Семнадцатая лишняя

- Увидеть невидимое или пять признаков того, что лидер вашей команды лишается рассудка, - пробормотала Кэндис себе под нос. Она сидела на сломанном деревянном ящике неподалеку от входа в корпус и, вытянув шею, наблюдала за метающимся по полю Риком. Она была уверена в том, что шериф не просто проверяет границы или совершает пробежку, а гоняется за чем-то, существующим для него одного. Кэндис страдала от собственной бесполезности, отчаянно перебирая в голове сотни идей, силясь подыскать чудотворный план исцеления душевных ран Граймса и устранения разлада в группе. Жаль, что вудберийцы оказались плохими парнями, вдруг у них там завалялся психотерапевт с высшим образованием… Задумавшись на минуту, она потеряла из виду Рика, а когда вновь отыскала его глазами, то застала мужчину возле трех могил. Правда, спустя мгновение, он разочарованно бросился от них прочь. Кэндис словила себя на мысли, что хочет при первом же случае, когда это будет хоть мало-мальски уместно, попросить убрать третью могилу, предназначенную для Кэрол и, к счастью, пока совершенно ей ненужную. Когда Рик забрел так далеко, что окончательно пропал из ее поля зрения, девушка встала и неуверенно потопталась у двери, ведущей в тюремный блок. Продолжать прохлаждаться тут не имело смысла, но и возвращаться к камерам не хотелось. Там бушует разгневанный Гленн, там Мишонн с подозрением косится на каждого шевельнувшегося лишний раз, там, в конце концов, расхаживает, покачивая своей драгоценной шляпой, Карл, который с недавних пор начал пугать Кэндис своим суровым взглядом и бесстрастным каменным выражением лица. Впервые стонущие и хрипящие за забором мертвецы казались ей компанией куда более приятной и душевной, нежели человеческое общество. Решившись все же вернуться в корпус и едва переступив порог, она моментально поняла, что выбрала самое не подходящее время – разгорался новый спор. Бочком протиснувшись мимо всех собравшихся к дальнему углу, она опустилась на холодный пол, обхватив руками колени и навострив уши. При упоминании Мишонн об аквариумах, в которых Губернатор держит головы своих свергнутых врагов, Кэндис вздрогнула, вспомнив, как сама однажды сравнила ходячих с аквариумными рыбками. Она никак не могла определить для себя, какую сторону поддерживала: воинственного Гленна, рвавшегося устранить конфликт с Губернатором самым радикальным и кровавым путем, или Хершела, считавшего верным решением покинуть тюрьму. Чего ей точно не хотелось, так это вновь скитаться по дорогам. От одних воспоминаний о прошедшей зиме можно было содрогнуться. Да это просто пятизвездочная тюрьма, уж если сравнивать их нынешнее положение с прежним образом жизни! Но убийство Губернатора – идея сумасбродная, необдуманная и чрезмерно жестокая. Кэндис торопливо вскочила и порысила вслед за Карлом, которого отправили открыть ворота. Поравнявшись с пареньком, она взволнованно воскликнула: - Ты не думал о том, чтобы поговорить с отцом? Карл смерил ее тяжелым, совершенно не детским взглядом и нахмурился. - Он сейчас явно не в лучшей форме и я подумала, что ему не помешала бы поддержка семьи, - осторожно, словно ступая по тонкому льду, продолжила девушка. – Чтобы он мог вернуться в строй и образумить Гленна. - А ты уверена, что его следует образумить? – хмыкнул Карл, касаясь рукой козырька шляпы. - Нельзя лишать Губернатора жизни. - Ты передумаешь, когда он явится сюда, чтобы убить нас первыми, - холодно отозвался младший Граймс. - Нам нужно остаться людьми! – возмутилась Кэндис. - Нам нужно остаться живыми, - возразил Карл. Взревел мотор, авто Гленна пролетел мимо них и мальчик заторопился запереть ворота обратно. Кэндис мысленно отвесила сыну шерифа, упрямо отказывающемуся быть ребенком, как ему и надлежит, оплеуху. Что ж, если Карл отказывается помочь папуле, она сама навестит визит новоиспеченному охотнику за привидениями. Рик все еще бродил там, где она видела его последний раз – вдоль ограждения, что-то неустанно выискивая в кустах. Выбравшись через дыру в заборе наружу и тщательно залатав ее, девушка прошла через полосу сорняков и, остановившись в паре метров от шерифа, негромко окликнула его. Впрочем, ей пришлось повторить его имя дважды, каждый раз увеличивая громкость, прежде, чем он наконец обратил на нее внимание. Хотя он смотрел на нее в упор, Кэндис не была уверена, видит ли ее мужчина и понимает ли вообще, кто именно перед ним. Неожиданно он резко оглянулся назад и всплеснул руками. Не успела Кэндис моргнуть, как Рик покрыл те метры, что разделяли их, и ухватил девушку за воротник футболки. - Я уже почти догнал ее! – прошипел он, тыча пальцем в заросли. – Что тебе нужно? - Вообще-то я пришла, чтобы наябедничать на Гленна, - сказала Кэндис и попыталась отстраниться от мужчины. – Ты должен вернуться. Есть дела, требующие твоего немедленного вмешательства. Он отступил на шаг назад и глухо произнес, вновь уставившись на кусты: - Вернись в тюрьму. Здесь небезопасно. - Это чертовски заботливо, сэр! – воскликнула Кэндис, топнув ногой по земле так, что в воздух взметнулось облачко пыли. Она огляделась по сторонам, ожидая увидеть хоть что-то, за что еще можно ухватиться и, заметив приближающегося к забору Хершела, ринулась туда. - Ну как он? – протянул тот, кивая на Рика, вновь пустившегося осматривать высокую траву. - Можем начинать обивать стены его камеры войлоком, - фыркнула Кэндис, сложив руки на груди. - Ему необходимо оправиться от стресса. - А нам что в это время делать? Пока мы будем заваривать Рику ромашковый чай, Гленн сцепится с Губернатором и развяжет Третью мировую с Вудбери. - До этого не дойдет, - голосом совсем не таким уверенным, как хотелось бы Кэндис, сказал Хершел. - Сделай с ним что-нибудь. Пропиши какие-нибудь антидепрессанты, пока Кэрол не пришлось вязать ему смирительную рубашку. - Я поговорю с ним. - Лучше сразу антидепрессанты. Хершел мягко улыбнулся и велел ей возвращаться в корпус. Все еще сердито сопя и морща лоб, Кэндис побрела к дыре в ограде. Она уже практически добралась до цели, когда в зарослях за ее спиной что-то отчетливо хрустнуло, как если бы кто-нибудь неосторожно наступил на ветку. Девушка впилась взглядом в чащу, ожидая, когда на свет явится ходячий, но его все не было. По спине поползли мерзкие мурашки. Что, если Гленн прав и в кустах засели шпионы-вудберийцы? Что, если хворь Рика передается воздушно-капельным путем и слуховые галлюцинации теперь радуют и ее тоже? Она так и стояла, глазами прожигая стену из листвы, одолеваемая любопытством, страхом и осторожностью. В конце концов, выхватив из-за пояса нож, она обошла водоем и ступила под тень деревьев. Прячась за стволом каждой второй елки, она крадучись шла за едва различимым звуком. Вскоре она наткнулась на его источник. На примятой траве растянулась наполовину обглоданная туша оленя. Весь бок животного был разодран в клочья, а в гниющем мясе, над которым с мерным жужжанием кружило полчище мух, копошились опарыши. Перед оленем, опустившись для такого случая на пятую точку опоры, сидел ходячий и пиршествовал во всю, покрытой струпьями рукой зачерпывая то, что когда-то было кишечником зверя, вместе с жирными извивающимися личинками. То, что Кэндис приняла за хруст ветки, на самом деле было хрустом костей. Она расправила плечи и с облегчением выдохнула, для себя отмечая, что не чувствует к этой картине никакого отвращения. Ходячий шумно втянул носом воздух и поднял голову, обращая к ней мутные глаза, похожие на желтые мячики для пинг-понга. - Чего вылупился? – добродушно усмехнулась Кэндис, пряча клинок в ножны. В ответ мертвец щелкнул челюстями и на землю посыпались плохо пережеванные опарыши. Она повернулась к тюрьме и услышала первый выстрел. Он прозвучал так громко, что она невольно вздрогнула, испуганно подумав, что стрелок стоит прямо за ее спиной. Но через мгновение началась настоящая стрельба, доносящаяся до нее от стен тюрьмы. Ей хватило пары секунд, чтобы понять, как сильно она ошибалась в Губернаторе, наивно полагая, что он не тронет их группу. И тогда Кэндис побежала. Она так спешила, что едва не выпрыгнула прямо под пули, со свистом рассекавшие воздух там, где еще пару минут назад девушка беседовала (если это можно так назвать) с Риком. Самого Граймса она разглядела не без труда – тот практически вжался в землю за мостиком. Заметив Кэндис, он энергично замахал ей рукой, призывая немедленно убраться прочь с открытого пространства. Девушка нырнула за дерево и вернулась назад, в густые кусты. Горячая волна адреналина разлилась по всему телу и Кэндис сделала несколько глотков воздуха, стараясь взять в узду приступ паники. Как только такой маневр ей удался, она бесшумно выползла из своего убежища и пустилась трусцой по подлеску, высматривая стрелков. Неожиданное открытие заставило ее замереть и хлопнуть себя по лбу. Проклятый пистолет, пистолет, который она ненавидела и в котором постоянно нуждалась, вновь был необдуманно оставлен ею в тюрьме. Это превращало ее из бойца в мишень и делало совершенно бесполезной в сражении. Готовая искусать саму себя за такую жуткую оплошность, Кэндис прекратила метаться по чаще и прислушалась. Звуков было так много, что отделить их друг от друга представлялось почти невозможным и они сливались в сплошной громогласный шум. Она высунула голову из сплетения ветвей и оценила обстановку. Где-то за перевернутым автобусом мелькнул силуэт Мишонн, какое-то движение наблюдалось и у входов в корпуса, а на одной из вышек крутился человек, но отсюда Кэндис не могла разглядеть из какой он группы. Ее внимание тут же привлек автомобиль и двое стрелков, неподалеку от которых она и очутилась. Она могла поклясться, что мужчину, который наверняка был тем самым Губернатаром, перестрелка весьма и весьма забавляла. Он то и дело пускал несколько очередей в воздух и довольно скалился, взирая на поединок своим единственным глазом. Кэндис нервно сглотнула, взвешивая все плюсы и минусы своей позиции и приходя к выводу, что отсюда она не сможет нанести никому никакого вреда. Тогда она выступила из прикрытия спасительных деревьев, пытаясь остаться незамеченной и подкрадываясь к Губернатору так медленно, как если бы приближалась к африканскому льву. Но лев заметил ее. Сафари провалилось. Мужчина повернулся к ней так внезапно, что Кэндис едва не выпустила нож из рук и замерла, невольно робея. На лице Губернатора появилась еще более плотоядная улыбка и Кэндис быстро поняла, что меньше всего на свете он боится девчонку с зубочисткой в руках и наигранно-воинственным видом, стоящую в десяти метрах от него. Он даже не направил на нее оружие, а его напарник и вовсе не обратил на нее внимания. Кэндис стряхнула с себя оцепенение и решила, что Губернатор уж слишком уверен в собственной неуязвимости, раз за год апокалипсиса не научился видеть угрозу в маленьких злых девочках, защищающих свой дом. Она занесла руку, но неожиданно для самой себя выронила нож и пошатнулась. Как-то не сразу Кэндис сообразила, что падает и успела услышать смешок Губернатора прежде, чем кто-то выключил звук. Тишина наступила замогильная. На какую-то кошмарную, бесконечно длинную секунду мир превратился в сплошное смазанное пятно. Затем резкость вернулась и Кэндис увидела, как рукав ее футболки из серого становится бордово-красным. Все это немыслимым образом успело произойти до того, как ее тело соприкоснулось с землей, а когда это случилось, к Кэндис возвратилась способность думать и, к ее ужасу, чувствовать. Боль вспыхнула с такой силой, что девушка уверилась – ей оторвало руку по самое плечо. Где-то в тонущем сознании промелькнула глупая мысль, что Мэрл сможет сделать для нее протез, а следом за ней другая, раздраженная, о том, что этого уж никак не случится, потому что, во-первых, Мэрла здесь нет, а во-вторых, ее самой скорее всего сейчас не станет. Но получив затрещину от собственного инстинкта самосохранения, Кэндис торопливо пришла в себя и осознала, что ее рука там, где ей следует быть, и даже с полным набором пальцев. Над ее головой громыхнул выстрел, затем другой и третий. Кэндис задрожала всем телом и поползла к высокой траве, цепляясь животом за какие-то корешки и сдирая колени об острые камушки. Хотя какая-то ее часть и понимала, что пули пущены Губернатором и что тот уже убил бы ее, если бы не хотел развлечься, заставляя убегать, прокладывая себе путь ползком, никогда в жизни ей не было так страшно, как в ожидании того мига, когда одна из них все же попадет в цель. Спустившись почти к самой воде, Кэндис зажала себе рот уцелевшей рукой, чтобы не закричать в полный голос. Когда истерика перешла в глухие рыдания, она убрала ладонь от лица и схватилась за раненное плечо, чувствуя, как кровь струится по рукаву, по пальцам, по волосам… Она ненавидела и свой ненужный героизм, и чертову самоотверженность, и Губернатора, и стрелка на вышке, который оказался вудберийцем, подстрелившим ее. Автоматные очереди не утихали еще целую вечность, а затем взвизгнули шины и Кэндис предположила, что Губернатор со свитой умчались в свою крепость. Она знала, что запах крови привлечет ходячих, но у нее едва хватало сил, чтобы не терять сознание, что уж тут говорить о подъеме на ноги! Наверное, ей стоило беспокоиться о том, кто еще был достаточно неосторожен, чтобы нарваться на пулю, но она не могла думать только о терзавшей плечо боли. Хриплым надтреснутым голосом она позвала на помощь, но этот зов вряд ли был громче шелеста травы, в которой она имела честь так удачно спрятаться. Наконец, где-то сбоку раздался топот ног, слишком расторопный, чтобы принадлежать ходячему. - Спиногрызка, ты там коньки еще не отбросила? – участливо поинтересовался голос с явно сквозящей в нем издевкой. В голове Кэндис промаршировали все непечатные слова, какие только ей доводилось услышать прежде. Она опечалено констатировала, что у нее нет никаких сил произнести их вслух. - Да отвали ты, Мэрл! – рявкнул второй голос и из тумана выплыло лицо Дэрила, нависшее над ее собственным так близко, что пряди его отросшей челки защекотали Кэндис нос. Ей показалось, он пытается сделать ей рентген черепа. Она даже убрала руку от раненного плеча, чтобы показать, какой из ее частей тела нужна срочная медицинская помощь. - Знаешь, что обычно делают с загнанными девчонками?.. – вкрадчиво произнес Мэрл. - Отвали от нее! – взревел Дэрил, исчезая из ее поля зрения. Похоже, Диксон-старший успел неслабо вывести своего брата из себя. - Ты был бы осторожней, братец, - усмехнулся Мэрл. – Я не уверен, что ей уже есть восемнадцать. Кэндис слабо улыбнулась, отчаянно соображая, откуда взялись эти двое. - Гленн сейчас явится. Тогда перенесем ее. Там полно ходячих. Этот голос принадлежал уже Рику. Кэндис его сообщение жутко взволновало. Пока Дэрил зажимал ей рану на плече, она вцепилась свободной рукой в его локоть и испуганно сообщила: - Нельзя звать сюда Гленна. Они же снова подерутся! И тут же пожалела о сказанном, когда смех Мэрла больно резанул ее по ушам.