Принц и нищий

Город раздражал. Дженсен никогда не замечал за собой такого раздражения ко всему, всему буквально. Люди, снующие вокруг, бегущие дети, гуляющие с собаками дамочки, целующиеся пары, подростки с наушниками. Раздражали все. Он остановился на перекрестке и высунул руку в окно. Теперь домой хотелось поскорее. Избавиться от пакетов, напиться купленного пива и упасть спать пораньше, чтобы только не думать. На противоположной стороне перед роскошным Мазератти поблескивала не менее роскошная лужа, покой которой охраняли ветви раскинувшегося над дорогой дерева. Дженсен со злорадством представил, как красивый яркий бок машины сейчас обдаст грязью. Водитель Мазератти явно нервничал, газовал и спешил, то и дело нетерпеливо подаваясь вперед хотя бы на дюйм-два. «Не спеши, а то успеешь», – зло ухмыльнулся Дженсен. Водитель тоже раздражал. Как и неторопливо переходящие дорогу люди, будто специально вытянувшиеся в шеренгу по одному с промежутками в несколько футов между собой. Дженсен вздохнул и посмотрел в другую сторону. Из окна Шевроле справа торчала женская рука с километровыми розовыми ногтями. Он скривился и тут же резко обернулся на шум – не вытерпевший водитель Мазератти рванул вперед, поймав «окно» между проходившими людьми, и смачно обдал грязью тех, кто не успел шарахнуться в сторону. Дженсен довольно хрюкнул, но звук прервался прежде, чем он четко услышал биение своего сердца в горле – заливаясь смехом и дергая ногой в залитой грязной водой джинсе, на перекрестке среди возмущавшегося народа стоял… Миша. Реакция была мгновенной, благо хоть за ним никого не было, и трасса еще была пуста. Дженсен вильнул, прижался к обочине, высунулся в окно и крикнул, понимая, что сейчас на него будет обращено внимание всех: – Миш! Парень вскинулся мгновенно, будто репетировал это сотню раз. Увидел Дженсена, радостно улыбнулся и бегом пересек улицу вместе со всеми остальными, невольно пострадавшими людьми. – Только быстро! Я не могу стоять здесь! – Дженсен указал на заднюю дверь. – Сюда. Миша кивнул и молниеносно запрыгнул на заднее сиденье, закрывая за собой дверь. С резким визгом шин по асфальту Тойота Дженсена рванула вперед, увозя с перекрестка его облитое водой широко улыбающееся чудо. – Я тебе тут сиденье не запачкаю? – Миша завозился, оглядывая свои джинсы. Продолжая улыбаться, он встретился с Дженсеном взглядом в зеркале заднего вида. – Уймись! Нашел проблему! – стараясь не выдать дрожь в голосе, проговорил тот. – Сильно досталось? – Да неплохо! – хохотнул Миша. – До футболки долетело! Классно же он в эту лужу влетел! Дженсен краем глаза наблюдал за ним в зеркале, недоумевая, как в такой ситуации он мог оставаться не то чтобы спокойным – веселым. Его самого бы уже триста раз накрыло яростью и гневом. – Джинсы вообще насквозь! – продолжал хихикать пассажир. – Вот придурок! Дженсен свернул на следующем повороте, без всякого сомнения направляя машину в сторону своего дома. – Ты меня где-то недалеко отсюда высади, – спохватился Миша. – А то мне возвращаться далеко будет. В повисшей на мгновение тишине четко прозвучало урчание его пустого желудка. Дженсен только сейчас сообразил, что салон пропах запахами купленной им еды. А Миша, ясное дело, не мог быть особо сытым по определению. Он вновь встретился с ним взглядом в зеркале и произнес уверенным тоном, не терпящим возражений: – Смеешься? Ты вымок до нитки, и это к тому же не просто чистая вода, а грязь из лужи. Джинса твоя до утра сохнуть будет, вечера холодные, не мне тебе рассказывать. И что-то говорит мне, что это единственная твоя одежда. Я не прав? Миша на миг сконфуженно опустил взгляд, и его губы дрогнули в жалком подобии улыбки. – На работе есть сменка. И в доме мамы одежда есть. Но я не успею… – Где она живет? – Дженсен внезапно ощутил себя как никогда уверенно, понимая, что новый знакомый, фактически, находится в тяжелой ситуации, и только он может сейчас ему помочь. Миша назвал город, и Дженсен едва не присвистнул. – Да это сутки ехать, не останавливаясь! Не смеши! Он сделал еще один поворот и заговорил так же уверенно, уже глядя только на дорогу, чтобы случайный взгляд не заставил его вздрогнуть или ощутить себя неловко. – Мы сейчас едем ко мне. Нужно в любом случае положить продукты в холодильник. Я найду для тебя одежду, – он сделал вид, что покосился назад, – мы, вроде бы плюс-минус одного размера. Так что подходящие джинсы и футболку я найду точно. Новые, у меня есть в запасе. Миша сидел неподвижно, рассматривая пятна на своих джинсах и молчал. Не выдержав, Дженсен все же бросил взгляд в зеркало, наплевав на оживленное движение. Его пассажир медленно и как-то подавленно покачал головой и рассеянным взглядом уставился в окно. – Н-не надо… – проговорил он. Дженсен физически ощутил его неловкость. – Я попрошу друга, он привезет мне что-то… Дженсен подавил горячее желание заблокировать дверцы, пока тот от смущения не выпрыгнул на ходу или не рванул прочь, как только он остановится на очередном перекрестке. – Не дури, – как можно спокойнее сказал он. – Мне ничего не стоит помочь и я уже здесь. А ты мокрый и голодный. Да и я не откажусь от перекуса, это уж точно. Он попытался подавить рвущийся наружу глупый смешок. Не хватало еще выставлять себя настолько идиотом. Он никак, никак не может отпустить Мишу сейчас. Только не после того, как само провидение послало его ему. После целого дня мучений, после столь долгого ожидания. Да и правда – куда он пойдет в таком виде? Дженсен сжал пальцы на руле, повторяя про себя нечто совершенно глупое: «Если не согласится, не унижай себя хотя бы уговорами. Черт подери, держи себя в руках!» – Это очень… – Миша продолжал смущенно смотреть в окно. – Как-то… – Брось, ничего такого здесь нет. Считай, что я вовремя попался тебе прямо на этом перекрестке! – Дженсен взмолился, чтобы не покрыться краской от одной мысли о том, как на самом деле он хотел этого, как выглядывал его, как намеренно делал все для того, чтобы эта встреча состоялась. Миша еще на несколько секунд замолчал, и Дженсен вцепился в руль так, что заскрипела кожа оплетки. «Не проси, не проси, не проси. Увидел его и будь рад. Хватит». – Ладно… – выдохнул Миша и Дженсен едва удержал в себе в тысячи раз более облегченный вздох. Неужто он правда согласился? Боясь даже переспросить и только молча сдержанно кивнув в ответ, он прибавил газу.