Они не поймут

POV Антон Еле стою на своих двоих. Я ещё не клюнул носом плитку только благодаря раковине, которая и является опорой. В зеркало без слёз не глянешь. Торс изуродован, будто медведь подрал. От такого зрелища волей-неволей хочется рыдать. Снимаю с себя оставшуюся одежду, кидая её в корзину с грязным бельём. Аккуратно ступаю в ванну, включая теплую (даже чуть прохладную) воду. Уперевшись о стену, подставляю спину под струи. Холодок бодрит, избавляя от чувства сонливости. Набираю в чашу рук воды, стирая всё своё недовольство, дорожки слез и разводы крови. Сложнее всего было справиться с отмыванием тела. Каждое касание приносило боль. Некоторые раны начали кровоточить по новой и теперь в слив сбегает прозрачная алая жидкость. Стук в дверь. - Помочь? Я тут же выкрикнул (хотя с моим-то пропавшим голосом это сложно назвать криком): «Нет!». Не хочу его видеть, слышать и чувствовать... Не хочу его знать. Пусть проваливает! Неужто мне даже здесь нельзя побыть одному!? Закончив с отмыванием грязи, вышел из ванны. Обмотал полотенце вокруг бедер. Толку что мылся? Кровь не перестаёт сочиться, пачкая собой белую ткань. Пришлось взять аптечку и нарыть что-то наподобие бинтов, ваты. Да чего угодно! Из-за слабости моего тела коробка с грохотом приземляется на стиральную машину. Пару бутыльков с сиропом от кашля вовсе падают на пол. Мысленно обматерив себя, собираю всё обратно. На этот шум конечно прибежал Игорь. Он попробовал открыть дверь, но она не поддалась. - Всё в порядке? Я уже хотел твёрдо сказать: «Да», но вчерашний вечер вспышкой ослепил меня. Рука нещадно заныла, отдавая тянущей болью. «Не лгать» - голос Игоря прозвучал в моей голове. - Нет. Не в порядке... Всего колотит... Тянусь к щеколде, брякнув её в сторону. Опускаю ручку и, зажмурившись, открываю дверь. - Аккуратность — явно не твоё. Я отвернулся и зачем-то попятился назад, пока стиральная машина не преградила путь. А следом произошло то, чего я никак не ожидал. Игорь подхватил меня на руки, удерживая под коленями и усадил на стиралку. От такого хода действий я вцепился в его плечи. И лишь когда ощутил под собой опору, разжал пальцы. «Не прикасаться» Блятьблятьблять. Я начинаю извиняться, ресницы слипаются из-за новых слёз, умоляю не наказывать за лишнее касание. - Успокойся. На губах ощущается шершавая ладонь. Я замолкаю, стараясь прекратить рыдания. - Наказания за это не будет. Так что заткнись. Строгий и чётко поставленный голос прогоняет волну мурашек по всему телу. Хоть он и говорит тихо, но всё равно душа в пятки уходит. Игорь никогда не заикается, не мямлит. Его речь приятна на слух. Я киваю, и он убирает руку. - Открой глаза. А то как не свой. Ослушаться его равно смертной казни. Приходится набраться смелости и выполнить порученное. - Так-то лучше. Но он даже не смотрит на меня. Шарится в аптечке, что рядом, и достает оттуда перчатки. Берёт чистое полотенце из шкафа и смачивает его (но не полностью). Аккуратными точечными касаниями убирает разводы крови. Сухим краем тряпки стирает лишнюю влагу. Забросив полотенце на плечо, берёт зелёнку. Обрабатывает каждую ранку, что в ответ неимоверно жжёт. Цепляться мне не за что. Скулю, сжав челюсть и кисти рук в кулаки. С облегчением выдохнул, когда Игорь убрал чудо-средство обратно. Теперь в его распоряжении вата, пластыри и бинты. На раны поменьше хватало маленькой полоски пластыря. На раны побольше приходилось тратиться. На запястья легли бинты. - Жду тебя на кухне. И наведи здесь порядок, - он положил на мои колени полотенце, а сам вышел из ванны, на ходу снимая медицинские перчатки. Я кое-как спрыгнул со стиралки и, убрав короб с красным крестом на место, а тряпку в корзину, поковылял в свою комнату. Быстро переоделся. Футболка неприятно натирает раны. А теперь самое трудное. Завтрак. Мне опять придется сидеть с ним в одной комнате и давиться пищей. Из-за того, что мало ем уже видно ребра и впадшие щеки. Ну что я сделаю, если нет аппетита? На обеденном столе меня ждала овсяная каша со свежими ягодами. В стакане - апельсиновый сок, а на тарелке рядом - нарезка фруктов. Игорь уже заканчивает со своей порцией, запивая всё любимым кофе, аромат которого проел кухню. - Переоденься после завтрака, - сухо кинул мне. Я хотел спросить: «Почему?», но проследил за зелёными глазами, что уставились на татуировку. Сегодня же приезжает воспитательница... - Хорошо. Робко присев на своё место, взял ложку в руки. Недовольно ковыряюсь в каше. Выглядит вкусно и сытно. Но желание попробовать отсутствует. Ещё и прожигающий взгляд напротив и вовсе отбивает последние крошки аппетита. - Если ты надумаешь взболтнуть лишнего при проверке, то я откручу тебе голову. А следом и твоей любимой наставнице. Смотрю вниз, чувствуя, как дрожь пробирает меня. Пытаюсь это прекратить, обхватив свое запястье, что находится над столом. Но бестолку, ведь колотит всё тело. - Ты же не хочешь этого, да? Поверь мне, я достану вас из-под земли. Мне не впервой марать руки. Только пискни, и на моей совести тут же будет ещё два трупа. Я понятно объяснил? - Да... - сквозь всхлип ответил я. Замечаю возле тарелки пару прозрачных капель. Слёзы... - А теперь ешь. Игорь убрал за собой посуду и молча удалился из комнаты. Доедаю свою небольшую порцию завтрака, буквально давясь ею. Отпил немного сока, а остальное вылил в раковину. Сложил все в посудомоечную машину и вздрогнул от неожиданного звука. Послышался звон в дверь... Не успел я и шагу сделать, как в меня комом прилетает свитшот. Я незамедлительно надел его и только потом понял, что это вещь Игоря. Она пахнет его одеколоном и на пару размеров велика. От осознания этого подкатил ком к горлу. Отвратительно... но иного выбора у меня нет. Стараюсь не издавать шума, прислушиваясь к чужому разговору. Пока ничего интересного. Обменялись приветствием и Игорь любезно предложил чай. Я быстро перебежал в комнату отца (что по совместительству является залом) и, усевшись на диван, приготовился к предстоящему разговору. От нервов все руки исчесал. Фальшиво поднимаю уголки губ, чтобы встретить Ирину Евгеньевну. Но как только я увидел её, то не смог сдержать себя. Улыбка тут же исчезла с лица. Я закрылся руками, скрывая слабость. Не слышал, что она говорила, ведь в голове только собственный крик. Но я отчётливо почувствовал её прикосновение. И это было первое прикосновение за последние пару дней, что было приятно. Тепло, доброта, забота и ласка... Все это исходило от воспитательницы. Я крепко обнял её, не желая отпускать. Она всегда была рядом. Каждый раз помогала, поддерживала, утешала. Была самым лучшим другом. Как же я хочу вернуться к ней, вернуться в приют... Но как бы я ни хотел умолять о спасении, пришлось соврать. Ответить, что я просто рад её видеть, рад находиться в семье дольше, чем выходило обычно, рад, что Игорь такой понимающий и добрый отец, рад быть перевоспитанным в лучшую сторону... Приходилось давить из себя каждое слово и улыбку. Я не хочу, чтобы Ирина Евгеньевна пострадала из-за моей глупости и нелепости. Я всю жизнь только и делал, что мешался под ногами... Я был тяжким грузом для ее хрупких плеч. Хоть раз я должен быть полезным. На вопрос: «Нравится здесь?», хочется крикнуть: «Нет! Заберите меня, умоляю!», но в итоге тихо отвечаю: «Да». - А вот и ча... - Игорь застопорился в дверном проёме. Наигранная радость на его лице сменилась на не менее наигранную печаль. - Господи, Антон, что случилось? Он ставит кружки на журнальный столик и садится напротив меня на корточки. Обхватив мои запястья, чтобы убрать руки от лица, посмотрел в глаза. И именно в этот момент я увидел злобу... Ненависть... Приказ... Его пальцы сильнее смыкаются под кистью, причиняя боль. Мне приходится держаться, чтобы не завыть от грядущего хруста костей. - Сходи, умойся. И возвращайся, - его интонация осталась той же - доброй и заботливой. Он актёр... Очень хороший и качественный. Именно поэтому я и повёлся на него вначале. Именно поэтому его все любят и считают идеалом. И именно поэтому он до сих пор на свободе. Я киваю и ухожу в ванную комнату. Мне понадобилось немало времени, чтобы прийти в себя. Как только тянусь к ручке двери, то паника настигает вновь. И так пару раз. Но долго прятаться здесь нельзя, иначе будет ещё больше вопросов. Возвращаюсь в зал и слышу обрывок из диалога: «А сладкого к чаю ничего нет?» - Увы, - пожал плечами Игорь. Я некультурно встрял в разговор взрослых, выдав: «Я могу сходить в магазин.» На секунду улыбка отца мелькнула оскалом, но быстро вернулась в исходное положение. - Конечно. Он направился в прихожую, скрываясь за углом. Я последовал за ним, не веря происходящему. Уже жалею, что вякнул это предложение. Предвкушаю, как мне сегодня попадет за данную выходку. Только я завернул за Игорем, как меня припечатали к стене, накрыв рот ладонью. Вторая рука больно давит на грудь (ближе к шее) предплечьем. - Только попробуй что-нибудь вычудить, и я вспорю ей брюхо, - его шёпот вгоняет под кожу ледяной свинец. Я оцепенел настолько, что не могу даже глаз сомкнуть, чтобы не видеть демонскую сущность перед собой. - А следом найду тебя и буду делать такие вещи, которые и не снились. Все голливудские ужастики покажутся тебе сладким сном. Будешь жить в сплошном страхе, не зная, когда я совершу свой удар и превращу твоё жалкое существование в ад. Хват ослаб, и меня отпустили. Всунули в руки пару купюр по сто рублей. - Можешь и себе купить что-нибудь, - он сменил пробирающий до костей шепот на нормальный говор, вновь нацепив маску намордник. Отец открыл дверь, что отныне закрывается лишь на ключ, которого у меня, естественно, нет, и отдал связку мне. Ветер из подъезда выбил землю из под ног. Я пошатнулся и, глянув на Игоря в последний раз, ступил за порог. Дверь закрылась. Вау... Я на свободе... Ахах, могу убежать далеко. навсегда... Прямо сейчас рвануть с места и побежать в полицию. И больше никогда не видеть Игоря, не слышать, не чувствовать, не подчиняться ему и его ебанутым правилам. Неуверенно ступаю по лестнице вниз, опасаясь, что это все глупая шутка. Что сейчас отец выскочит из-за угла и потащит обратно домой. Уже будучи на улице рванул куда глаза глядят. «Вспорю ей брюхо» Эти слова сбили меня с ног. Я содрал кожу на руках и порвал штаны на коленях. Повреждения отдают лёгкой, пощипывающей болью. Молитвы о помощи глушатся кровью, что заполняет пищевод. А вскоре и вовсе прекращаются, ведь нож вошёл достаточно глубоко в плоть. Лицо Игоря в бордовых каплях. Он убирает это тыльной стороной ладони, но по итогу лишь всё размазал. Маниакальная ухмылка не покидает его. Отталкиваюсь от земли, хоть и даётся это нелегко. Да и пока получается встать только на колени. На асфальт падают слёзы, разбиваясь. Утираю их с лица рукавом. Сколько раз я за сегодня рыдал? Я жалок... Смотрю в сторону свободы... Я могу вновь быть счастливым, беззаботным, получить свою квартиру от государства, пойти в универ, найти девушку, сыграть свадьбу, жить как все нормальные люди! Перевожу взгляд в другую сторону, где возвышается наша многоэтажка. Боль, страдания, предательство, грехи, злоба... Каждое утро там, как отдельный круг ада. Хочется кричать, деря глотку... разбивать руки, выдирать волосы... Выбор сделан. ××× - А вот и Антон. Я положил печенья и конфеты на журнальный столик, а рядом сдачу. На благодарность изобразил улыбку и уже хотел уйти в свою комнату. - Ты был на улице всего пару минут, - Игорь неодобрительно глянул на рваную вещь и мои ладони. - А, это... Упал... Только сделал шаг, как последовал новый приказ. - Приведи себя в порядок и присоединяйся. Всё-таки к тебе пришли. - Хорошо... Во время беседы я сидел на кресле возле воспитательницы и старался не смотреть на отца. Мой взгляд падал куда угодно: на часы, на кружку чая, на собственные руки со свежими ранами, на Ирину Евгеньевну... От повседневных разговоров отвлёк звонок телефона. Воспитательница пару раз "угукнула" собеседнику и, кинув последнее: «Выхожу», повесила трубку. - За Вами уже приехали? - поинтересовался Игорь. - Да, спасибо за гостеприимный приём. Ирина Евгеньевна взяла свою сумочку и, потрепав мои волосы, направилась к выходу. Провожать я её не стал, как бы грубо с моей стороны это не было. Просто знаю, что не смог бы отпустить... Слышу, как закрывается дверь на все возможные замки. Как моя последняя надежда на то, чтобы выбраться отсюда, умирает под напором ключей... Я был так близок к свободе, так близок к нормальной жизни... - Ты было чуть меня не подвёл. Шепот Игоря заставил вздрогнуть. Я настолько погряз в пропавшей мечте, что не заметил, как он подошёл. Слишком близко... Я ощущал его дыхание кожей. - Молодец, - последнее, что произнес отец за сегодняшний день. Я так и не понял, что это было. Похвала или сарказм? ××× Сегодня меня не разбудил ни будильник и даже ни отец. Из-за подозрительной тишины чувство тревоги подняло меня с кровати. Глянул на часы. Пол девятого... Странно... Может, Игорь ещё не вернулся с работы? Оглядываюсь. Да, я снова здесь... Где ж мне ещё быть. Не на свободе же, которую я так глупо проебал. Мог убежать в полицию, и они могли успеть спасти воспитательницу и задержать Игоря. Но я трус. Жалкий слабак, что не умеет рисковать. Сон уже не вернуть, как бы я ни хотел. Да и смысл? С минуты на минуту меня поднимут на ноги и отправят заполнять документы. Задрал руки вверх, закрепив замком. Потянуться не получилось. Боль, что тянет торс, мигом опустила конечности. Надел футболку и отправился на кухню, в надежде отделаться чаем на завтрак. Но застыл в проходе, когда увидел отца. - Доброе утро, - сказал он с непривычной улыбкой, разливая по кружкам кипяток. - Доброе... Какой-то он.... не такой. Неужто задумал что-то не ладное? Ведёт себя как в первую встречу. Была секунда, когда я время, что здесь провёл, скинул на страшный сон, но изуродованное тело твердит о другом. - В бумагах сказано,что твой Праздник через пару дней, ведь его зафиксировали в момент, когда тебя нашли у приютского порога. Но если пораскинуть мозгами, то родился ты раньше. И выходит, что сегодня. Не без погрешности конечно. Оу... Я и забыл про это. Никогда не праздновал День Рождения, считая его проклятьем, а не праздником. - Я не отмечаю, - хотел твёрдо ответить, но вышел какой-то тихий хрип. - Я и не спрашивал. Шестнадцатилетие нельзя так просто пропустить. Хочу поздравить тебя с этим. Ну и что-нибудь подарить. Чего желаешь? Хах, здесь же явно есть подвох. Он же не исполнит любое моё желание? Наверняка есть ограничения, которые сузят мои хотелки до банальных сувениров и игрушек. Так не хочется садиться за стол, но приходится. Глаза в пол, руки на деревянную поверхность... - Семью... Страх сковывает. Будучи заточённым в запертой клетке, что является моим телом, отчётливо слышу удары сердца. В висках колотит... - Я твоя семья. Ещё идеи? В гробу я видел такую семью. - Вернуться в приют. - Невозможно. Что-то ещё? Как я и думал. Все, что я желаю, идёт под ноль. - Я… я... – больше мне ничего не нужно, - я не знаю. - Может, хочешь прогуляться? Сходить куда-нибудь? Соскучился поди по улице. Я пожал плечами. Но с другой стороны это отличный шанс попытать удачу вновь. И на этот раз никому ничего не угрожает. Я не могу проебаться ещё раз. - Да... - Отлично. Сообщи, как будешь готов. Игорь терпеливо ждал, когда я наконец-то соберусь. Не то, чтобы я долго выбирал, что надеть, просто не вся одежда подходила. Некоторая задевала еще незажившие раны и неприятно натирала. Пришлось с этим делом повозиться. И как бы мне не хотелось этого признавать, но мне нужна одежда отца. Она больше по размеру и от неё меньше дискомфорта. Я потянулся за футболкой на что последовало четкое: «Нет». От неожиданного ответа я вздрогнул, выронив вещь из рук. - Надень что-нибудь с длинными рукавами. - Д..да... Игорь продолжает щёлкать пультом, в попытках найти что-то интересное. Но при этом он следит за каждым моим шагом, от чего дико становится не по себе. Будь он с закрытыми глазами, то всё равно бы знал, что я беру с его полок. И вот это вечное чувство взгляда на себе опускает сердце в пятки. ××× Во время прогулки я то и дело, что выслеживал пути отхода или органов законопорядка. Но местность была слишком открыта, а рядом и людей-то толком не было, не говоря уж о полицейских. Сегодня отец был совсем другим. Мы говорили на разные темы, что были далеки от нашей работы, он смеялся и улыбался без своих масок, покупал мне напитки или сладости, интересуясь моим мнением. А вот себе он покупал алкоголь, наплевав на закон о распитии в общественных местах. Хотя вряд ли такие как Игорь вообще соблюдают какие-то правила. В кафе он заказал мне небольшое подобие торта с парой свечек. Остальные блюда взвалил на мои плечи. Но я отказался, так как аппетит по-прежнему обходил меня стороной. В отличие от страсти к спиртным напиткам Игоря... Я хотел отпроситься в туалет и уже оттуда как-нибудь сбежать, но окон там не оказалось, а в кафе достаточно пусто, чтобы слиться с кем-то и уйти незаметно. Рвануть и бежать? Догонит и... и тогда лучше не думать, что он со мной сделает. За весь день я так и не смог спасти свою шкуру. Находился под вечным присмотром. И как же тяжко с этой мыслью идти домой. Второй шанс подряд был упущен... Уже оказавшись за порогом, я поплелся в свою комнату, вытирая скатившуюся слезу рукавом. - У меня для тебя есть еще один подарок, - его речь бормотание прерывалось икотой, из-за чего сложно разобрать пару слов. Игорь закрывает входную дверь, подпирая её плечом, чтобы не свалиться с ног. Ключ убирает в карман джинс. Я благополучно проигнорировал его, надеясь, что прокатит. Но только я сделал ещё один шаг к направлению моей комнаты, меня перехватили, грубо отдёрнув назад. И как только чужие пальцы обхватили запястье, сердце пропустило удар и земля растворилась под ногами. Не успел и моргнуть, как нахожусь зажатым между отцом и стеной. Игорь держит меня на руках, прижимая всем телом к поверхности позади. Перегар резко ударил в нос, заставляя поморщиться от ужасного запаха. - Что ты… - я старался выбраться, отталкивая пьяного от себя. Управление мной взял страх, который и командовал, чтобы я снова и снова пытался освободиться. Но это выглядело так беспомощно и жалко, что грустно лишь от одной картины. - Тиш… - слово вновь прервалось из-за икоты, - Тише, - Игорь уткнулся в изгиб плеча, шумно выдыхая, - Скажи мне, - провел кончиком носа по шее и за ухом, сильнее сжимая пальцы под бедрами, - Ты любишь меня, м? Каждое его прикосновение (да даже слово!) вызывало отвращение, неприятный ком в горле и панику. По щеке скользнула слезника, но её Игорь тут же собрал языком. Это послужило новым ударом в грудь. Бесполезным ударом... Такой ход действий насильнику пришелся не по душе, что и сподвигло его плотно прижаться своим телом к моему, упираясь лбом о стену. От такой интимной близости меня всего прошибло. В голове крик мешается с белым шумом... Невозможно... ПроснисьПроснисьПроснись! Но это был не сон. И каждая мелочь давала об этом знать. Его тяжёлое дыхание. Горячие руки. Тихое рычание. - Любишь ли ты меня? – он старается сдержать свой гнев, процеживая эти слова сквозь зубы, - Отвечай. Любишь? – нежно оттянул мочку уха, позже робко целуя. Я лишь смог выдавить из себя хлипкое и неуверенное: «Да», окончательно сдавшись под этим напором. Сколько бы я не старался отстраниться, цепляясь за плечи и отталкивая, всё без толку. Оставалось играть по правилам и надеяться на лучшее. - Я не слышу, - грязный шёпот опалял ухо. Он толкнулся вперед, показывая, что терпение на исходе. Я чувствовал, как его пах соприкасался с моим. Внушительных размеров стояк тесно прилегал. И одна только мысль о будущих его действиях вызывала рвоту. - Я люблю тебя. Это ведь правда… Была когда-то! Сейчас я ненавижу его! И очень сильно сомневаюсь, что смогу полюбить вновь. Я закрыл глаза, не желая видеть происходящее. - Не надо… Прошу... - Не перечь. Игорь удерживал меня одной рукой, пока второй блуждал по телу, изучая лапая везде где можно и где нельзя. На эти "ласки" я отвечаю скулением. Моя грудь стала вздыматься чаще, когда его сухие губы прошлись по шее, прикусывая, а потом зализывая пострадавшее место. Горячая влага с языка будто кислотный след, что разъедает кожу. Поцелуи сместились на лицо, покрывая подбородок, скулы, влажные щёки... Несильно, но ощутимо, толкая в грудь пьяного, я попытался снова вразумить его. Грязно. Мерзко. Отвратительно. И этот ложный шанс, что все прекратилось, когда Игорь отпустил меня… Но только вот он тут же прижал обратно своим мощным телом, продолжая прелюдию. Медленно поднимал край свитшота вверх, упиваясь моей безысходностью. Ему доставляли дикое удовольствие мои ничтожные попытки выбраться, мои мольбы и весь этот жалкий вид в общем. Я извивался на месте, опускал руки, натягивал одежду обратно, но все тщетно... Он, вцепившись в ворот, приложил меня о стену, и, воспользовавшись ошарашенностью, рывком стянул кофту. Озноб оковал всё тело, мне трудно дышать... Пальцы Игоря крепко сжимают горло, прекращая поток кислорода. Он смеялся, когда я задыхался и ногтями царапал запястье. Его безумные зеленые глаза блестели от огня азарта. Мои – от слез. - Тош, ты такой… - не в силах подобрать слов, которые смогли бы подойти к данной ситуации, Игорь просто нежно обвёл скулы большим пальцем, спускаясь ниже к контуру губ, надавливая и заставляя приоткрыть рот. Проник внутрь, наслаждаясь моментом, игрался с языком и обвел кромку зубов. Он смотрел прямо в глаза, не позволяя мне увести взгляд и наслаждаясь страхом. Я как последний трус сжался в комочек, подогнув колени. Его палец продолжал блуждать по моему рту, а насильник наверняка представлял нечто иное. И самое страшное, что он легко может воплотить свою грязную мечту, а я ничего не смогу с этим поделать. От этих мыслей вновь зажмурился, представляя радугу, котят и мягкие облака. Как же я хочу проснуться. Открыть глаза и очнуться за пределами этого дома... - Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, - но грубый низкий голос возвращал в реальность. Я не послушался, продолжая держать веки опущенными. Распахнуть их заставил внезапный поцелуй с горьким вкусом алкоголя. Язык пошло вылизывал каждый уголок, проникая все глубже и подавляя рвущиеся наружу крики о помощи. Игорь удерживал моё лицо ладонями, лишая всяческих шансов развернуться и разорвать сей момент. Грубо толкался в мой рот, сплетаясь с языком и обхватывая губы своими. Поцелуй играл на грани больно и мерзко. На мои протесты в виде мычания и хвата на запястьях насильника, следовала грубая сила, которая толкала в стену. Ловкие пальцы Игоря быстро расправились с молнией на моих джинсах, приспуская их. И пока одна рука грубо удерживала мою голову на месте, вторая расправилась с пряжкой ремня, который удерживал его собственные штаны. - Хватит. Мне. Мешать. - отстранившись от красных зацелованных губ, Игорь принялся оставлять багровые метки на шее и плечах, как следует впиваясь в кожу. И когда он услышал тихий, но слышимый стон, который я не удержал, довольно зарычал. В одно движение развернул меня лицом к стене, сковывая руки своим ремнём за спиной. И вот мои джинсы упали в ноги, а за ними и нижнее бельё. Широкая мозолистая ладонь легла в аккурат на ягодицу, сжимая, а секундой позже раздался звонкий шлепок. Резкая боль пронзила тело, отдавая адским пламенем. Уверен, что на этом месте теперь красуется красный отчётливый отпечаток ладони. Игорь по-собственнически ухватился за бедро для удобства, а свободной рукой растирал головкой выступившую смазку по мышечному кольцу. От его как бы расслабляющих действий, я сжимался сильнее. Он чуть шатнулся, немного проникая в тесное нутро. - Нет! - Хм, ты прав... Я надеялся (был уверен!), что сейчас всё прекратится. Но руки мои по-прежнему скованны, а на ноге всё тот же цепкий хват. Дёрнуться или просто обернуться у меня не хватило смелости. Да и вряд ли мне разрешили бы это сделать, ведь следом я почувствовал лёгкий поцелуй в область загривка. Кисть с бедра плавно скользит вверх, стараясь не задеть раны, и останавливается под челюстью. Ситуация подобна ловушке... Игорь сработал как какой-то капкан. В момент он сомкнул пальцы на горле, предотвратив крик, который был вызван грубым вторжением в нутро. Хочется выть от боли, вскарабкаться на стену, уйти от всего этого подальше, рыдать навзрыд... Мои колени подкосились и стоять совершенно невозможно. И если бы не сильные руки Игоря, что удерживали меня в вертикальном положении, то давно бы рухнул на пол. Но туша всё равно тянется вниз, от чего хват на шее душил. Пальцы с трудом проникают внутрь и даже слюна не особо упрощала этот процесс. - Расслабься. Ты делаешь только хуже. Как бы я не хотел прислушаться к совету, сделать это невозможно. Игорю труднее сдерживать своё желание. Растяжка всё больнее, хотя по сути должна облегчить последующую пытку. - Ц, непослушный. Глаза закатываются от нехватки кислорода. Ноги словно вата... - Всё приходится делать самому. Чувствую вместо пальцев что-то больше, но сопротивляться нет сил. Насильник плотно прижался ко мне, приобняв за талию. Жар его тела ощущается через одежду. Он плавно двигает тазом, постепенно ослабляя хват на горле, по итогу убрав руку чуть ниже. Спиной касаюсь его горячего торса, на плече колючий подбородок, а сбитое тяжёлое дыхание прям над ухом... Я хрипел и молил о спасении, но мои молитвы никто не слышал, а жалобный вой Игорь пропускал мимо ушей, наращивая темп и наслаждаясь, как появившаяся кровь упрощала проникновение. Дикие стоны смешанные с нечеловеческими рыками наполнили прихожую, отдаваясь жутким эхом в моей голове. Насильник проникал в тело безжалостно, быстро... Весь его мир сошелся в одной точке. И как же мне "повезло", что я оказался средоточием всего сущего. Он уже был близок к разрядке. Толчки стали прерывистее. С громким стоном пришел к финалу, шумно выдыхая. Я чувствовал, как его семя мерзко облепило стенки внутри, перемешиваясь с кровью. Он привел себя в порядок, наблюдая за тем, как его сперма медленно бежит по внутренней стороне бедра. Ремень спал с рук, громко приземляясь на пол. А за ним рухнул и я, бессильно скатившись по стене. Меня трясло. Но, видимо, этот факт ускользнул из глаз отца больного на всю голову мудака. - С днем рождения, Тош, - его последние слова для меня оказались пустым посторонним звуком. Игорь ушёл. Подогнув колени, обхватил их руками. Слёз уже тупо не осталось. Продолжаю лежать в беззащитной позе, дрожа. Я просто полезная игрушка для него. Не сын. Не наследник. Не помощник. Игрушка. Для развлечения и утоления больных фантазий. Я не чувствовал злости, гнева, ненависти, разочарования. Я ничего не чувствовал. Пропала и та боль, что сопровождала с первых секунд насилия. Я же не заслужил этого… Не заслужил! Я не должен валяться в дверях, использованный как самая дешёвая шлюха с трассы, с засосами на шее. Определенно это был тот самый грустный праздник, который оставил незабываемый отпечаток в памяти. И как бы я не старался, никогда этого не забуду. Сегодня я потерял все яркие краски, который увидел здесь в первый день. Сейчас все серо и однообразно. Спасибо, папа, за День Рождения.