Проезд на санках запрещен

Год спустя. *L* В привычный шум вносила разнообразие только делегация из Китая, — что, Боже мой, они делали в Хитроу?! — их гомон добавлял неразборчивости к доносившимся из динамика объявлениям. Впрочем, он уже давно привык вылавливать только нужные ему слова, но эти китайцы! Луи сам не знал, чем они его раздражали настолько, что он даже слова Лиама услышал не с первой попытки. И когда Пейн повторил второй раз, он решил, что у него галлюцинации, и тогда Лиам повторил в третий раз, одарив неодобрительным взглядом. — Да ладно, не может такого быть, — Луи стоял в аэропорту и старался не засмеяться. Все было так абсурдно. — Вы серьёзно решили вместе снимать квартиру? Женщина с чемоданом зацепила его, пробормотав извинения, но новость была настолько поразительной, что он даже не повернулся в ее сторону. Не до неё сейчас. — А что такого, мы год вместе. Что именно тебя так смешит? Пейн нервно передернул плечами, будто он его отговаривал. В другой раз, наверное, и стоило бы, но сейчас… целый год прошёл. И он был непростым, что для него, что для Пейна, да и Зейн не то чтобы отдыхал. А значит, испытание занятостью они прошли. — Да ничего, странно просто, мы вроде бы только вместе первый раз в клуб пошли, первых парней подцепили, а тут… у тебя почти свадьба! — Да какая свадьба, Томмо, не говори ерунды, — говорил Лиам, но ему казалось, что он и сам думал, что это что-то посерьёзнее, чем просто удобство. — Общая квартира ещё не значит ничего такого. Время идёт, и мы тоже не стоим на месте, да? Наверное. Он вот, например, давно надолго в одном месте не задерживался. Странное чувство потери — черт возьми, что за ерунда, Лиам не теряется, он почти замуж выходит, а не на Марс переезжает — прервало громкое объявление и последовавший за ним гомон делегации. В голосе Лиама слышалась надежда. Но кто он такой, чтобы ее давать? Сами пусть разбираются. — Конечно, — чуть более язвительно, чем нужно, произнёс он, игнорируя легкий укол зависти, — вот и мой самолёт не стоит, а едет, — он кивнул на окно, из которого виднелась взлетно-посадочная полоса. — Я пошёл, не скучай и не опаздывай на работу, Лимо. — Хорошего полёта, Томмо, — хохотнул Пейн, хлопая в ответ по спине. — Не скучай там, в Японии. Луи улыбнулся, пошёл к стойкам на регистрацию. Жизнь не стоит на месте, ни у кого. У Грейс малышке уже три, у Лиама — почти свадьба, у его зама — дочка в школу пошла. А у него… «Регистрация на рейс Лондон-Токио…» Ах да. У него — регистрация на рейс. Черт, а Лиама он так и не поздравил. Вот мудак! Два года спустя. *H* Экран телефона мигнул и тут же погас. А он все с недоверием смотрел на него и не мог понять, что произошло на самом деле. Корбет сказал, чтобы он забирал «своё шмотье» и проваливал. Или он все «вышвырнет на помойку». И ещё сказал что-то вроде «не звони мне больше никогда». И «мне все равно». Гарри посмотрел на неприлично яркое для ноября солнце и зажмурился. Чего ему не хватало? Он же на все ради него был готов, но этого все же мало? Всегда мало было. Они вместе были почти год и… и вот так все закончилось. Он переложил телефон во внутренний карман, что если вдруг — вдруг он пошутил? — вдруг перезвонит сейчас же, а он не услышит, и побрел по улице вверх. Он не станет забирать вещи, кроме того, их все равно купил ему Корбет. А без него они ему совсем были не нужны. Да он и не может себе представить, как это — зайти и начать собираться — доставать с полок вещи, складывать… куда он их сложит, в рюкзак? Как он будет смотреть на комнату, в которой они были только вдвоём? Что делать с фотографией, которую Гарри сам поставил в рамочку? А вдруг и фотографии нет уже там, тогда что?! Пойти туда — это как самому себе нож в сердце вогнать, да ещё и прокрутить. А у него нет столько сил. Он не волевой и гордый, совсем нет. Он слабак, ничтожный и глупый, Корбет прав. Он всегда был прав. Это были длинные и сложные отношения, в которые он вкладывался как мог, разрываясь между родителями, которые не одобряли его отношений с мужчинами в принципе, друзьями, которые не одобряли этого конкретного мужчину, и этим конкретным мужчиной, который никогда не был им доволен до конца. Найл будет счастлив, что Корбет его послал, родители тоже, а у него больше нет смысла существования. Корбет был первым, к кому он по-настоящему прикипел. Который не бросил его наутро. *** Телефон лежал перед носом, звонки родителей он сбрасывал, чтобы не занимать линию. Они будут счастливы, что он теперь станет «нормальным». И, наверное, он уже и не будет объяснять, что быть геем — не болезнь. Все равно, новых отношений ему не светит. Да и сам он больше никогда не будет их заводить. Так что, кроме Найла ещё два человека будут рады. — Ты не виноват, — только и сказал Найл. — Он просто скотина. Всегда тебе это говорил. Это было слабым утешением. Он зря влез в отношения с человеком сильно старше, зря. Корбет был требовательным к нему. Хотел, чтобы Гарри был всегда готов — к чему угодно: к ужину, поездке за город, к сексу, в конце концов. Он хотел от него полной отдачи, и Гарри старался. Забил на все, что мог, проводил время в ожидании звонка, летел на другой конец города и делал все, чтобы только он был доволен. И он был доволен, да только не до конца. То волосы торчат — он ненавидел его кудрявые патлы, то туфли плохо подобраны к брюкам, то долго собирается, то официанта подтолкнул, то за ковёр зацепился ногой… много в нем всего этого — недотепистого. Так что, в общем, даже удивительно, что они так долго были вместе. Только от этого не сильно-то и легче… — Все будет хорошо. Найл всегда был плох в утешениях. — Давай по пиву? Я принесу. Гарри только молча уткнулся в подушку и крепко зажмурился. Ему уже все равно. Неуклюжий недотепа. Даже если это и звучало раздраженно, сейчас бы он все отдал и за более резкое прозвище, которым его тоже частенько называл мужчина его мечты. Ты как чучело, Гарри. Недоразумение ходячее. На кого ты похож, как дерьмо выглядишь. Да кому ты кроме меня сдался, идиот?! Теперь уж точно никому. Дерьмо никому не нужно. Почти три года спустя. *L* Больше всего его бесило в длительных поездках то, что он не мог созвониться нормально с семьей. И то, что работать приходилось вдвое больше, так как главный офис работал по лондонскому времени, и некоторые вопросы не могли дождаться, когда наступит рабочий день в его часовом поясе. Ещё бесило то, что его английский не все понимали, то, что вокруг не всегда привычный сервис, и то, что он не смог прилететь на помолвку Лиама и Зейна. И это случилось потому, что переговоры перенесли из-за песчаной бури. Так что климат в командировках тоже часто бесил. Блять, а что ж его не бесило-то?! Луи устало рухнул на кровать и закрыл глаза. Три года он практически жил в отелях. В переговорных и в самолетах. Три года прошло с той сделки, которая, он был уверен, перевернет его жизнь. И она, черт возьми, перевернула. Денег больше, времени меньше. Он может говорить на британском английском, на американском английском, даже немного на английском, понятном китайцам и индусам. За три года он преуспел в бизнесе, в искусстве переговоров и стал немного молчаливым социопатом — чем меньше людей и разговоров на ломанном языке, тем лучше. Как можно меньше времени на официальных мероприятиях, и как можно больше в своём номере. А сначала ведь все было наоборот! На самом деле это случилось после Индии и Китая: освоить английский, понятный европейцам, было не сложно. Да менталитет любой части Европы был ближе и понятнее. Это хорошо, что Грейс присылала выдержки из традиций стран, а то он бы, наверное, сто раз вляпался! Интересно, Лиам его ненавидит? Может, все же не до конца? И, может быть, оставит за ним хоть какое-то место в их брачной церемонии. Луи повернулся на бок и потянулся к бару-холодильнику. Холодный виски из бутылки обжог ледяным огнём горло, и он закашлялся. Дерьмо какое-то, а не жизнь. Хотя бы потому, что все деньги, которые он зарабатывает, тратить все равно не успевает. Контроль-контроль-рука на пульсе, а лучше б на заднице какого-то… он засмеялся и испуганно закрыл рот ладонью. Свой смех в пустом темном номере звучал отчаянно и безумно. Он снова отпил из открытой бутылки — этот напиток, должно быть, обижен, что его пьют вот так, как дешевое пиво… Так когда у него был тот самый секс? Месяц… да нет, кажется, в мае. А сейчас что, почти февраль? Выходит, что довольно давно. Да и кто это был? Секретарь какого-то заместителя директора. Вот кто это был. Подробности той ночи потерялись в бесконечных рабочих буднях. Выходных у него не было уже почти три года. Прилетит домой и разберётся с этим. Почти три года назад. *H* Он уселся за столик к поджидавшему его Найлу и даже не оглянулся на Кайла, с которым дошёл сюда из библиотечного корпуса. — Знаешь, — Найл почесал бровь и вернул очки на нос, — это не мое дело. Но ты… ты только что отшил очередного охуенного парня, потому… потому что я не знаю?! Я же не ошибаюсь? — Ты как всегда прав, мой крашеный друг. Найл только, фыркнув, провёл пятерней по высветленным прядкам. Это была старая песня. Хоран каждый раз говорил, что это не его дело. Что это только его, Гарри, дело. Но, может, все же пора найти в себе силы и попробовать снова? Или, может, не нужно прямо признаваться себе в том, что в их паре хуевым был именно Корбет, но хотя бы перестать отказывать всем парням. — Даже я, хоть и не понимаю ничего, но вижу, что тебе он нравится! Гарри, очнись, двадцать первый век, и, может быть, ты поймёшь, что тебе уже не семнадцать и не нужно отпрашиваться ночевать ко мне, чтобы сходить… Так как мы все равно живём вместе, а я тебя отпускаю на все четыре стороны… Ну вот, хотя бы, с таким красавчиком на свидание. — Если тебе он нравится, то так ему и скажи и сходи. — А вот возьму и схожу! Будешь знать… Больше года прошло… — Найл, ты же знаешь, у меня бывают парни. — На одну ночь, в клубе. Уже. Но ты же… Найл снова был прав. Каждый раз. Он и правда не этого хотел, чтобы трахаться по клубам. Он хотел нормальных отношений, вот как у Найла с Барбарой. Как у многих людей. Свидания, любовь, все такое… Но ему так не везло! До Корбета парни, которые ему нравились, сливали его на втором-третьем свидании. А тот, который не слил сразу, уж лучше бы слил! Он до сих пор не может в себе разобраться и хоть немного полюбить себя таким, какой он есть. Хорошо хоть волосы отросли. Да он бы и не ходил в клуб, там нет никого, кто ему подошёл бы, но ему все же почти двадцать, и у его тела были другие планы. И поэтому, примерно раз в месяц, он проводил ночь в клубе или в постели того, кто не ищет ничего больше, чем секс. Перебороть себя и попробовать снова — это не только испытание лично для него. Завести новые отношения, если допустить, что они бы зашли дальше первого свидания, значило бы открыться родителям. А те списали Корбета на «подростковый бунт», а о предыдущих они и не успевали узнать. А доказать обратное он сил в себе так и не нашёл. И, хотя он уже не живет с ними, Найл прав, но объясниться, что практически равносильно тому, чтобы распрощаться раз и навсегда, он не готов. Поэтому только короткие интрижки. Только никаких обломов. Его хлипкая самооценка и без того с трудом держится на знаке «плюс». Он поднял голову и встретился с хмурым взглядом Хорана. Он только пожал плечами. Найл, каким бы замечательным другом ни был, все равно не поймёт всех его проблем до конца.