Принц и нищий

Вернулся он, держа в руках небольшую бумажку, в которой Дженсен с горечью узнал записку, выуженную им из джинсов Миши. Он так и оставил ее лежать на стиралке, и сейчас Миша заметил ее и забрал. Закусив губу, он шел к кровати обратно, глядя на записку, и выглядел при этом весьма расстроенным. Молча сел на край кровати, обдумывая то-то свое. Дженсен сузил глаза, наблюдая за ним. – Я нашел это в твоих вещах, уж извини, – сухо произнес он. – Искал какие-то зацепки, где тебя искать. Миша только коротко кивнул, что показалось ему совсем уж странным. – Я могу позвонить от тебя? – спросил он. – У тебя есть телефонный справочник? – В коридоре на тумбочке, – кивнул Дженсен, внимательно глядя на него. Эта записка вызвала много вопросов в его голове, пока он искал Мишу. Помнится, Дженсен думал даже, что Миша вместо того, чтобы встретится с ним, пошел на свидание с этой Джен. Миша, все так же погруженный в раздумья, сходил за справочником и вернулся, листая страницы. А Дженсен при этом изобразил как можно более скучающий вид и принялся щелкать пультом, переключая каналы. В груди вновь зашевелилось неприятное чувство, которое он изо всех сил постарался прижать в себе. Нельзя строить предположения, ничего не зная. Золотое правило. Миша тем временем нашел что-то в справочнике и взял в руку телефон, который подтолкнул к нему Дженсен, набрал номер и спустя пару секунд оживленно заговорил с этой самой Джен. – Привет! Мы договаривались созвониться. Да, Миша. Слушай, ты прости меня, пожалуйста. У меня тут ситуация неожиданная вышла. Я в переделку попал, в полиции почти три дня просидел… Телефон разбил в драке, не мог позвонить тебе. Да, все нормально закончилось. Нет, я понимаю, звучит это все ужасно. Поверь, все не так страшно, как звучит. Что? Уже сдала квартиру? Вчера? Уже заехали и оплатили? Ох, черт… Ну извини. Да ничего, спасибо. Дженсен с трудом давил кривую ухмылку. Чертов параноик! Неужели мужчина и женщина могут общаться только романтически? Неужто действительно был повод ревновать? Он едва сдержал сильное желание поймать Мишу и, как есть, с телефоном в руках, голым и раздосадованным, завалить снова в свою кровать. Но тот, видимо, понял, чего от него ждут, и сам упал рядом с ним на одеяло. Дженсен тут же навалился сверху, убирая со лба Миши свесившиеся пряди, и внимательно всмотрелся в его глаза. – Миш? – М? Дженсен не знал, как сказать. Его взгляд съехал на руку Миши, в которой он еще держал злополучную записку, и тут же дернулся в сторону. Несколько секунд прошли в тишине. Миша смотрел ему в лицо, но Дженсен теперь не мог набраться храбрости, чтобы посмотреть ему в глаза и не выдать себя. Записка сорванным листиком спикировала из руки Миши на пол, а пальцы легли на щеку Дженсена, вынуждая его поднять взгляд. – Дженс, только не говори, что ты подумал… Дженсен дернулся, сжал зубы. Чувствовал он себя идиотом, и, вероятно, как-то так и выглядел. – Значит, о том, что ты мог в порыве злости вырезать полгорода, я подумать мог, а о том, что мог иметь какие-то отношения или свидание… – начал было Дженсен. Но Миша тут же перебил его, приподнявшись и коротко коснувшись губами его губ. – Глупый, – сказал он, так же касаясь губами подбородка и шеи, заставляя Дженсена то и дело шумно втягивать воздух носом. – У тебя никого нет? – наконец решился Дженсен на вопрос в лоб. Миша насмешливо фыркнул, продолжая его целовать. Не прерываясь, он положил ладонь на левую сторону своей груди, на область сердца. – Фотоальбомчик здесь пустой… – произнес он со смехом. Дженсен криво улыбнулся и кивнул. Не самый худший вариант из всех возможных. Но Миша продолжал свою мысль: – …потому что то фото тебя спящего, пускающего слюну на подушку, которое я сделал в понедельник утром, пропало вместе с моим телефоном. Он указал на тумбочку и тут же встретился с полным недоумения взглядом Дженсена. До того очень медленно доходил смысл сказанного, но когда это все же произошло, его пошлая улыбочка вновь удостоилась поцелуя Миши. Вечером того же дня Дженсен позвонил в клинику и с весьма серьезным видом объявил, что их примут через полчаса. – Я всю твою одежду испортил, – поджал губы Миша. – Сначала эта драка, потом участок. Джинсы, может, еще живы, а футболка… Дженсен появился в проеме двери, ведущей из спальни в коридор и, выразительно подняв брови, уставился на Мишу, в задумчивости сидящего на краю дивана. – Вот этого я тебе никогда не прощу! – фыркнул Дженсен, и тут же недовольно скривился, – ты думаешь, что меня это волнует после того, как тебя фактически сбила машина, избил пьяный амбал и ты просидел двое суток в участке? Миша мягко улыбнулся. – Тебе от меня одни убытки, – хмыкнул он. – У тебя так скоро не останется запасов одежды. Дженсен, исчезнувший, было, за дверью, появился вновь. – Ну вот тут ты прав, – очень серьезно произнес он, – тех же оранжевых труселей, от которых ты так эпично избавился посреди моей гостиной, я тебе точно не найду! А так… – он пожал плечами и вновь удалился. Через пару минут в Мишу полетели джинсы, трусы, носки, футболка, а Дженсен прошествовал в кухню, откуда тут же донесся звук доставаемых с сушилки чашек. – Думаю, о том, хочешь ли ты кофе, не стоит и спрашивать, – крикнул он. Миша что-то нечленораздельно муркнул в ответ, взял с покрывала джинсы и повертел их в руках. Когда Дженсен тихо выглянул из-за притолоки, стараясь не привлекать к себе внимания, он держал их на коленях, задумчиво глядя в окно. Дженсен так же на цыпочках отошел от двери, не пытаясь скрыть появившуюся на губах мягкую улыбку. Бытовые мелочи, некоторая растерянность Миши, само его присутствие в его квартире, такого заспанного, со взъерошенными волосами, полосами ссадин и пятнами кровоподтеков на загорелой коже только подчеркивали то, каким счастьем было знать, что с ним все хорошо, что он жив и почти цел. – Одевайся давай, – пытаясь придать своему голосу некоторой грубости, крикнул он, – надо успеть выпить этот чертов кофе до того, как нам отменят время приема. Миша появился на пороге в джинсах, отлично сидящих на его ладной фигуре, и с футболкой, которую он старательно расправлял в руках. Волосы его так же торчали во все стороны, светлые пряди, как обычно, закрывали глаза, на щеках остались отпечатки смятого постельного белья. Дженсен успел рыкнуть на себя самого за этот ненужный романтизм, уже когда прижался губами к его губам, ощутил запах теплого расслабленного тела, коротко огладил ладонями его спину. Миша невольно потянулся за ним, следуя за поцелуем, и его губы так и остались чуть приоткрытыми. Дженсен с трудом отвел взгляд. – Пей свой кофе, пока я не изнасиловал тебя прямо на полу в собственной кухне, – нарочито насмешливо фыркнул Дженсен, отворачиваясь спиной и опуская свою чашку в мойку. Задумчивость Миши, его некоторая заторможенность пугали его, он не знал, как попытаться осторожно вывести его из этого состояния. В ответ донеслось недовольное фырканье. – Дай хоть кофе допить, Казанова! – Миша уселся на край стула и поднес к губам чашку, обхватив ее обеими руками. Пряди, падавшие на лицо, закрывали ему лоб и глаза, словно отрезая его от внешнего мира, давая ему возможность спрятать свои чувства за маской невозмутимости. Дженсен на мгновение оперся руками о стол позади себя, скользнул взглядом по пальцам Миши со сбитыми костяшками, перепутавшимся прядям и босым ногам с длинными ступнями, и вышел в коридор. В машине Миша наконец-то сидел впереди. И Дженсен, любивший ездить в одиночку, неожиданно оказался рад этому. В том, чтобы видеть рядом на пассажирском месте непривычно тихого и задумчивого Мишу, рассматривавшего приборную панель, солнечные очки на полочке, было столько уюта, что Дженсен даже сжал зубы, стараясь не лыбиться беспрестанно, как довольная малолетка. А уж когда Миша вдруг обернулся назад, скользнул взглядом по заднему сидению и потом по его лицу, Дженсен ощутил внезапную волну легкого возбуждения – оба вспомнили одно и то же. Он ухмыльнулся, оглядывая себя в зеркале заднего вида, и резко рванул с места. – Подожди здесь, хорошо? Я сейчас узнаю, примут ли нас, – Дженсен указал Мише на несколько кресел в холле частной клиники и направился к встретившей его девушке в белом костюме медсестры. – Здравствуйте, мистер Эклз! – тут же радостно улыбнулась та ему в ответ. – Доктор уже ждет вас. Дженсен кивнул и проследовал за ней по коридору к двери с серебристой табличкой. Миша опустился в кресло и принялся оглядывать просторный холл с цветами и небольшим фонтанчиком. Через несколько минут дверь, за которой исчез Дженсен, открылась, и он снова появился на пороге. – Миш! – позвал он, – идем! Продолжавшая улыбаться девушка то уводила за собой Мишу в разные кабинеты, то вновь появлялась с ним, пока Дженсен разговаривал с врачом, объясняя, почему так обеспокоен состоянием здоровья друга. Когда в очередной раз Миша появился уже с улыбкой на губах, держа в руках снятую футболку, он невольно залюбовался им и даже ощутил легкий укол ревности. Не к девушке, нет. К тому, что могло помочь ему расслабиться, перестать ощущать себя подопытным зверьком в лаборатории. Он проводил Коллинза ласковым взглядом и кивнул в ответ на рассказ врача о его старшем сыне, поступившем в престижный колледж. Когда Миша, наконец, появился снова, а девушка принесла врачу распечатанные результаты проверок, Дженсен уже вовсю обсуждал достоинства одной из марок машин, владельцем которой был их общий друг. – Все готово, мистер Эклз, – пропела девушка. – Анализы крови тоже входят в ваш пакет, их не нужно заказывать отдельно. – Она принялась листать журнал с записями. Миша стоял рядом с ней, расправляя на руках футболку и медленно натягивая ее обратно. Дженсен, увлеченный разговором, рассеянно обернулся к ней. – Крови? Зачем, Кристин? – с улыбкой спросил он. Девушка улыбнулась широкой заученной улыбкой, указывая рукой на Мишу. – Ваш друг сказал, что вы, вероятно, хотели бы сделать их. Общий анализ, проверка на половые инфекции, ВИЧ и другое. Дженсен перевел взгляд на Мишу, и улыбка медленно сползла с его лица. – Нет, я не собирался делать эти анализы, – глядя ему в глаза, и продолжая обращаться к медсестре, проговорил он. – Об этом не было речи. Миша опустил взгляд и отвел его в сторону. В повисшей тишине врач протянул руку за распечатанными листами и взял их из рук девушки, бегло просматривая. – Я подожду в коридоре, – не поднимая взгляда, произнес Миша. Но Дженсен тут же преградил ему дорогу, положив руку на ручку двери. Его губы разошлись в профессиональной улыбке ведущего менеджера компании Сэндовер. – Эй, – с насмешливой строгостью обратился он к Мише, – ты хоть ответы свои посмотри! Куда бежишь? Неужто самому не интересно? Миша коротко взглянул на него из-под челки и попытался изобразить на своих губах подобие улыбки. – Ты зачем сюда ехал? – изображая мнимое недовольство и продолжая широко улыбаться, кивнул ему Дженсен, – не меня машина сбила, а тебя! Уж будь добр, удели внимание! Миша как-то очень удивленно посмотрел на него и перевел взгляд на врача. Тот еще раз переложил в руках листы и принялся излагать результаты. По его словам, Мише действительно очень повезло – учитывая характер удара, нанесенного боковой поверхностью машины, он мог получить гораздо более серьезные повреждения, чем гематомы и ссадины, которыми он отделался. Да и в драке с человеком, который – по словам Дженсена – был гораздо крупнее его, он серьезного урона не понес. Разбитые костяшки и ссадины на лице не в счет, потянутые мышцы плеча – тоже не то, чем могло все закончиться. А вот отоспаться и отдохнуть действительно стоит – ему совершенно не понравилась бледность его лица и синяки под глазами. Дженсен сиял, как новый четвертак. – Значит, нам крупно повезло! – радостно заключил он. – Есть, спать и отдыхать! И все придет в норму! – Да, твой друг весьма крепкий парень, Дженс! – заулыбался врач, подмигивая притихшему Мише. – Не каждый выберется из таких передряг целым и невредимым! Он похлопал Мишу по плечу и, продолжая держать на нем ладонь, вышел вместе с ним в коридор. Дженсен поспешил следом, молча открывая перед Мишей дверь в коридор и на ходу прощаясь с девушкой на ресепшене.