Принц и нищий

«Ну вот тебе уже дома, вот тебе в твоей кровати, куда же ты так спешишь? Он же никуда не денется. Ну уж до утра – точно!» Но остановиться, не притягивать к себе Мишу, постоянно напоминая самому себе, что ему, скорее всего, больно от этих удушающих объятий, не целовать его жадно, как будто сейчас заберут, не ласкать руками, языком, все, что попадало под эти руки, губы и язык, оказалось выше его сил. Они лежали один на спине, другой на животе над ним, и целовались без передышки, почти не отрывая губ, и это не казалось ни излишним, ни наивным, ни слишком романтичным для двоих взрослых мужчин. Этого хотелось. Нет. Это было необходимо. Дженсен понял, что по уши втянут в эту игру, когда в четвертый раз, целуя беззащитно открытую шею, слышал в ответ низкий стон и протяжное: «Джеееенсееен…», и наклонялся за поцелуем снова. Миша так реагировал на любое его касание, что от этого даже становилось как-то неловко. Закатывая глаза от наслаждения и жадно дыша приоткрытым ртом, он впивался пальцами одной руки в его плечи и все подтягивал его к себе, другой лаская его член, бедра, проводя ладонью по животу. Дженсен не хотел активных действий, то есть, он больше всего хотел именно этого, но покрытое кровоподтеками и ссадинами тело Миши явно нуждалось в отдыхе. Вот только тело самого Дженсена никак не хотело внимать доводам рассудка. Он слишком долго считал, что никогда больше не увидит его, что тот момент близости в машине никогда не повторится, чтобы идти на поводу у разума. Миша пытался в перерывах между поцелуями изучать его, рассматривать лицо, заглядывал в глаза, ловил в них свое отражение. – У тебя веснушки по лицу как звезды рассыпаны, – восхищенно проговорил он, – мне кажется, я даже созвездия найти смогу… Как будто кто-то взял горсть звезд и сыпал тебе на лицо, как дети сыплют блестки из кулака на свои поделки… Договорить ему не дали. Дженсен сжал в подрагивающих пальцах его член, и Миша со свистом втянул воздух через сжатые зубы. – Джеееенс… С трудом приоткрыв поведенные поволокой глаза, он искоса посмотрел на Дженсена, склонившегося над его грудью, касающегося поцелуями загорелой кожи, темных вытянутых сосков, родинки у правого, небольшой дорожки темных волос от пупка вниз. – Ты когда-нибудь был с мужчиной? – спросил Миша. Его пальцы ласково перебирали волосы Дженсена – оба делали вид, что выдержат и не сорвутся с неторопливых ласк в безумие похоти. Дженсен на миг замешкался. Не поднимая взгляда, муркнул что-то невразумительное и тут же добавил: «Максимум минеты». – Ты или тебе? – так, будто это касалось добавки к овсянке на завтрак, уточнил Миша. Дженсен едва не закашлялся. – Мне… – Мммм… – разочарованно промычал Миша, – а я-то хотел доставить тебе какое-то новое удовольствие. Хотя о чем я говорю? По тебе же все сохли и в школе и в колледже! Дженсен внимательно посмотрел на него снизу вверх, продолжая покрывать легкими поцелуями живот. – Чего ты так решил? – Да брось! – рассмеялся Миша. – Давно себя в зеркале не видел? Дженсен изобразил недовольный жест уголком губ. Красавцем он себя не считал и привык критически относиться к собственной внешности. – Ты говорил о минете… – бросив тяжелый взгляд исподлобья на лицо Миши, Дженсен медленно моргнул. Миша приподнялся на локтях. – А ты хочешь получить или сделать? – так же между прочим осведомился он. Дженсен сел на пятки рядом с ним и по старой привычке облизал губы. – Я бы хотел попробовать… – осторожно, словно пробуя свое согласие на вкус, произнес Дженсен. Миша захохотал, откидывая голову назад. – Дженс, ты бесподобен! Только ты умудряешься говорить так, чтобы ответ одинаково относился к двум вопросам! – Сделать, черт подери! – Дженсен рыкнул в ответ, но в его голосе звучала насмешка и над ситуацией, и над самим собой. Он осторожно навис над Мишей на полусогнутых руках, чтобы не причинять лишней боли, и куснул в шею. – Хочу попробовать с тобой. Хочу сделать тебе хорошо, – жарко выдохнул он прямо в приоткрытые Мишины губы. Синие глаза мгновенно стали темными и опасными. – Так сделай… – выдохнул тот. Дженсен спрятал кривую ухмылку. Не сводя взгляда с этих, теперь казавшихся темными, как грозовое море, блестящих глаз, он опустился вниз, растолкал коленом ноги Миши и уселся между ними. Миша смотрел на него сверху вниз, облизывая и покусывая нижнюю губу, а его взгляд, хитрый и внимательный, бросал явный вызов. И Дженсен принял его без раздумий. Еще склоняясь над подрагивавшим животом Миши, он что-то обдумывал, пытался вспомнить, сомневался в собственном умении. Но едва кончик языка коснулся кожи, тут же принялся резко и широко вылизывать его пах, стоящий колом член, мошонку, внутреннюю поверхность бедер, всасывая кожу, оставляя алые отметины, укусы и тут же зализывая все это так же рьяно и безостановочно. Несколько секунд наблюдавший за ним Миша мгновенно ощутил этот драйв, застонал, всем телом выгнулся навстречу ему и принялся нетерпеливо вскидывать бедра. Дженсену же все больше сносило крышу. Он впился пальцами в бедра Миши, забыв о всякой осторожности, и вылизывал его так неистово, остервенело и голодно, что когда мазки языка приходились на головку, Миша вскрикивал и вцеплялся ногтями в покрывало. Бившее через край безумие увлекло обоих – Миша извивался под его языком, ощущая ласки уже не только самим членом, а будто всей поверхностью тела, его кожу покрывали мурашки, а мышцы живота сводило судорогой. И когда Дженсен, наконец, постепенно уменьшая амплитуду своих касаний, сосредоточился на члене, Мишу выкрутило на кровати, словно под ударами тока. Хватило пары минут, чтобы, обхвативший губами головку и помогающий себе рукой Дженсен утробно заурчал, наблюдая, как выплескивается на влажный от пота живот Миши сперма, как тот загнанно дышит и совершенно поплывшим взглядом смотрит на него сверху вниз. Отчаянно матерясь и вытирая влажный лоб, Миша упал назад на подушки, потом на несколько секунд его словно накрыло ощущениями, и он заметался по покрывалу, вращая головой с закрытыми глазами. Несколько секунд он весь мелко подрагивал, вцеплялся пальцами в покрывало и тихо поскуливал, пока не успокоился и не затих. Дженсен смотрел на него в немом изумлении, недоумевая о причине такой реакции. Его самого еще потряхивало от возбуждения, он то и дело облизывал губы и тяжело дышал. Наконец, так и не открыв глаз, Миша проговорил хрипло и тихо: – Я когда-то читал, что в Древнем Египте цариц натирали вычесанными кошачьими шкурами. Это якобы создавало статическое напряжение на поверхности кожи, и приводило тех в неописуемое состояние, – он секунду подумал и добавил, – мне кажется, я сейчас ощутил нечто сходное от этого твоего сумасшедшего вылизывания. Он тут же приподнялся, глядя на Дженсена так, словно провел некий тайный ритуал и вызвал пред свои очи ангела. – Что ты со мной сделал? – изумленно спросил он. – Что это было? Дженсен не менее ошарашенно пожал плечами. – Да ничего особенного, – он казался смущенным. – Я просто вылизывал тебя, и меня повело. Миша с низким стоном упал на кровать и закрыл глаза. – Это лучшее, что я испытывал за последние… за последнюю свою жизнь, – засмеялся он. Дженсен едва скрыл довольную улыбку и упал рядом с ним на покрывало.