Шестнадцать Дозволенных Ересей

«Может быть, я умнее прочих, потому что знаю, что кошки могут быть мошками, могут быть мышками, могут быть пышками, могут быть пешками, могут быть вешками, могут быть вашими, могут быть нашими. А ваши двери могут быть зверями, могут быть морями, могут быть моими, могут быть твоими. Эта система связей абсолютно ясна для меня, а значит, я умён. Тогда почему и для чего люди продолжают называть меня сумасшедшим?»

      Крис Хеверсем вырос в Убежище 34 в окружении оружия и одержимых им людей, насмотрелся на гулификацию и сам поверил в неё, когда голос охрип от криков, но облысел он в компании гулей-сектантов, веривших в «Прекрасные Дали» за пределами планеты Земля. К тому времени Крис был твёрдо уверен, что он тоже гуль и отправится в «Великое путешествие», чем бы оно ни было. Однако билета ему не досталось: Джейсон Брайт, этот выкидыш Намиры, дождался отправления и уже из ракеты прокричал ему правду.       Оставшись вновь в одиночестве, Крис выдохнул и поклялся себе, что больше не клюнет на бредовые обещания и заживёт обычной жизнью — или хотя бы попытается.       С первого взгляда он невзлюбил Новак, а город ответил взаимностью — иначе не объяснить, почему отвалились две буквы с древней вывески именно в тот момент, когда Мэнни Варгас показывал своё рабочее место. Теперь в коротких лапах динозавра гордо мерцали оставшиеся четыре буквы — «Мо…ль». Ветер пустил перекати-поле через внутренний двор, а дальше по улице столпились фермеры, раскрыв рты и придерживая края выгоревших шляп. Инстинктивно пытаясь спрятать покрытую струпьями кожу, Крис закрылся руками, как ребёнок, а потом вспомнил, что гулификация ему только привиделась — наверняка всему виной были испарения от ракетного топлива.       — Ничего, — улыбался Мэнни, — название города появилось точно так же. Люди здесь с фантазией, но ленивые. Пусть теперь путники голову ломают, что за «Моль» такая — глядишь, прославимся!       Новак и так стоял на перекрёстке посреди пустыни перевалочным пунктом, где проигравшиеся в пух и прах люди тратили последние крышки по пути из Вегаса. Номер в отеле был душным и пыльным, неработающий уже с двести лет телевизор мешал пройти в уборную, на полу лежало два матраса, а каркас кровати пустовал — точнее, его занимала огромная плюшевая коза с шикарным розовым бантом между рогами. Однако ворчание Криса не действовало на Мэнни, словно грохот выстрелов лишил того слуха ещё во времена службы в 1-м разведбате.       Его сменщик — ночной снайпер — сбежал в неизвестном направлении, но нашли ли ему замену, никто не знал. Фермеры жаловались на чупакабру, снующую в поисках свежей крови браминов, но Мэнни дежурил днём, поэтому Крис был предоставлен сам себе. Несколько суток он разглядывал пылинки, плавающие на фоне пробивающихся из заколоченных окон солнечных лучей, скрежетал зубами, но коза тоже оказалась глуха к его ворчанию.       Однажды после дежурства Мэнни притащил кусок сыра, запаянный в пластиковый конвертик, а вскрыв его, наполнил комнату удушающей вонью.       — «Изготовлено в 2076 году», — выдавил Крис, прочитав штамп на упаковке. Впрочем, ярко-синие прожилки, испещрившие, словно сосуды, серый расплывшийся шмат, говорили сами за себя.       — Сыр с плесенью — благородный продукт! В довоенном мире считался деликатесом, во!       Мэнни лыбился, и правый глаз Криса начал конвульсивно подёргиваться.       — Мне нужно на воздух.       — Стой. — Мэнни пихнул ему злосчастного отпрыска молочной продукции. — Отнеси подальше, а то скот перемрёт.       Жара спала к вечеру, но Крис всё равно едва дышал в пыли. Дерьмо браминов воняло чуть лучше сыра, который он нёс на вытянутых руках. Немногочисленные прохожие вежливо разбегались перед человеком в белом халате и перчатках, спешно покидающим отель, словно зону поражения. Крис остановился перед закрытым шлагбаумом, хотя поезда не ходили уже лет так двести; впереди виднелась дорога на Испытательный полигон РЕПКОНН, откуда он пришёл в Новак. Крис вздохнул — и сделал чудовищную ошибку.       — Сырный газ, — пояснил скрипучий голос справа. Крис обернулся, на ходу утирая проступившие слёзы, и увидел старика со всклокоченными волосами. — Эти комми только и ждут, чтобы напасть! Ракеты! Они захватили ракеты и кружат над нами! — Он шагнул ближе, не иначе как намереваясь схватить Криса за рукав. — Но Нелай умный, Нелай спрятал всю розовую краску! Но комми нарисуют портрет Ленина своими ракетами! Гляди в небо, сынок!       Крис машинально задрал голову, но реактивный след от ракет за пару суток, конечно, исчез. Впрочем, о «Прекрасных Далях», куда полетели гули, Крис тоже ничего не знал — а вдруг Джейсон Брайт был… коммунистом? Если подумать, всё прекрасно сходилось. От осознания содеянного Крис зажмурился до боли, пока под веками не заиграли разноцветные звёздочки.       — У-у, какой страх, Нелай! — Новый голос был другим — весёлым, а оттого жутковатым. — Призраков комми придумали сами комми, чтобы защитить свои драгоценные самовары.       Пустыня Мохаве исчезла — Крис, всё ещё отчаянно жмурясь, стоял подле накрытого стола; подозрительно знакомая коза с розовым бантом на макушке ехидно пялилась на него, пожёвывая край скатерти. Во главе же на самом настоящем троне, прорезавшись сквозь сквозь тьму и звёзды, развалился немолодой мужчина с короткой козьей бородкой, реденькими усами и глубокой лысиной, как у самого Криса, и глядел на гостей с хитрым прищуром жёлтых кошачьих глаз. Пиджак и поддетый жилет были разделены ровно пополам на тёмно-фиолетовую и бронзовую стороны, цепочка старомодных довоенных часов свисала из нагрудного кармана.       Демонстративно закатив глаза, Крис бухнулся на скамью, даже для приличия не изобразив удивление: Новак по праву мог соревноваться за звание летней резиденции Шеогората.       — О, вы пришли с гостинцем! — Принц Безумия чуть привстал, демонстрируя штаны-бананы в крупный горошек. — М-м, сыр с плесенью, старомодный — должно быть, с высшим экономическим образованием. Наконец-то достойный собеседник!       Нелай бодро ударил в ладоши и, будто вернувшись к себе домой, уселся за стол к супермутанту-тени в очках и соломенной шляпке. Крис же перевёл взгляд на пустые руки, в которых только что держал двухсотлетний сыр.       — Телепорт давно придумали, — буркнул он, чем развеселил хозяина застолья. — Дешёвые фокусы.       — А знаешь, кто ещё любил их? Тот парень, Шредингер, закрывал котов в коробках, однако скучное психическое расстройство в его случае породило натуральную загадку. Сколько же великих умов восхищались коробкой с котом внутри! Но знаешь, порой коробка — это просто… коробка! С мертвым котом — ведь коты без воздуха не живут, нет? Шредингер не пробивал дырки для вентиляции, ведь это якобы будет подсказкой. Для него дилемма изначально не существовала, но сколько людей из века в век глядели на коробку и гадали! Я в восхищении. Абстракционизм и рядом не валялся, хотя твой покорный слуга в него душу — не помню уже чью — вложил!       — Моим внучатам нравятся картины с котятами. — Супермутант в шляпе аккуратно держал фарфоровую чашку двумя пальцами величиной с сардельки, но всё равно умудрился раздавить; осколки брызнули в Нелая. — Простите бабушку, совсем рассеянная.       Шеогорат умилился.       — Милая Лили, ты — бриллиант моего царства! Даже новые таблетки доктора Генри нас не разлучат!       — Ох, не знаю, дорогуля. — Супермутант сложил массивные руки на коленях и кокетливо поправил костюм огородника. — Пока я тут чаи гоняю, Лео творит страшные, страшные дела!       — Красота!       Крис считал себя серьёзным учёным, поэтому пыхтел и хмурился в окружении людей с интеллектом ниже радтараканьего, а также всеми, кто отказывался его слушать, включая хоть самого Принца Безумия. Вокруг было темно и скучно, а ещё — очень тихо. Пустоши среди ночи наполнялись шумом, но это место словно летело сквозь открытый космос — не в Обливион же? Фарфоровая тарелка с вычурной синей вязью по краям стояла в окружении такой же сиротливо чистой посуды, без единого столового прибора. Коза делала вид, что они не знакомы. Должно быть, банкет был с самообслуживанием.       — Смотрю, скучно тебе, смертный? — Шеогорат почти растянулся грудью на столе, положив подбородок на сложенные вместе руки в белых перчатках. Так могли бы болтать друзья на ночёвке или соседи на пикнике.       — Для безумия здесь слишком пусто, — буркнул Крис.       — Но это не мои владения, а твои! Пусто — потому что ты, мой щетинистый друг, надуваешь огромные щёки. Хм, а раньше тут вообще хоть что-то было?       — В смысле… — промямлил Крис. — Я был гулем.       — А потом?       — Я перестал им быть.       — Какая скука, — вздохнул Шеогорат. — Кинуть бы изюму! Какой же ты учёный без пышного цвета расстройств? Где твоя коробка с котами?       — Она улетела… кхм… кажется, в «Прекрасные Дали». Но я могу сделать ещё одну. Легкотня.       — Догоним призраков комми! — обрадовался Нелай; Лили была занята вязанием шапочек для толсторогов, а потому ограничилась замечанием о приличном поведении.       — Отлично! Подумай над этим, смертный. — Шеогорат зацепился большим пальцем за маленький кармашек жилетки и помахал свободной рукой над головой. — Будешь у нас в Деменции, заходи на чай из невадской агавы!       Не успел Крис ещё хоть слово вставить, как кто-то подул ему в рот. Тьма чуть расступилась — на Пустошах смеркалось, — впуская нудное мычание браминов и лицо Мэнни, заслонившее самые обычные бледные звёзды. За ним сновали фермеры, поджав губы и сложив на груди руки.       — Ну вот, надышался, наркоман проклятый.       — Помочь себе не может, а ещё халат надел!       — Коробка с котами! — бормотал Крис, отплёвываясь и пытаясь ползком сбежать от доброты внезапно оживившегося Мэнни Варгаса. — Коза следит!       Фермеры переглянулись.       — Ну вот, а ты говорил, что он странный. Нормальный!