Рубин

— Так я себе представляю рай! — Сказала Лесли. И еще разок закружилась возле зеркала костюмерной. Ее взгляд скользил по полкам, бесконечным стойкам для одежды и в конце — назад к мадам Россини, которая открыла Лесли двери в этот мир. — А вы — добрый боженька. — Какая ты миленькая. — Мадам Россини улыбнулась ей. — Да, я тоже так считаю, — сказал Рафаэль. Гидеон весело посмотрел на него. Я понятия не имел, как ему удалось после неприятностей получить у Фалька согласие. Мы встретились ранним вечером перед входом. Лесли была в восторге, хотя и не увидела ничего из тех комнат и залов, которые я ей описывал. — Ты замечаешь? — шептала она. — Тут пахнет загадками и тайнами. Мадам Россини, что-то напевая, шла вдоль стоек. — О, как замечательно! Я так рада! Четыре молодые персоны — что может быть лучше? — Ну, у меня есть пара идей, — прошептал Гидеон, прижав губы к моему уху. — Слушай, вы должны ее немного отвлечь, чтобы я мог стянуть пару тряпок для нашего путешествия в 1912 год. Гидеон исчез между стойками с одеждой, а Рафаэль продолжал примерять дамские шляпки. Мадам Россини взяла Лесли за руку. — Тут у нас французские и итальянские платья из прошлого столетия. Хотя зеленый был не слишком модным цветом, но мы обязательно что-нибудь найдем для тебя. — Можно мне померить эти смешные шаровары? — крикнул Рафаэль откуда-то сзади. Я нашел глазами Гидеона. Он держал под мышкой пару вещей и улыбался мне поверх стоек. Мадам Россини ничего не заметила. Она с удовольствием изучала платья, а за ней шла едва дышащая Лесли. На секунду я отвлекся на Гидеона, который крался к двери. Мадам Россини скользила взглядом по фигуре Лесли. — У юных девушек замечательные фигуры. — Ее взгляд внезапно посуровел. — Молодой человек! Куда это ты собрался с моими вещами? — крикнула она. — Э-э-э… я… — начал заикаться Гидеон испуганно. Он почти добрался до двери. Мгновенно мадам Россини оказалась возле него. — Что это значит? — Она выхватила вещи из его рук. — Ты хотел обократь менья? — Нет, конечно, нет, мадам. Я только хотел одолжить. — Гидеон принял сокрушенный вид. Я ему не поверил, мадам Россини тоже. Она внимательно рассматривала вещи. — Зачем они понадобились. Вещи даже не зеленого оттенка! Я поспешил на помощь Гидеону. — Пожалуйста, не сердитесь на нас. Нам нужны вещи для прыжка в 1912 год. — Я доверял мадам как самому себе. — Секретного прыжка, мадам Россини. Я никогда не видел ее такой разозленной. — В этих вещах? Это шутка?! Это. Есть. Мужской. Костюм. Из. Года. 1932! — крикнула она угрожающим тоном. Казалось, она готова задушить каждого этой тряпкой. Мадам уперла руки в боки. — Ты ничего не запомнил, юноша! Что я всегда говорю?! Что самое важное в костюмах? Это… — …аутентичность, — договорил Гидеон смущенно. — Если хотите секретно прыгнуть в 1912 год, то точно не в этом. Тогда можно прыгать в космических скафандрах. Ее глаза все еще сверкали гневом, когда она переводила взгляд с Гидеона на меня, но потом она куда-то пошла и стала перебирать различные вешалки. Скоро она вернулась, неся кучу вещей и странных головных уборов. — И если я на этот раз узнаю, что юный секретчик не надел свою шляпу, то мадам Россини расскажет вашему дяде о секретной прогулке. Я облегченно рассмеялся и крепко обнял ее. — Я думал, вы уже ушли на вечеринку, — сказал мой младший брат. — Шарлотта ушла полчаса назад. — Мы пойдем туда чуть позже. — сказал Гидеон и уселся рядом с ним на диван. — Ясен пень, — сказал Ксемериус, лениво лежавший на стопке журналов. — По-настоящему крутые парни приходят последними. — Ты прикольный. Ты теперь чаще будешь приходить? — Поинтересовался брат. — Боюсь, что да, — сказал Ксемериус. — Надеюсь, что да, — сказал Гидеон и наши взгляда ненадолго встретились. Я не смог подавить вздох. После визита в костюмерную Хранителей мы пошли в кабинет доктора Уайта. И там мне пришла в голову идея. — Если мы уже воруем, можешь взять с собой вакцину против оспы? — Не волнуйся, у тебя есть прививки от всех болезней, — ответил Гидеон. — Это не для меня, а для одного друга, — сказал я. — Пожалуйста. Я тебе все объясню. Гидеон хоть и удивился, но открыл шкаф с лекарствами доктора Уайта. За то, что он не задавал никаких вопросов, я, кажется, влюбился еще больше. Я вытащил ключ от чердака из сахарницы в шкафу. — Как долго мама в ванной комнате? — спросил я Ника. — Максимум двадцать минут. Она была сегодня какая-то странная. Постоянно целовала меня и вздыхала. Мистер Бернхард принес ей виски и она успокоилась. — Всего? Тогда у нас еще достаточно времени. Но если она придет раньше, прикрой нас. — Окей. — Ответил брат. Снаружи была теплая весенняя ночь. С этого места открывался шикарный вид на соседние дома, а над крышами сияла луна. — Где ты там? — крикнул я вниз. Из люка показалась голова Гидеона. — Понимаю, почему ты так любишь это место, — сказал он и осторожно присел. Я раньше не замечал, что здесь было очень классно. Больше всего завораживали огни ночного города. — Чему ты улыбаешься? — спросил Гидеон. — А, просто так. Здесь хорошо. Не отрывая взгляд от меня, он согласился: — Да, здесь и правда очень хорошо. Чтобы не затягивать, решил приступить к делу. Осторожно открыл заслонку в каминной трубе. — Почему обязательно здесь наверху, Кристофер? — услышал я голос Гидеона позади. — Шарлотта боится высоты. — Объяснил я. Поднял сверток из трубы и стал его вытаскивать. Гидеон взял сверток из моих рук и держал его, как младенца. — Это действительно… — восхищенно прошептал он. Гидеон помолчал какое-то время. Довольно длительное время. — Гидеон? — В конце концов позвал я. — Я ей не поверил, — прошептал Гидеон наконец. — Я ни секунды не верил Шарлотте. — Он посмотрел на меня, его глаза были совершенно темными. — Должны ли мы сделать это? — спросил я. На секунду живот скрутило от страха. То, что дедушка внес мою кровь в хронограф, было одно дело. Но то, что мы собирались сделать сейчас, было совершенно другое. Мы замкнем Круг Крови, и последствия этого нельзя предсказать. Странным образом именно моя неуверенность вывела Гидеона из оцепенения. — Должны ли мы это сделать? — Он наклонился и поцеловал меня в кончик носа. — Ты серьезно спрашиваешь? Гидеон успешно взял свою кровь из вены и не поморщился. Его руки ни разу не дрогнули, возможно, он станет хорошим врачом. Я закусил губу, едва дыша. — И три капли сюда под голову Льва, — бормотал Гидеон, полностью сконцентрированный. — Потом повернуть колесико и перекинуть рычаг. Так. Всё. Во внутренностях хронографа закрутилось несколько шестеренок, послышались щелчки, стук и жужжание. Потом звуки стали громче. Одна за одной загорелись звезды в хронографе, воздух замерцал. Сначала казалось, что внутри хронографа полыхает пламя, то теперь воздух стал ледяным. Мерцание исчезло и наступила тишина. — Давай уже, — сказал я нетерпеливо, наклонился вперед, и тогда Гидеон вытащил крохотный ящичек. Я был разочарован. После всей таинственности и всякой мистики — ужасно разочарован. В ящичке не было ни красной жидкости, похожей на кровь, как предсказывала Лесли, ни порошка, ни какого бы то ни было камня. Там лежало вещество, похожее на соль. Причем не особенно красивая соль, если присмотреться. — С ума сойти, — прошептал я. — И ради этих крошек было приложено столько усилий в течение столетий. Гидеон быстро пересыпал крошки в бутылочку и закупорил ее. В этот момент у меня возникла мысль. — Хронограф выполнил свое предназначение, может, он уже не работает, — сказал я. — Сейчас увидим, — ответил Гидеон и улыбнулся мне. — Я считаю, нам пора отправиться в 1912 год.