Смерть? Жизнь? Что же...

Я ведь даже предположить не мог, что мой друг сам, добровольно, сдастся полиции. И самого Бельфегора я винить ни в чем не могу, вижу, что ему и без моих нападок плохо, ведь в отличие от меня, ему Расиэль не просто какой-то друг, а родной брат. Даже сейчас, по прошествии трех часов с момента поимки «Потрошителя», младший близнец пребывал в подавленном состоянии. Владеющие им ярость, и одновременно с тем печаль, да и безысходная обреченность были будто материальны и осязаемы, полностью поглощая окружающее пространство. И, думаю, никто и ничто не способно сейчас его расшевелить, что неудивительно. Окна закрыты, шторы задернуты, во всей квартире царит тьма, лишь в зале, где мы расположились, темноту разбивал тусклый свет торшера. Казалось бы, младший близнец уснул все так же в кресле, ведь он за прошедшее время ни разу не сменил позы, не произнес ни звука, но на самом деле это не так. В царящей атмосфере дверной звонок прозвучал отнюдь устрашающе и зловеще. Я хотел уже было подняться, про себя проклиная позднего гостя, заявившегося так не вовремя, но меня опередил Бельфегор. Проходя мимо занятого мной дивана, слегка растрепал мои зеленые волосы, и, махнув рукой, показывая, чтобы я не напрягался, вышел в прихожую, включая свет. В его прикосновении совсем не чувствовалось напряжения. Это казалось несообразным с его настроением, и преобладавшим в последние часы унынием. Щелкнул замок, а ожидаемых, хоть каких-то, слов не последовало, оттого продлевая безмолвное время. – Простите, вы по какому вопросу? – голос Бел-семпая показался таким вежливым. Хотя, это не удивительно, я практически ничего не знаю о нем. – Я, собственно, старый знакомый Франа, и мне необходимо с ним поговорить. Позволите войти? Мукуро. Похоже, семпай был прав, предполагая, что от вопросов полиции мне не уйти. Еле слышный хлопок закрываемой двери, легкий стук снимаемой обуви. И вот уже оба парня появляются в зале. Теперь мне понятна заминка в дверях – Мукуро одет полностью по форме. Бельфегор подсаживается рядом со мной на диван. – Фран, извини, что я так поздно, но мне необходимо поговорить с тобой о Расиэле Лорено, – Мукуро не остается другого выбора, кроме как разместиться в кресле, подозрительным взглядом изучая блондина в моей квартире. – Ты же знаком с ним? – Ну да, знакоом. Он мой однокурсник. Странно. Я ни капли не волнуюсь, будто всю жизнь только и делаю, что вру полиции, умалчивая об известных мне ужасных преступлениях, более того, в которых я и сам отчасти участвовал. Да и мое вечно не выражающее эмоций лицо в данных обстоятельствах только на пользу. Мукуро хотел уже задать следующий вопрос, но любопытный голос Бел-семпая остановил его. – Ши-ши, – улыбается своим извечным широким оскалом, – а причем здесь мой невыносимый брат-близнец? – Невыносимый? Что же вы так о родном брате нелестно отзываетесь? – по ехидному взгляду Мукуро могу предположить, что Бельфегора он в чем-то подозревает. – Мы с ним не в самых лучших отношениях. С детства терпеть друг друга не можем. И из-за того, что родились близнецами всегда соперничали и соревновались во всем, желая доказать, что каждый из нас лучше второго. Либо Бел-семпай хорошо врет, либо все на самом деле так и было в отношениях братьев в детстве, ведь сейчас все по-другому. Я видел, насколько эти двое близки, как переживают друг за друга, и, по-своему, наверное, даже любят. – Оя, а в убийстве людей тоже соревновались? – Что? – черт. Довольно неожиданный вопрос вот так, в лоб. – Убиийств? – Ши-ши... – улыбка семпая медленно исчезает. Бельфегор великолепный актер. – Хотите сказать, мой брат?.. Расиэль и есть Потрошитель? – Именно. Его поймали прямо на месте преступления, и при допросе в участке он сам во всем сознался, – неизбежность полного осознания реальности вновь и вновь вызывает угнетающие мысли. – Вы разве телевизор не смотрели? Последние пару часов это самая горячо обсуждаемая тема на всех каналах, ку-фу-фу. – Нам как-то не до телевизора было, – Бел-семпай привалился сбоку, подбородком упираясь мне в плечо, удобнее устраиваясь на диване, но и не забывая показывать удивление и искреннюю ошарашенность такой новостью. – Вот как? Тогда спрошу еще вот что. Где каждый из вас был сегодня в районе трех часов дня и около шести часов вечера? – Мукуро смотрит по очереди на нас с Бельфегором, ожидая ответа, и лишь от того, что мы скажем, будет зависеть многое. – Днем мы сидели в кафее, недалеко от центра, а потом были у меня, – пытаюсь немного отпихнуть от себя блондина, создававшего тяжесть на плече. – И чем же, позвольте узнать, вы занимались, что не было дела до телевизора? – не люблю я эту хитрую ухмылочку моего бывшего репетитора, но и что ответить более правдоподобного не знаю. – Ши-ши-ши, продолжали наше свидание,– блондин довольно развратно улыбается и, как бы в подтверждение своих слов, легко обнимает меня за талию, прижимаясь плотнее. Господи, что он несет? Какое свидание? Смотрю на него растерянным и немного возмущенным взглядом, но на Бельфегора это не возымело никакого эффекта. Но вот Мукуро вполне мог принять это за смущение, которое в свою очередь подтверждает слова младшего близнеца. – Вопрос не по теме, но как долго ты собирался это скрывать от меня? – ишь как развозмущался. Значит, поверил, и придется мне поддерживать эту ложь. Не было никакого удивления, ведь когда-то мы с ним обсуждали уже эту тему, когда однажды я понял, что меня одинаково привлекают как девушки, так и парни. – Ну, не знааю, какое-то время. Скажи я тебе об этом, ты бы не поверил. Знаешь ведь, что обычно мои отношения ни с кем долго не деержатся, – мне все-таки удалось скинуть с себя недовольного таким поведением семпая. – Оя, тут ты прав. И как же ты познакомился с... – смотрит на Потрошителя. Похоже, о родственниках Расиэля они справку еще не наводили, и, следовательно, о Бельфегоре не знают. – Бельфегор, – представившись, блондин кивнул в знак знакомства, – а фамилия и так догадаетесь какая, ши-ши. – Случаайно. Я с ним месяца два назад в торговом центре столкнулся, ну и подумал, что это Расиэль, в ответ получив истерику на тему: «Ши-ши-ши, как ты, жалкая жаба, мог перепутать меня с этим придурком!», – для правдоподобности передразниваю смех и манеру разговора блондина. – Ши-ши, – шипя Бел-семпай отвешивает мне легкий подзатыльник, – земноводное, не смей так неправдоподобно копировать меня! – Ку-фу-фу, – как повезло, что семпай отреагировал на мою реплику о себе любимом именно так, как и было надо. – Мукуро, вот виидишь? И так всегдаа. Мне приходится терпеть подобное обращение к себе, несмотря на связывающие нас отношения... – Ладно, мы немного отвлеклись, – он повелся на ложь, я уверен в этом. – Фран, мог ли вчера Расиэль заходить к тебе? Ведь вчерашнее его нападение, о котором мы еще утром с тобой разговаривали, было совсем рядом с твоим домом. – Вполнее. Ведь на занятия я вчера не ходил, и он мог решить занести мне конспеекты. Телефон-то я забыл после работы включить и позвонить бы мне не получилось, а так как живет он не очень далеко, минут пятнадцать пешком, как раз в той стороне, куда... – до меня самого только дошло, что детали моей утренней лжи так вписываются. – Куда шел тот человек, которого я видел. И вот тут я растерялся. Неужели Расиэль еще вчера вечером, подробно выслушав наши с Бельфегором рассказы о встрече в переулке под аркой, продумал абсолютно все? Ведь сказать о том, в какую сторону ушел, якобы, Потрошитель была его идея. – Хорошо, – видя мой оторопелый взгляд Мукуро похоже решил пока больше ни о чем не спрашивать. Он же думает, мы только что узнали от него же о Расиэле. – Завтра в обязательном порядке жду вас обоих в моем кабинете в участке, для дачи более подробных показаний. Следователь поднялся и, попрощавшись, вышел, обулся и покинул квартиру. И снова Бел-семпай не дал мне встать и сам закрыл за Мукуро дверь. Ничего не спрашивая, блондин принес с кухни давно мной купленную, но так и не открытую бутылку мартини и два бокала. Разлив напиток по бокалам до краев, один впихнул мне в руки, второй взяв себе, сел вплотную рядом. А я и не против. Выпив содержимое одним махом, я уже сам прижался к теплому боку Потрошителя, заглушая нараставшее чувство одиночества. Это отчасти даже смешно – несостоявшаяся жертва ищет моральной защиты у своего неудавшегося убийцы. – Бел-семпай, и что теперь? – А теперь, Лягушка, ты просто обязан скрашивать мою жизнь, – отставив подальше пустые бокалы, с грустью обнимает меня. – Ведь только мы двое, за исключением Расиэля, знаем настоящую правду о Потрошителе... Так, обнимаясь, мы и просидели всю ночь напролет, сопереживая и согревая друг друга. Ведь близкого нам обоим, пусть и по-разному, человека нет рядом, и вряд ли он когда-либо к нам вернется.