Замок в виде сердца

Лучше бы я не приходил...

Флэшбэк

      Солнечный жаркий день, включённый вентилятор, который пытается остудить двое и до того горячих тела. Младший сидел на коленях Томаса, со всей силы прижимался и не обращал внимания на слипшиеся тела. По крайней мере, старался не обращать. Руками он обвил шею своего парня, запустив тонкие пальцы в мокрые от пота волосы. Языки обоих сплетались, слышались чмоканья губ, на жару уже было абсолютно плевать. Открытое окно, раздуваемые шторы, которые плавно падают на лицо черноглазого, и любовникам приходится отстраниться из-за мешающей ткани. Томас открывает глаза, щурится, глядя на лицо Ларссона, а тот в свою очередь пользуется моментом, чтобы отдышаться. Но вот на лицо Рижуэлла лезет улыбка. И даже несмотря на всю происходящую ситуацию, улыбка на его лице не похотливая, нет, она искренняя и радостная, почти что насмехающаяся. Торд замечает эту улыбку, и непонимающе смотрит на своего парня. Впопыхах он спрашивает: — Ты чего лыбишься? — он всё ещё тяжело дышал, опустил руки на лицо Томаса, держа ладони у него на скулах, при этом видя довольное лицо черноглазого. — Ты так развратно выглядишь, — но причина была не только в этом. Он просто не мог описать всех чувств, которые он сейчас переносит. Он наблюдал замечательную для него картину: Торд тяжело дышал, схватившись руками за лицо Томаса, маленькие капельки пота сползали по его лицу и падали на грудь с худеньким животом. Его ноги были расставлены по бокам от Ридджуэлла, а задница тёрлась о возбудившееся место черноглазого. Но своими словами старший вызвал смущение норвежца. — Идиот, — и после мимолётного взгляда их губы снова соприкасаются, языки снова сплетаются. Они оба ещё не закрыли глаза. Они смотрят друг другу в зрачки, наслаждаются этим, не хотят прекращать этот момент. Сквозь страстный поцелуй Томас не сдерживает улыбку, он не может перестать несмотря на возбуждение, а Торда это уже начинает раздражать. — Риджуэлл, перестань думать, как я развратно выгляжу и трахни меня нако... — Ты выйдешь за меня? Одно мгновение, а глаза Ларссона уже поблёскивают от выступающих слёз. Может быть, он не может в это поверить и считает это за шутку, а может пытается успокоиться. Риджуэлл всё так же улыбается, но после лезет в карман джинсов и достаёт кольцо, показывая его Ларссону. Торд, до этого не верящий в происходящее, закрывает рот двумя ладонями и наконец выпускает слёзы. Он хочет что-то сказать, но его голос хриплый, поэтому он просто протягивает свою левую ладонь, кивая головой. Риджуэлл аккуратно берёт руку норвежца и надевает помолвочное кольцо на безымянный пальчик и поднимает глаза на Торда. Ларссон сразу прижимается к Томасу, широко улыбается и утыкается носом ему в шею, не обращая внимания на запах пота. — Я люблю тебя... — тихо говорит Торд хриплым голосом и всхлипывает, а Томас обвивает руками худое тело и чмокает в висок. — Я тоже люблю тебя, — он улыбается. Ему так хорошо рядом с ним, рядом с Тордом. Ему так хочется связать их жизни ещё крепче, быть всегда вместе и везде. Он не бросит его. Ни за что на свете, — но мой малыш уже хочет оказаться в сладкой попке моего жениха, — тихо и сексуально шепчет Томас на ухо любимому, а языком облизывает мягкую мочку уха, а облизнув, слегка прикусывает. Торд вздрагивает, а по его телу проходится возбуждающая дрожь. Не только возбуждающая Ларссона, но и Томаса. — мм... — мычит норвежец и прикусывает нижнюю губу, трясь своим мягким местом о затвердевший орган своего будущего мужа. Риджуэлл ещё в джинсах, в отличие от его будущего мужа, который уже полностью нагой. Головка небольшего члена трётся о торс старшего, из-за чего Ларссон прижимается ближе, уже поднимаясь и опускаясь, так как слишком хорошо. Он хочет больше. Он хочет кончить без помощи Риджуэлла, прямо ему на грудь. Разум затуманивается, стоны вырываются из уст Торда, он стонет всё громче и протяжнее, прижимается телом к любимому и трётся членом о его торс. Всё быстрее и быстрее, — ах.. Д-да, ещё... — бормочет младший, буквально подпрыгивая на пахе Томаса. Ещё раз, последний, и с протяжным стоном белая жидкость попадает на грудь Томаса, доходя даже до его подбородка. — Сегодня больше, — комментирует Томас, похабно улыбаясь и пальцем беря семя с груди, прямиком засовывая в рот и слизывая, хмылится. Торд валится на грудь старшего, тяжело дышит и косится на лицо парня, как бы возмущаясь. Томас хмылится, робко чмокает любимого в щеку и мнёт его упругую задницу. — теперь моя очередь, — черноглазый валит младшего на диван, а повалив, начинает наконец расстёгивать и снимать тесные джинсы. Ларссон, несмотря на усталость, тянется к ширинке парня и помогает ему снимать штаны, после стягивает вниз и прикусывает губу, при виде головки через тонкую ткань боксеров. — Господи, Том, как же я люблю твой член, — лишь только от одного вида Ларссон снова возбуждается, а если бы он был девушкой, то весь диван был бы мокрый. Риджуэлл смеётся. — а я люблю твою попку, малыш, — и двигая бёдрами вперёд, головка трётся о щеку Ларссона, а тот приоткрывает ротик и высовывает язык, облизывая головку через ткань. Сидеть в такой позе становится неудобно, поэтому Торд сменяется, раздвигая ноги и стягивая мешающую ткань с бёдер британца. Обхватывая орган рукой, пока другая нежно массировала яички. Торд начинает плавными движениями надрачивать, а головку берёт в рот и посмактывает, языком массируя каждый миллиметр. Том не выдерживает, из уст вырывается стон - Ларссон слишком хорошо сосёт. Убирая руку от плоти, норвежец берёт больше, уже двигая головой туда и обратно, всё время увеличивая темп и беря больше, по самую глотку. — возьми полностью... — и он слушается, несмотря на то, что член в самой глотке, Торд берёт. Младшему нравится, когда Томас командует им. — быстрее... Ещё... — он старается, он двигается так быстро, как только может, он хочет доставить будущему мужу удовольствие. А ещё больше он хочет его сперму. — Я сейчас кончу... — и услышав эти долгожданные слова, норвежец двигается ещё быстрее, мычит, и вот, наконец большое количество семени льётся в глотку Торду, а пока он выпускает член, сперма попадает ему и в рот, и даже на лицо. — у папочки всегда много спермы, — впопыхах утверждает младший, вытирая с лица белую жидкость и сразу слизывая с пальцев. Горьковато, но оба уже как по привычке не оставляют "добро". — папочка ещё хочет войти в меня? — откидываясь на подушку, лежащую на диване, и закидывая одну ногу на спинку, а другую оставляя свисать с дивана, спрашивает Торд. Он облизывается. Он хочет почувствовать большой и пульсирующий член в себе прямо сейчас. — папочка, пожалуйста, трахни меня, — состраивая невинность, Торд засовывает в ротик два пальчика и начинает их облизывать, сексуально, провоцируя Томаса. — как я могу отказать такому послушному малышу, как ты? — улыбается старший, уже возбуждаясь одному только виду норвежца. — но сначала давай сам, а я пока поищу смазку, — улыбается Том и наклоняясь, чмокает в головку Ларссона и встаёт с дивана, направляясь в спальню. — только побыстрее, папочка! — уже достав пальцы изо рта, норвежец подставляет их к дырочке и начинает постепенно их вводить, другой рукой медленно надрачивая себе. А Томас особо и не спешил. Несмотря на стояк и на то, что его жених уже изнемогается в гостиной, он всё не может найти смазку. Причем, их было несколько, а закинули они эти баночки скорее всего куда-то в угол, по пьяни, когда спешили заняться любовь. Наконец, открыв очередной выдвижной ящик, он находит одну. Хотя бы с чем-то, он возвращается и уже подстраивается сзади мастурбирующего Торда. — Смотрю, ты и без меня хорошо справляешься, — усмехается старший, открывая баночку. Торд вытаскивает пальцы и придвигается к члену своей попкой, приподнимает бёдра и трётся своим членом о член парня. — давай же, быстрее! — и налив достаточное количество на пальцы, Риджуэлл откидывает уже ненужную баночку назад, вводит пальцы и смазывает стенки ануса, чтобы легче войти. Закончив, Риджуэлл скорее приставляет член и входит. Выдыхая, он наконец начинает двигаться внутри. С каждым толчком, с каждым разом хочется всё больше, хочется почувствовать полностью друг друга и слиться в одно. Ларссон насаживается на член, помогая, а темп увеличивается. Слишком хорошо.       Ещё какое-то время и оба кончают. Разгорячённые тела лежат рядом с друг другом, и всё равно на жару, всё равно на то, что им предстоит много чего убирать. Абсолютно всё равно. Они смотрят друг другу в глаза, и каждый видит в них свой космос. Они не могут оторваться. Они вместе. Теперь навсегда.

Но если бы всё казалось так просто...