Принц и нищий

Проснувшись утром в воскресенье без будильника, Дженсен довольно потянулся. Законный выходной. Наконец-то. Но его улыбка тут же сползла с лица. Да, выходной. Но это так же означало, что он не поедет сегодня в офис, а следовательно… Это стало походить на манию. Грустить в свой выходной только из-за того, что не сможет сегодня увидеть Мишу, спящего на лавке под навесом офисного здания его компании… Это уж, извините, ни в какие рамки не лезет. В конце концов, чем-то ведь он занимался до встречи с ним? У него была своя жизнь, и она была чем-то наполнена. Нельзя же так! Дженсен лениво спустил ноги с кровати и побрел на кухню. Открыв коробку с кофе, он заглянул внутрь и издал разочарованный вздох – молотых зерен осталось едва ли на одну заварку. «Нужно будет поехать купить продуктов и заодно взять пачку на эту неделю», – пронеслось в голове, и он вновь чертыхнулся и стукнул кулаком по столу. Сознание успевало обрадоваться любой причине, чтобы выйти из дома раньше, чем он понимал, что именно за этим стоит. «Но кофе ведь действительно нужен!» – рыкнул он самому себе и тут же тяжело вздохнул – как теперь отличить жажду видеть Мишу от необходимости действительно куда-то идти и что-то делать? Сейчас казалось, что разреши он своим мыслям плыть свободно и крутиться, как им хотелось, вокруг одного человека, вся его жизнь постепенно перерастет в погоню за этой дозой. Это реально пугало. Он распахнул окно и выглянул на улицу. Теплый летний день был в самом разгаре. «А чем он занимается по выходным? – снова промелькнуло в голове. – Кроме того, что выгуливает пса». Нет, мысли даже против его воли возвращались и возвращались к одному. Дженсен начинал раздражаться. В конце концов, стоило занять себя чем-то насущным, чтобы перестать думать о том, что постоянно лезло в голову. Он заставил себя надеть футболку, шорты, кроссовки и выйти на пробежку по парку, ближайшему к тому месту, где он снимал квартиру. Здесь уж Миши не будет точно. Можно расслабиться и наконец занять мозги, да и тело чем-то продуктивным. Он бегал достаточно долго для того, чтобы устать и проголодаться. Уже сворачивая к дому, Дженсен остановился и упер руки в бока, переводя дыхание. Домой не хотелось. «Нужно будет как-то отблагодарить его за тот ужин. Человек как-никак своей единственной едой поделился. Стоит сделать какой-то добрый жест и в его адрес», – Дженсен убеждал себя, что думает лишь о благородном ответном жесте и вовсе не планирует затащить Мишу в какую-нибудь пиццерию, найдя для этого благовидный предлог. Весь свой выходной день, когда можно было делать все, что заблагорассудится, Дженсен не знал, чем себя занять. Пошел в душ, поел, лениво ковыряя ложкой в тарелке и раздумывая о том, что из еды любит Миша, и было бы это правда достаточно уместно – пригласить его пообедать вместе? А где? Не в Маке за углом же. Но и в помпезный ресторан они точно не пойдут. Дженсен взвыл, поняв, что фактически планирует, как пригласить на свидание бездомного мужчину, которого едва знает. Господи, что это за напасть? К обеду решимость остаться дома как-то поугасла. Он тоскливо пялился на экран телевизора, не видя, на что смотрел, и убеждал себя в том, что рационально будет купить кофе завтра по дороге на работу. Не выгонять же из-за этого машину. Ближайший приличный супермаркет за пару кварталов – в местные забегаловки он предпочитал не ходить. Закупиться на неделю, привезти домой и разложить продукты, приготовить что-то и потом есть в одиночестве. Привычный ритуал вызвал тоскливое ощущение загнанности в рамки. Еще часам к трем он готов был царапать подлокотник дивана от желания под любым предлогом вырваться на улицу, убедиться в том, что его нет на лавке под навесом, что он чем-то занят, что он тоже не бродит по пятачку асфальта взад-вперед, как закрытый в клетке волк. Альтернатива купить кофе, тигровых устриц, новую зубную пасту, полотенце в клеточку, да хоть детских подгузников, казалась уже не такой глупой. Он выудил из-под диванной подушки телефон и растерянно взглянул на экран. А ведь он мог бы просто позвонить. Услышать этот необычайно приятный низкий голос, услышать смех, от которого уголки рта разъезжались сами собой. Он бы мог просто позвонить. Если бы знал номер. Черт же его подери! Дженсен, всегда пользовавшийся вниманием как девушек, так и парней, к такому не привык. Он брал и принимал записки с номерами и тут же забывал их, терял среди чеков из кафе и магазинов, вытирал записанные на руке цифры, улыбался в ответ на нырнувшую ему в карман руку с запиской и совал свои. Но это было… не серьезно. Ни разу, потеряв чей-то номер или оставив свой, он не вспоминал об этом. Ни разу не жалел. Сейчас же эти несколько цифр хотелось знать, как шифр Вселенной. Он впервые задумался о том, что не знает даже фамилии Миши, не знает его возраста, ничего, по сути, о нем не знает. Еще через час он понял, что если сейчас под любым предлогом не появится в том квартале, где работал, и где, выходит, так или иначе крутился Миша, то просто сойдет с ума. Вновь нацепив простые джинсы и футболку, он выгнал из гаража машину и радостно плюхнулся на сиденье. Нет, он всего лишь едет за продуктами. Ничего такого. Что вы. И магазин в том квартале, где находился офис Сэндовер, конечно, был самым лучшим. Это даже не обсуждалось. Дженсен хлопнул дверцей машины и поспешно нацепил на нос темные очки – так было удобнее незаметно разглядывать улицы и прохожих, так он не спалился бы, как школьник, попади ему на глаза парень его роста с мелированными прядями и ослепительной белозубой улыбкой. У него было бы время успокоить хотя бы немного ошалелый блеск в глазах, прежде чем он восхищенно уставится на него. Уже подъезжая с тележкой к кассе, Дженсен приуныл. Чего он ожидал, в самом деле? Человек ночует под открытым небом, но закупается продуктами в дорогом супермаркете? Да и вообще, закупается чем-то? Где бы он хранил это все? На клумбе под навесом? Настроение резко упало. Он медленно складывал продукты в пакет, будто это могло что-то изменить, и его должны были вот-вот окликнуть по имени, тронуть за рукав. Расплатившись, он вынес пакеты на улицу и остановился, поставив их у ног. Вытащил телефон, якобы чтобы взглянуть на экран. Сам украдкой осмотрел улицу, вход в тот парк, где еще вчера ужинал вместе с ним. Ничего. Сцепил зубы, открыл машину и загрузил сумки в салон. Намеренно поставил их на пассажирское сиденье рядом с водительским, а не на заднее, как делал это всегда. Будто пытаясь наказать самого себя за эту глупую надежду. Закрыл дверцу, сел за руль. Невыносимо хотелось курить. Но это он себе тоже запретил. В наказание. Посмотрел на часы. Половина пятого. До того момента, как начнут сгущаться сумерки, еще часа два-три. Сейчас он приедет домой, разложит продукты и влезет в ванну с бутылкой пива. Только для того, чтобы стало немного полегче. В воде всегда легче. Он завел машину и медленно поехал, прекрасно понимая, что едет совсем не в сторону дома. Здание Сэндовер. Навес, лавки. Пусто. Естественно. Парк. Очень, очень много людей. Даже при желании рассмотреть среди них фигуру одного человека нереально. Дженсен ехал медленно, оглядываясь по сторонам. Ничего. Темные очки полетели на пакет с продуктами. Он сжал зубы и медленно выдохнул через нос. Вечер не удался. Многолетняя привычка тренировать волю, не давать себе поблажек в сиюминутных желаниях, трещала по швам. Ему просто жизненно необходимо было видеть этого человека. Прерывисто вздохнув, Дженсен остановил машину у края тротуара. После недавних дождей кое-где под деревьями еще не высохли лужи, и проезжавшие машины разбрызгивали их содержимое на тротуары, пугая прохожих. Дженсен достал сигареты и, проклиная все на свете, закурил. Ему нужна была сегодня эта встреча. Впереди рабочая неделя, они не смогут увидеться до самых выходных – не приезжать же, черт подери, на час раньше, чтобы застать складывающего свой плед заспанного Мишу? Причем пугало в этом даже не то, что такие мысли отчетливо отдавали паранойей, а то, что Дженсен был готов на это. Выкурив сигарету, он с раздражением затушил окурок в пепельнице и повернул ключ зажигания. Что толку сидеть здесь и ждать? Его не будет. Он убедился, что может выехать на центральную трассу, ведущую по направлению к его кварталу, и направил машину в сторону дома.