Принц и нищий

– Я возьму сумки! – крикнул Миша, как только Дженсен припарковался на стоянке и заглушил мотор. Хлопнув дверцей, он ловко выскользнул из салона и открыл пассажирскую дверь спереди. Дженсен проследил за ним взглядом, но не решился даже что-то произнести – это было так непривычно и ново для него, что он даже не знал, стоит ли что-то отвечать. Пикнув сигнализацией, он догнал Мишу, направившегося ко входу из паркинга и попытался взять из его рук один из пакетов. Пальцы показались ему горячими и цепкими. – Давай хотя бы один! – засмеялся он и вздрогнул, когда пальцы Миши мягко охватили его собственные. Миша не стал упрямиться и отдал ему пакет. – О! Ну конечно! – Дженсен указал ключом на его мокрые джинсы в потоках грязи и заляпанную футболку. – Хорошо же тебе досталось! Миша кивнул, вновь одарив его лучезарной улыбкой, от которой Дженсену стало необычайно спокойно. Расслабился, улыбается – значит, точно все в порядке. В лифт они вошли вместе с мужчиной, держащим на поводке крошечную собачку, а еще через этаж к ним присоединились две женщины. Пришлось стоять так близко, что Дженсен ощущал, как волоски на их предплечьях цепляются за друга – футболки с короткими рукавами оставляли руки обнаженными чуть ниже плеч. От этого касания ему казалось, что пространство между ними начинало искрить, и по телу то и дело пробегала дрожь. Мишин желудок вновь издал веселую трель, и они, не сговариваясь, покосились друг на друга и сдавленно захрюкали в унисон. Мужчина с собачкой посмотрел на них так неодобрительно, что оба на мгновение ощутили себя нашкодившими подростками. –Ты высоко забрался, – улыбнулся Миша, когда Дженсен подвел его к двери своей квартиры и полез в сумку за ключами. – Красивый, наверное, вид из окна. – Очень, – согласился Дженсен. – Особенно ночью. И, будто это прозвучало двусмысленно, он тут же добавил: – Видно полгорода и все в огнях. Миша восхищенно присвистнул. Дженсен вошел в квартиру и невольно посмотрел на привычный интерьер глазами гостя. Если в его жизни не было ничего дороже крошечной однокомнатной клетушки, эти апартаменты, безусловно, покажутся ему роскошными. Даже как-то неловко, будто он притащил знакомого только для того, чтобы похвастаться достатком. Он быстро бросил сумки на пороге кухни и нырнул в одну из комнат. – Сейчас сразу найду одежду. Хотя бы переоденешься и снимешь с себя мокрое, – крикнул он. – Можешь пока пройти прямо, попадешь в зал. Роясь в шкафу, Дженсен выволок на свет божий новые светло-голубые джинсы и нахмурился, вспомнив, что только утром забрал упаковку с дюжиной новых белых футболок в зал, пока одевался, досматривая что-то по телевизору. Ну и прекрасно. Там же добавит ее к джинсам в своих руках. – Ты же, наверное, примешь душ сейчас? Вся эта дрянь пропиталась сквозь… – он вошел в зал, и застыл, держа в руках джинсы. Открыл рот, закрыл, невольно облизнул губы. Миша стоял посреди комнаты спиной к нему, и из одежды на нем были только носки. – Ну, если ты настолько щедр, я бы не отказался, – с непосредственной улыбкой отозвался гость. Дженсен опустил взгляд вниз – у его ног лежали джинсы, свернутые так, чтобы мокрое пятно не касалось ковра, ярко-оранжевые боксеры и футболка в разводах от грязной воды. Ничуть не смущаясь, Миша повернулся к нему лицом, нагнулся, стаскивая носки, и махнул рукой в сторону. – Можно в душ? Только после этого жеста Дженсен сообразил, что все так же стоит на пороге, глядя на него и сжимая в руках джинсы. – Да! – поспешил кивнуть он. Бросил джинсы на кресло и стрелой метнулся к ванной, на бегу пытаясь выровнять дыхание от изумления. – Сюда. Сейчас дам тебе полотенце. Он никогда не считал свою ванную маленькой, но когда в ней появился совершенно обнаженный Миша с охапкой грязных вещей в руках, она показалась ему размером с отсек для пылесоса. Дышать резко стало нечем. – Вон стиралка. Бросай все туда, я чуть позже поставлю стирку, – проговорил он и боком протиснулся в коридор. – Возьми любое полотенце на ней, какое понравится. Уже в коридоре он в очередной раз облегченно выдохнул, благодаря себя за привычку класть свежие полотенца стопочкой прямо напротив ванны. Войти сейчас туда снова он бы не решился. – Спасибо! – крикнул Миша, и через пару минут до слуха Дженсена донесся плеск воды. Он выглянул из кухни, не веря сам себе. Точно. Миша не закрыл за собой дверь. Нет, не на защелку. Он не закрыл ее вообще. Проклятье. Дженсен занялся тем, что раскидал продукты по полкам холодильника и шкафам, едва понимая, что куда кладет. Против воли сознание возвращало мельком, но от того еще более четко увиденную картинку стоящего посреди его зала обнаженного человека в одних носках. Миша хоть чего-то стесняется? Мысль, появившаяся в голове, мгновенно сожгла мозг, как зажженная спичка кучку белых сухих соцветий одуванчика. Он ведь выйдет из ванной таким же голым! Если уж туда он вошел в чем мать родила, то обратно уж точно выйдет так же! Дженсен поспешно выволок из шкафа белый банный халат и достал из упаковок с бельем новые черные трусы-боксеры. Нужно отнести все это, пока он еще моется! Черт его подери! Едва не прикрывая глаза рукой, как малолетка при виде моющегося в душе старшего брата, он прокрался в ванную и крикнул, перекрывая шум воды: – Я повешу халат и положу белье на стиралке. Увидишь сразу! Створка кабинки тут же распахнулась, и Миша, довольно шуршащий пальцами в покрытых шампунем волосах, промычал в ответ нечто, похожее на «спасибо». Дженсен же, понимая, что тот снова стоит перед ним обнаженным и плевать хотел на то, что они, по сути, едва знакомы, поспешил варить кофе и делать бутерброды. – Какое наслаждение! – яростно растирая шею полотенцем, на пороге кухни появился Миша. – Я шел на запах. Дженсен невольно хмыкнул в ответ. Осторожно покосившись на него, он заметил, что халат Миша не запахивал, и стоял сейчас, промокая волосы полотенцем и наблюдая за его движениями. – Сейчас доварится кофе, и можно перекусить, – кивнул он, пытаясь отвлечь себя от мысли о том, что у Миши крепкая, достаточно пропорциональная фигура, красивой формы ноги и ступни с длинными большими пальцами. И еще от понимания того, что он совершенно не стесняется ни собственной наготы, ни вообще хотя бы чего-нибудь на белом свете. – Мне стоит действительно поблагодарить тебя, – произнес тот, садясь на широкий мраморный подоконник у окна, выходящего на город. – Если бы мне еще подбросили одежду, то душ и обед уж точно никто бы не предоставил. – Ну вот, я же говорил, – Дженсен кивнул, стараясь смотреть на темную жидкость в кофеварке, а не на загорелые округлые икры и острые колени гостя. Распахнутый халат никак не прикрывал ни его ног от самого края боксеров до босых ступней, ни груди с небольшим количеством волос и темными узкими сосками. Дженсен ненавидел в себе это, но привычка въелась в кровь – он вновь медленно облизал губы и отвел взгляд. – Ух ты! – раздался вдруг тихий восхищенный возглас. – Какая красота! Он обернулся и увидел восторженное лицо Миши, разглядывавшего вид, простиравшийся до самого горизонта. Вечер постепенно спускался на город, и яркий розово-оранжевый закат окрасил гладь залива и верхушки небоскребов. Картина была действительно достойна внимания. – Это потрясающе… – шепотом проговорил гость. – Закат необычайно красив! Дженсен смотрел бы на него, любующегося закатом, хоть вечность. Но сначала нужно было хотя бы накормить его ужином. – Все готово, – обратился он к гостю. – Садишься? Миша стек с подоконника, но, привлеченный чем-то слева, вновь застыл перед окном, склонив голову к плечу. Дженсен внезапно ощутил непонятное для него самого желание встать рядом, положить руку ему на плечо, а может даже вокруг талии, вдохнуть запах его волос с отголоском собственного шампуня. Черт подери, это серьезно пугало. Он даже намеренно тряхнул головой. – Ты рискуешь умереть с голоду от восхищения, – с трудом выдавил из себя Дженсен. – Налюбуешься еще! «Бог мой, это что еще за фраза? Как двусмысленно она звучит! Когда налюбуется? Следи же, твою мать, за языком, Эклз!». Дженсен улыбнулся и подвинул к гостю тарелку с едой и чашку кофе.