я рассказала Гидеону о вечеринке. Он просто навязал себя в качестве сопровождающего. — Еще одна короткая пауза. — Себя и своего младшего брата. И поэтому ты не можешь сейчас отказаться. — Лес! Я мог себе представить в деталях этот разговор. Лесли была мастером манипуляции. — Сейчас нам нужно подумать, как поступить с костюмами. Я уже натыкала шариковые ручки в зеленый дуршлаг, в виде шляпы смотрится потрясно! Я снова мучительно застонал. — Да ты с ума сошла! Ты действительно ожидаешь от меня, что я на перый официальный вечер с Гидеоном надену мусорный мешок и дуршлаг в виде шляпы? Люси колебалась не долго. — Это искусство! И смешно, — объяснила она. — И он так влюблен в тебя, что ему абсолютно все равно. Он влюблен в меня? Это все еще очень странно слышать. В голове возник образ вчерашнего поцелуя и обалденный запах. Его запах. — Если ты настаиваешь, пойдем в роли марсиан. Будет интересно узнать, что думает Рафаэль по поводу твоей сексапильности с надетым на голову дуршлагом. Лесли молчала ровно три секунды. — Да, мне все равно… — Я знаю. Иначе я предложил бы, что можем попросить мадам Россини одеть нас на вечеринку. — Ну хорошо, хорошо, — перебила меня Лесли. — Забудем о дурацких мусорных мешках. Как ты думаешь, мадам Россини уже проснулась? Позже позвонила миссис Дженкинс, секретарша Хранителей, которая попросила маму сопровождать меня к сегодняшней элапсации. И она переодевалась три раза! — Я — с вашего позволения — считаю, что голубой наряд смотрелся лучше, — сказал мистер Бернхард. Мама тут же помчалась наверх. — Вы правы, мистер Бернхард. Этот костюм смотрится слишком элегантно для субботнего полдня. Он еще подумает не то. Как будто я специально для него так нарядилась. Я послал мистеру Бернхарду укоризненный взгляд. — Обязательно нужно было? — Она спросила. — Карие глаза подмигнули мне, потом он посмотрел в окно: — О, вот и лимузин. Должен ли я сообщить, что сборы немного продлятся? К наряду она не сумеет найти подходящую обувь. — Я сам скажу. — Я забросил школьную сумку на плечо. В лимузине был мистер Марли. На его круглом лице было раздражение, как и все предыдущие дни. У входа в штаб-квартиру нас ждал мистер Джордж. Я заметил, что он выглядел серьезнее, чем обычно. — Кристофер, мистер Марли проводит тебя вниз для элапсирования. Грейс, вас ожидают в Зале Дракона. Мистер Марли вынул черный шарф. — Идемте. — Он схватил мой локоть, но тут же отпустил его, увидев мой убийственный взгляд. Ободряюще улыбнулся маме и пошел за мистером Марли вниз. Он взял быстрый темп и вел разговоры сам с собой (ничего необычного). На ближайшем повороте он едва не врезался в Гидеона. — Доброе утро, Марли, — сказал он небрежно. Марли смешно подпрыгнул. Как и мое сердце, когда я увидел яркую улыбку предназначенную мне. — Привет, Крис, как спалось? — спросил он с нежной (?) интонацией. — Что вы здесь делаете? Вы давно уже должны были быть у мадам Россини и быть одетым, — начал ругаться мистер Марли. — У нас сегодня очень-очень плотный график, и операция Черный турмалин… — Идите просто вперед, Марли, — сказал Гидеон дружелюбно. — Мы с Крисом придем через пару минут. — Вы не оде… — начал мистер Марли, но внезапно дружелюбие исчезло из взгляда Гидеона, и он стал настолько холоден, что мистер Марли втянул голову в плечи. — Но вы не забудьте завязать ему глаза, — сказал он еще и, передав Гидеону черный шарф, поспешил вниз. Не прошло и секунды, Гидеон притянул меня к себе и поцеловал. Жадно, страстно, ненасытно. — Я скучал по тебе. — Прозвучало через пару минут. Гидеон прижал меня к стене, и было слишком горячо… Да, слишком горячо, чтобы думать о чем-то еще. Разве что можно немного подумать, как доставить друг другу удовольствие. В коридоре. Средь бела дня. Я совсем не хотел прерывать столь тесный контакт. — Я слышал, что сегодня вечером мы идем на вечеринку. Гидеон улыбнулся. — Да, свидание вчетвером. — Он погладил меня по щеке кончиками пальцев. От простого жеста дыхание перехватило. — Честно говоря, я представлял наше свидание иначе. Но твоя подруга умеет быть очень убедительной. Его пальцы спустились по моей щеке к шее. — Вчера вечером мы еще так много не успели… обговорить. — Он откашлялся. — Я бы хотел узнать все о твоем дедушке. И книге, которой размахивала Лесли. — Черт, книга у мамы! То есть моя сумка у мамы. Откуда-то послышалась мелодия. Гидеон выудил свой мобильник из кармана. — Если это Марли, я… О! Мама. — Он вздохнул. Я ей позже перезвоню. Мобильник не переставал звонить. — Ответь на звонок, — сказал я. — А я пока заберу книгу. Я побежал, не дожидаясь ответа. Марли, наверное, от злости вне себя, но мне было все равно. Дверь в Зал Дракона была приоткрыта, и я уже издали слышал нервный голос мамы. —… Я уже рассказала о своих причинах. Я хотела защитить своего ребенка и была уверена, что Шарлотта наследовала ген. Мне нечего больше добавить. — Мы тебя предупреждали, Грейс. — Тон Фалька де Вилльера был ледяным. Я прислонился к стене возле двери, чтобы лучше слышать. — Глупо было думать, что мы не узнаем правду. — Это был угрюмый голос доктора Уайта. — Мы вчера нанесли визит некоей миссис Доун Хеллер, — сказал Фальк. — Речь идет об акушерке, которая помогла появиться Кристоферу на свет. — Господи, что вы сделали с бедной женщиной? — вырвалось у мамы. — Разумеется, ничего. Что вы себе придумываете? — Это был мистер Джордж. — Она поведала нам интересную историю о ночи, в которую родился Кристофер. Доверчивую акушерку вызывают к молодой роженице, которую прячут в одном из домов в Дареме от какой-то секты сатанистов. Это ужасная секта гоняется не только за девушкой, но и за ее младенцем. Поскольку у нее доброе сердце, да еще ей сверху дали колоссальную взятку, она подделывает дату на свидетельстве о рождении. Какое-то время не было слышно ни звука. Потом мама упрямо произнесла: — Ну и что? Я как раз это вам и рассказала. — Но потом мы споткнулись о парочку деталей в рассказе. Кто была сильно переживающая рыжеволосая сестра роженицы, о которой говорила миссис Хеллер? — Она уже тогда была пожилая, — сказала мама тихо. — Наверное, сейчас она вообще ничего не соображает. — Может быть. Но она легко узнала на фотографии девушку, — сказал мистер Уитмен. — Ту самую юную девушку, которая в ту ночь родила. — Это было фото Люси. Слова Фалька были как удар в солнечное сплетение. Пока в Зале Дракона царило ледяное молчание, мои колени подогнулись и я по стене сползл на пол. — Это… ошибка, — услышал я наконец мамин шепот. В коридоре послышались шаги, но я был не в силах даже просто повернуть голову. Только когда он склонился надо мной, я узнал Гидеона. — Что случилось? — прошептал он и присел на корточки передо мной. Я только молча мотал головой. — Ошибка, Грейс? — Фалька де Вилльера было слышно без труда. — Акушерка узнала тебя на фотографии, ту самую старшую сестру, которая передала ей конверт с немыслимой суммой денег. И она узнала мужчину, который держал Люси во время родов за руку. Это был мой брат! — И будто этого было недостаточно, добавил: — Кристофер — ребенок Люси и Пола! Сколько боли я испытал в тот момент? Кажется, я начал задыхаться. Гидеон побледнел и взял меня за руку. Внутри, в зале, заплакала мама. Только она никогда не была моей мамой. — Ничего этого не понадобилось бы, если б ее оставили в покое, — всхлипывала она. — Если бы вы не преследовали ее так безжалостно. — Никто не знал, что Люси и Пол ожидают ребенка, — резко сказал Фальк. — Они совершили кражу, — фыркнул доктор Уайт. — Они украли самое важное и дорогое для ложи и собирались уничтожить всё, что столетия… — Ах, замолчите уже! — крикнула мама. — Вы вынудили этих молодых людей покинуть любимого сына через два дня после его рождения! Это был момент, когда мне удалось вскочить на ноги. Я ни секунды не мог слушать больше. — Крис! — сказал Гидеон настойчиво, но я стряхнул его руку и побежал. — Куда ты? Гидеон схватил меня за руку. — Я с тобой, — сказал он. — Я не оставлю тебя одного. Позади нас кто-то звал меня по имени. — Я не хочу. — Я с трудом дышал. — Я не хочу ни с кем разговаривать. Гидеон крепче сжал мою руку. — Я знаю, где нас никто не найдет в ближайшие пару часов. ~~~ Из инквизиционных протоколов доминиканского патера Жан-Петро Бариби Библиотека университета в Падуе (расшифровал, перевел и обработал доктор М. Джордано) 27 июня 1542 года Без моего ведома М. уговорил патера Доминикуса из третьего Ордена, человека с весьма сомнительной репутацией, провести особый акт экзорцизма, чтобы излечить ее от одержимости. Когда до меня дошла весть об этом кощунственном плане, было уже поздно. Хотя мне удалось проникнуть в капеллу, в которой происходило это позорное действо, я не смог помешать тому, чтобы девушке влили сомнительные субстанции, которые пенились во рту, заставили закатиться глаза и бредить, в то время как патер Доминикус окроплял ее святой водой. В результате этих манипуляций, которые я без неловкости могу называть пытками, Элизабетта в ту же ночь потеряла плод. Перед отъездом ее отец не продемонстрировал ни капли раскаяния, лишь триумф по поводу изгнания демона. Признания Элизабетты, полученные под воздействием субстанции и боли, он тщательно запротоколировал и записал в виде доказательств ее помешательства. Я отказался от копии — мой доклад Главе Конгрегации и без того вызовет непонимание, так будет надежнее. Я бы хотел, чтобы мой доклад послужил дополнительным основанием для того, чтобы М. впал в немилость у своих покровителей, но не имею больших надежда по этому поводу.