Они не поймут

POV Игорь «Папа» Я был не против слышать это слово от него. Но вот только со дня знакомства с моей настоящей жизнью Антон перестал обращаться ко мне так. Звал по имени, но чаще всего вообще не общался. Хах, я уж и отвык от этого. Отвык настолько, что почувствовал себя монстром. Будто увидел всю картину со стороны зрителя. Или даже со стороны парнишки. Каким ужасным чудищем он меня видит. Ему не нужна была наркота. Ему нужна была поддержка и семья. А я относился к нему как к бродячей псине. Бил, указывал, кричал, но кормил, чтобы не подохла. Ведь тогда мне будет скучно, да? Я такой эгоист... Ничего во мне не изменилось. Антон без сознания лежит на моей кровати весь зашитый и перебинтованный. Мне пришлось попотеть, чтобы заштопать его. Как будто труп восстанавливал после аварии. Такой же холодный и неподвижный... Да даже сейчас казалось, что он не дышит, а его необычно бледная кожа совсем неестественно смотрелась при слабом освещении настольной лампы и так грустно контрастировала с яркими последствиями наказания, которые не были покрыты бинтами. Всю ночь я провел рядом с ним, время от времени проверяя медленный и невероятно слабый пульс. Парень так и не пошевелился. Всего пару часов назад он кричал, просил о помощи, умолял прекратить, срывая голос, корчился в агонии. А сейчас… Чёрт, я ведь мог потерять его! Я не смог сдержать своего демона, который бы с радостью перемолол все косточки. Проявил слабину и вот что вышло. Не знаю сколько прошло времени, но солнце первыми лучами освещало комнату. Я сидел недалеко от кровати, переписываясь с клиентами и часто поглядывая на пострадавшего. В один из таких моментов увидел, как он приоткрыл глаза, осматривая местность. Его руки очень медленно проскользили по телу, нащупывая швы. Тихий стон сорвался с губ мальчишки, который перевернулся на бок, поскуливая. Я подошел к нему, нащупывая пульс на шее. Убедившись в сердцебиении, сместил пальцы выше, поглаживая щеку. Услышал глубокий рваный вдох и скрип койки. А позже мою руку неаккуратно накрыла его холодная ладонь, слабо сжимая. Кисть соскользнула обратно вниз, вслед утягивая и мою. Антон что-то невнятно прошептал, снова отрубаясь. Глаза уже тоже по-тихоньку у самого слипаются. Может действительно и мне стоит немного отдохнуть? Аккуратно прилег рядом, соединив наши руки в замок, и невесомо прикоснулся к холодным пальцам губами. Казалось, прошло всего лишь мгновенье, как я закрыл глаза. Но на часах стрелки показывали пол второго. А Антон по-прежнему лежал в той позе эмбриона, не шевелясь. Но стоило мне убрать свою руку, как он заерзал. Мальчишка потянулся и приоткрыл свои прекрасные очи. Но когда увидел меня, то резко отдернулся, чуть не грохнувшись на пол. Бинты на его груди ослабли и свисали с тела чуть ли не отдельными ниточками, оголяя уродливые швы. - Доброе утро, - я привычно улыбнулся ему, но в ответ лишь испуганный взгляд. Неудивительно. Приблизился к парню, медленно снимая бинты, часть которых прилипла к незажившим ранам. И из-за того, что пара ниточек цеплялась за корочки крови, Антон дёргался, тихо скулил... - Что-то помнишь? – я принялся за разбинтовку рук, которые пострадали не меньше. Каждый кусок открывал особые метки, которые Антон никогда не забудет. Он отрицательно махнул головой в ответ. Внимательно следит за каждым действием, как я нежно держу его руку в своей, а второй снимаю грязные, пропитанные мазью и кровью бинты. - Зачем ты так? – Антон подал голос, но вырвался лишь тихий полухрип. Парень опустил взгляд, рассматривая каждый шов и боясь притронуться хоть к одному. - А сам как думаешь? – продолжаю свое дело, пытаясь поймать глаза подростка. По его щекам текут слезы, которые мне пришлось убрать более-менее чистыми участками бинтов. - Ты заслужил каждую рану, что находится на твоем теле, - я оглядел его с ног до головы, - ты заслужил всё, кроме… - вовремя прикусил язык. Стоит ли ему рассказывать? Не думаю. Он после первого раза пошел на такое. Что будет, если узнает про попытку второго? Сойдет с ума? Вышагнет из окна? В его возрасте самое то. Только о суициде и будет думать. Хотя... он уже... До моей "игры" на его руке была царапина. Явно не я оставил, да и случайно порезаться так сложно. Антон был готов покинуть меня, но не смог. Кишка тонка. - Кроме... чего? - Пойдем, – я помог подняться ему с кровати, подавая руку помощи. К ней прикоснулись холодные пальцы, не в силах сжать сильнее. Мда.. Далеко он не уйдет. Стоило ему встать на пол, как его ноги тут же подкосились. Он промямлил: «Прости», и постарался снова устоять на своих двоих. На это было грустно смотреть. Я подобрал его на руки, не выслушивая нелепых: «Я бы смог сам» и прочее. Направился в ванную комнату, где и усадил его на стиральную машину. Включил теплую воду и под ее потоком намочил полотенце. Стираю запекшуюся кровь, нитки бинтов, пот... Антон шипел, кусал губы, сдерживая стоны, но в основном держался. Он добровольно откинул голову назад, подставляя свободную от ошейника шею под процедуры. Шипы тоже оставили свой след... - С каких пор ты заботишься обо мне? - С тех самых, когда пообещал себе стать твоим отцом. Думаешь, я сорвался из-за того, что ты соврал мне? – полотенце сменила прохладная мазь, что прогнала стаю мурашек по его телу. Хотя, я не уверен, что это от медикамента. - Ты мог погибнуть. Ты хотя бы это можешь понять? Твой организм слишком юн. На марихуане ты бы не остановился, так как она быстро приедается и уже не так помогает забыться. А следующие препараты тебя бы моментально сгубили. - Ну, а тебе-то какое дело? Я же для тебя игрушка. Запросто можешь взять новую из того же приюта… На его шею легла моя ладонь, постепенно надавливая все сильнее. Очень хочется сжать горло и удушить его как беспомощного котенка. Но, услышав хриплый вдох, тут же разжал пальцы. Я промолчал, продолжая обрабатывать тело перед собой. В этот раз было проще, ведь Антон не являлся какой-то куклой. Свежие бинты плотно прилегают к торсу и рукам. Когда Антон потерял сознание, у меня, казалось, остановилось сердце. Мной управлял гнев, а потом и похоть, которая желала добить парня окончательно. Но в момент, когда он сказал: «Папа», всё изменилось... Проснулась совесть. Именно она и заставила поймать мальчишку, заштопать, уложить в свою комнату и не спать ночью, сторожа сон. Я чуть не потерял сына, не сразу заметив, как он убивает себя, видя в голове отца, постоянно избивающего его. Он сам выбрал эту тропу. Где я был? Я отец и мой сын убивал себя страшным ядом... - Тебе нужно принять лекарства и перекусить. Заглянул в голубые омуты. Ох уж эта синева, в которой тонешь без сопротивления. Он — единственное море, в котором мой инстинкт самосохранения равен нулю... И когда я в нём тону, то с улыбкой иду ко дну. Антон еле заметно кивнул и потянулся ко мне, но за секунду отдернул руку, будто обжегся. Прижал к себе, обиженно опустив глаза, и обвел по памяти татуировку, которая и напомнила про правило номер три. Но скорее всего личная неприязнь ко мне не позволяет телесной близости. Я не удержался и провел по его щеке костяшками, большим пальцем накрыл губы, оттягивая нижнюю. Это так необходимо. Необходимо, чтобы этот мальчик принадлежал только мне. И желательно, чтобы все об этом знали. - Мой мальчик, - чтобы хоть как-то развеять напряженную атмосферу, я потрепал его волосы и мягко улыбнулся. - Твой... ××× Уже на следующий день Антон мог сам передвигаться по дому, правда, прихрамывая. Он сказал, что в его одежде некомфортно. Мол, она задевала незажившие раны и жутко натирала. Я предложил взять мою. Сначала он немного замялся, очаровательно смущаясь, но все же согласился. И как же, черт возьми, ему идет. Мой мальчик ходит в моей одежде, скрывая мои метки, в моем доме. Но даже этого для меня было мало. Недостаточно мой. Он стал слишком холоден по отношению ко мне. Даже ещё холоднее, чем был. Сегодня во время очередной процедуры не проронил и слова, а мои попытки завести диалог проваливалились. Парень молча сидел на стиралке, зажмурившись, и терпел легкое пощипывание от обработки. Я аккуратно снял старые бинты. Полотенце пропитанное теплой водой, приятно скользило по шее, покрытой отпечатками от сигарет и глубокими ранами от шипов, юношеским плечам, дрожащим рукам, на одной из которых красуется татуировка, бокам, медленно вздымающейся груди и по спине, на которой отчетливо видны широкие следы от ремня. Плавными, массирующими движениями втирал мазь на пострадавшие от огня места, а спиртом протирал раны, образованных под лезвием ножа. Антону не нравятся эти утренние процедуры в отличии от меня. Именно во время них я могу спокойно прикасаться к его обнаженному телу, изучая каждую метку. Жаль, что засосы уже сходят. А оставить новые... Я медленно потянулся к шее, прикрыв глаза, но жалобный всхлип меня остановил. Разочарованно вздохнув, вернулся в исходное положение, продолжая оказывать медпомощь. Ещё один небольшой плюс – это кошмары. После того наказания Антона преследуют кошмары, от которых он частенько просыпается с криком в холодном поту. В добавок у него плохое самочувствие, которое может потревожить той же ночью. Я решил, что он будет спать со мной, а все его последующие "но" не действуют против первого правила. Парень без восторга вырубается у меня под боком каждую ночь. Конечно приходится кормить его таблетками для лучшего сна. Каждый раз, когда эффект снотворного побеждает организм, обнимаю хрупкое тело, прижимая к себе. Зарываюсь в копну волос, жадно вдыхая запах мальчика. Усыпаю поцелуями загривок и плечи. Приспускаю его шорты с бельём, оглаживая ягодицы. Сдерживая свои стоны в изгибе шеи Антона, плавно толкаюсь вперёд. Снимаю и собственные боксеры, шумно выдыхая. Стояком веду меж ягодиц. Надавливаю головкой на вход, но не проникаю в нутро. Дразню себя этой малостью. Двигаю тазом туда-сюда, плотно прижимаясь к спине мальчика. Ухватился за его бедро для удобства. Изливаюсь на спину и убираю следы преступления краем одеяла. Целую бледную кожу в последний раз и переворачиваюсь на другой бок. Как только я закончил перебинтовывать Антона, он поспешил надеть мою футболку, нелепо стараясь натянуть ее. Это заставило меня улыбнуться, но от сей милой картины отвлек трезвонящий телефон. Глянув на дисплей, я замешкался. Палец застыл над экраном, не решаясь провести ни на сброс, ни на ответ. Всю ситуацию усугублял парень, что сидит напротив, наблюдая за мной. Я потрепал кудрявые волосы, делая вид, что все хорошо, и покинул пределы маленькой комнатки. Мне пришлось выйти на балкон. Зажав сигарету меж губ, поджёг бумажный конец. Затянулся и перезвонил абоненту. - Ну наконец-то, блять! Топор, ты ахуел или да? Куда пропал? Лето к концу подходит, а от тебя ни слуху, ни духу! Как же я давно не слышал его голос. Мой лучший друг. Со школьных времён были не разлей вода. Столько пережили вместе, а сколько натворили… Он не просто друг. Он мой брат, которому можно доверять. До появления Антона мы ежедневно что-то творили вместе, ночуя где-то за пределами города, вызывая шлюх и напиваясь до беспамятства. Хорошие были времена... А потом решил, что я готов к появлению Антона в моей жизни. И общение с Владимиром снизилось до нуля. Я проводил время с сыном двадцать четыре на семь, напрочь забывая о старых друзьях и знакомых. Они каждый день звонили, но все звонки обрывались холодными смс по типу: «Я занят». Признаю, иногда я хотел ответить нормально и провести выходные где-нибудь в клубе, забывая всё на утро, но в этот момент взгляд падал на Антона, который так старался угодить мне, иногда перебарывая свои силы. В мою жизнь ворвались отцовство и воспитание, вытесняя ночные гулянки и безответственность. Пришлось забыть о литрах алкоголях и оргиях, которые когда-то устраивал. После работы сразу же домой, где ждут. Ждут и ненавидят. Изначально в планах не было западать и облизываться на сына. Да и втягивать его во всю эту бандитскую жизнь не было желания. Он сам виноват в этом. Слишком глуп, но красивые глаза, кудрявые волосы, чуткий аромат, нежная кожа... Это все компенсирует отсутствие мозгов. - Были на то причины… Уж поверь, - стряхивая пепел в пепельницу, не смог сдержать улыбки. Всё-таки я соскучился по этому безбашенному придурку, которого не видел достаточно долго. Соскучился и по тем беззаботным и отрывным временам, когда не надо было нести за кого-то отвественность. - Ага, какие же такие причины заставили забыть меня? - Семейные. - Не то, чтобы я обиделся, но ты разбил мне сердце, - после последовал смех, который я подхватил. Раньше я мог доверить ему что угодно. От детской тайны и до собственной жизни. Но скрыл, что я теперь официально отец. Просто однажды пошел в приют за сыном, толком не объяснившись. И далее ни с кем не общался. Просто будто пропал без вести. Хотел позвонить и объясниться, но каждый раз не решался. Боялся чего-то... Осуждения? Слово за словом и я не заметил, как напряжение ушло, а я с легкостью отвечаю собеседнику. Простой повседневный разговор ни о чем, глупые шутки и воспоминания. Все шло прекрасно, пока… - Не хочешь заскочить в гости? Проведать старого друга? - Я не смогу, - опустив голову, я перевел взгляд на мальчишку, который пытался найти какую-то особенную книгу в моем стеллаже. Указательным пальцем водил по корешкам как старых, еле дышавших книг, так и новых, что были куплены относительно недавно. Антон доставал некоторые, открывая их и изучая. Но, видимо, его они не заинтересовали и поэтому отправились обратно на полку. - Нет, ты сможешь, ясно? Я не принимаю отказов. Ты приедешь, - уверенность в его голосе заставила даже меня задуматься. Хотя выбора как такового не было. Либо я соглашусь и еду к нему, либо отказываюсь и он едет ко мне. - Но… - Бла-бла-бла, дешевые отмазы для мамочек, - он даже не дал мне договорить, тут же перебив, - Даже не думай наебать меня, слышишь? В сто первый раз не прокатит. Мне откровенно похуй какие у тебя дела. Ты притащишь свою задницу ко мне. - Если я скажу: «Нет», ты же не отстанешь? – я устало потер переносицу, уже жалея о том, что взял трубку. - Абсолютно верно. Сегодня в восемь. - Сегодня!? Может быть хотя бы завтра? - Не-не-не. Сегодня, чел. Иначе завтра у тебя планы, послезавтра переезд, на следующий день кошка рожает. - Я приеду не один, - не отрывая глаз с Антона, который неуклюже привстал на цыпочки в надежде найти что-то, что угодит его душе, я начал жутко сомневаться в своих словах. Но назад дороги уже нет. Я не могу обманывать своего друга. В глубине души я знал, что рано или поздно этот момент произойдет. Но я же не думал, что настолько рано! - Ммм, честно, мне похуй кого ты приведешь. - Буду на месте в восемь… - Так бы сразу, Топор, - он повесил трубку, оставив меня наедине с мыслями. «Топор» Как же я долго не слышал это. Этот псевдоним подарили на каком-то празднике, о котором я помню целое ничего. Но это как-то приелось и стало моим вторым именем. Но… это имя исчезло так же, как и бунтарная жизнь. Может, оно и к лучшему. Антону не за чем знать мое прошлое. Но я должен пойти с ним. В эту цитадель похоти и разврата. Оставлять его здесь не вариант. Сомневаюсь, что он послушается моего: «Не смей курить траву» и «Не пытайся сдохнуть», и будет тихо мирно посыпать в своей кровати. Прокручивая мобильник в руках, я словно хищник наблюдал за Антоном. Он до сих пор вертится около стеллажа. Раньше не примечал в нем любовь к литературе. Только комиксы могли завоевать его внимание. Такой домашний и беззаботный. Хочется подойти сзади, обнять, положив подбородок на макушку, нырнуть руками под футболку, прижать к себе, вдыхая его неповторимый аромат, смешаный с запахом медикаментов. «Мой» - Что-то конкретное ищешь? Незаметно подкравшись сзади, я нежно положил руку на его плечо. Парень вздрогнул, выронив книгу из рук. - Прости, - он поспешил поднять книгу, поскорее сбрасывая мою ладонь с себя. Хах, для него боль приятнее, чем мои касания, - я, да.. Нет.. То есть что-то, что поможет... Эм.. Отвлечься..? Убить время? Я… - каждое слово ему дается с трудом. Предложения обрываются, а он не может нормально сформулировать мысль. Глаза были устремлены на меня. Он как будто просил помощи, но вслух сказать не может. Антон дрожал, а его голос был выше обычного. Он отошел на пару шагов назад, чувствуя, что я понемногу вторгаюсь в его личное пространство. Не признается, засранец, что его ломает. Хочет еще. Очередную "последнюю". Но на него уже и так без слез не взглянешь. Все тело дышит швами… В голове до сих пор играют картинки, как я помогаю ему забыть о наркотиках. Беру за бедра, поцелуями срывая слова благодарности, и помогаю… И пока Антон стоит, вжавшись в стену, как провинившийся ученик, я напрочь забылся в своей фантазии. Непристойно долго вглядываюсь в голубые глаза и на искусанные губы, которые уже представил на…. - Поможешь? – одно слово, сказанное куда-то в пол, выбило все грязные мысли одной волной, заставляя вспомнить, что передо мной не развязная партнерша на ночь, а сын, который нуждается в помощи. Он прижал к груди книгу, ожидая худшего. - Конечно. Советую быть готовым к семи. Проветрим твои мозги. - Мы куда-то поедем? – детское любопытство в его голосе, вызвало добрую улыбку. Но он был не в восторге. Стоило мне кивнуть в ответ, его пальцы сжались на картонной обложке. - Я не хочу, - слишком уверенно прозвучало. - А я тебя и не спрашивал. Ставлю перед фактом. Будь готов к семи. - Игорь, но... - Пожалуйста, пока не поздно. Просто заткнись, - грубо отдернул его руку, больно сжимая запястье, - Насколько я помню, тебе запрещено мне противоречить, - поднимая конечность настолько высоко, что Антону пришлось встать на носки, я потянул его на себя. Наши тела соприкоснулись и тут же послышался хриплый вдох. - Не так ли? М? Вывернул его руку так, чтобы перед голубыми омутами сверкала татуировка. В таком положении Антон не в состоянии сопротивляться. Висит как кукла, отвернувшись от меня. - Да… Так... Быстро разжав пальцы, я садистки улыбнулся, когда Антон рухнул на колени передо мной. Закусив нижнюю губу, наблюдал, как он нелепо пытается поднять выпавшую книгу, избегая контакта со мной. Хочется сесть рядом, пальцами обвить его горло, сжать так сильно, чтобы он жалкими попытками старался урвать глоток воздуха. Приблизиться к его губам настолько близко, чтобы почувствовать на своих сбитое дыхание. - К семи, - оставив его одного, поспешил удалиться. Уже в дверном проеме услышал тихое: «Ненавижу», но решил не обострять на этом внимание. Притвориться, что ничего не было. Но стена в другой комнате пострадала от удара.