Принц и нищий

То, что он заставил себя свернуть работу и выйти из здания часов после пяти, не поддавшись гаденькому голосу внутри, настойчиво подбивавшему его остаться до времени возможного появления Миши под навесом, испугало его еще больше. Внутренний диалог казался полным бредом – рьяный работник и карьерист указывал на стопку лежащих на столе папок и предлагал остаться в офисе едва ли не с ночевкой, а имеющий остатки здравого смысла уставший и злой на самого себя Дженсен смотрел на него, как на идиота. Еще не хватало ради сомнительной радости встречи со спящим на улице бездомным парнем сходить с ума и просиживать в офисе сутки напролет. Еще этого ему не хватало. Довольный тем, что здравый рассудок победил, он вышел на улицу и вдохнул во всю грудь загазованный воздух центра города. Весь день в офисе – это, безусловно, не то, за что его организм был бы ему благодарен. Нужно было как-то компенсировать это счастье, хотя бы полезной едой и короткой прогулкой. Лечь пораньше спать и завтра устроить себе настоящий выходной – выспаться, посмотреть телевизор, полежать в ванне. Дженсен поднял голову к небу. Ночь обещала быть тихой и прохладной. «Опять будет спать под пледом», – пронеслось на краю сознания, и он тут же рыкнул на самого себя. «Надо отдохнуть. Ты просто заработался. Место начальника отдела так просто не дается. Нервишки еще понадобятся. Выдохни, солнце», – насмешливо шепнул он самому себе, направляясь в противоположную от стоянки сторону. Стоило хотя бы обойти квартал, подышать, немного размять плечи. Рядом со зданием Сэндовер располагался небольшой парк, где обычно гуляли мамашки с колясками, носились стайки детей, бабульки выгуливали своих пуделей, а парочки целовались на лавочках под сенью деревьев. Дженсен очень любил крошечный пруд, располагавшийся в самом его центре. Там всегда хорошо думалось. Он вновь вставил наушники в уши и включил музыку, направляясь по аллее вглубь парка. Мимо пробегали поборники здорового образа жизни в шортах и майках, с повязками на голове, дети катались на скейтах, парочки влюбленных ворковали друг с другом, проходя мимо и крепко держась за руки. Дженсен сунул руки в карманы джинсов и расслабился. Здесь его вряд ли мог встретить кто-то из знакомых. На пути вдруг возникло внезапное чудо – свободная лавка, и он тут же подрулил к ней, радуясь тому, что можно будет посидеть и спокойно полюбоваться прудом. Музыка в ушах поднимала настроение, приятная прохлада летнего вечера успокаивала. Он сложил руки на груди и облизнул губы. Интересно, какой дорогой идет Миша, когда приходит ночевать под навес Сэндовера? И почему, черт подери, если у него правда есть работа, он не снимет квартиру и ночует почти что под открытым небом? Дженсен позволил своим мыслям плыть степенно и не торопясь – здесь к нему некому было подходить с разговорами, а наушники в ушах отбили бы желание пообщаться и у тех, кто просто хотел бы почесать языком. Он вытянул ноги вперед и уперся пятками кроссовок в кустики травы. Домой ехать не хотелось, несмотря на то, что он не был большим любителем прогулок – уж больно приятным был вечер. Он на мгновение прикрыл глаза, качая головой в такт любимой песне, как вдруг нечто тяжелое плюхнулось ему на колени. Дженсен испуганно дернулся и уставился на подросшего щенка ротвейлера, который радостно смотрел на него, упираясь мощными лапами в его ногу. Довольный, что его заметили, щенок поднял морду и залаял. Дженсен едва сдержал улыбку – тот выглядел таким радостным, что даже оставленные его лапами следы на джинсах не вызывали раздражения. Он потрепал пса по морде, оглядываясь в поисках хозяина. И вздрогнул от неожиданности, когда с лужайки чуть поодаль ему подмигнул сворачивавший поводок Миша. «Он-то здесь откуда? Бездомный с дорогой собакой?», – Дженсен все больше задавался вопросами, но не получал на них ответов, что только выводило его из себя. Продолжая улыбаться ему, Миша вдруг так непосредственно махнул ему рукой, предлагая присоединиться на небольшом покрывале, в котором Дженсен без труда узнал утренний плед. Вот черт. Дженсен знал, нет, он был четко уверен в том, что только попробуй сделать такое кто угодно другой, он бы в лучшем случае сделал вид, что не замечает, в худшем – смерил бы нахала снисходительным взглядом, отворачиваясь и навсегда пресекая желание сделать так еще раз. Но это был все тот же чертов Миша, постоянно нарушающий все его принципы и моральные устои, ломавший к чертовой бабушке все его представление о себе самом, своем месте в этом мире без пяти минут начальника отдела Дженсена Эклза и далее по тексту. «Ну а почему бы нет? – сам поражаясь себе, проговорил он. – Убудет от тебя, что ли? Ну подойдешь, постоишь над ним, глядя сверху вниз, и пойдешь себе, сославшись на занятость». Ноги сами понесли его к новому знакомому вслед за рванувшим к покрывалу псом. «Посмотри на себя. Что ты творишь? Этот бездомный паренек с одинаковой легкостью подозвал к себе и свою псину, и тебя. Как низко ты пал, Дженсен!» Но губы против воли разошлись в улыбке, стоило ему приблизиться к сидящему на траве Мише. – Привет! – кивнул он, стараясь хоть немного сдержать радость от внезапной встречи. – Твой? Он кивнул на пса, радостно облизывавшего лицо Миши. – Неа! – довольно сообщил тот. – Подрабатываю. Выгуливаю за плату. Утром и вечером. Днем с ним гуляет хозяйка. Дженсен невольно вздрогнул от внезапного недовольного холодка внутри – почему-то хозяйка в его воображении оказалась шикарной барби с пятым размером бюста, и почему-то она просто обязана была умильно и плотоядно смотреть на наивного синеглазого парнишку, которому платила за выгул собаки. – Ты садись! – Миша похлопал ладонью по своему покрывалу. На его краешке Дженсен заметил небольшую черную сумку, видимо, принадлежавшую его знакомцу. – Трава еще теплая. Джеснен решил, что обязательно пересмотрит свои моральные устои и свое самомнение, потому что вот чего, а того, что согласно кивнет и опустится на колени на край покрывала, он точно от себя не ожидал. И того, что улыбнется в ответ на широкую открытую улыбку Миши – тоже. В голове роилась целая куча вопросов, начиная с того, почему он ночует под открытым небом, имея работу, до того, дорого ли ему обошлась вот эта необычайная способность околдовывать собой, почти ничего не говоря, только глядя собеседнику в глаза и ослепительно улыбаясь. Дженсен был совершенно уверен, что Миша продал за это душу какому-нибудь демону или ведьме. – Хороший мальчик! – Миша потрепал пса по холке, и тот снова принялся его облизывать. – Иди погуляй! Пес радостно подпрыгнул на месте, но далеко не ушел, усевшись у ног Миши и уставившись на играющих неподалеку детей. – По сыну хозяйки тоскует, – пояснил Миша, кивая подбородком на пса. – Тот в гостях сейчас, а ему тоскливо одному. А ты уже ужинал? – без перехода обратился он уже к Дженсену. Дженсен понял, что с тем, как он реагирует на этот прямой открытый взгляд, тоже надо срочно что-то решать. Иначе он так и будет цепенеть каждый раз. А это совсем не дело.