Принц и нищий

Как человек законопослушный и не ищущий себе приключений свыше тех, что могла принести бутылка пива, выпитая дома в законный выходной, Дженсен не знал, кому из них двоих предстояла более рисковая роль. Безусловно, он сам здорово рисковал, выдавая себя за полицейского. Тем более, находясь рядом с настоящим полицейским, несколькими минутами ранее выкинувшим его в коридор. Ему предстояло «приставать» с ненужным вниманием к женщине, которая ради отсутствия этого самого внимания в ее жизни просила выставить настоящий пост полиции у палаты ее сына. Все это тянуло на отдых в камере местной полиции на несколько суток. Но Мише было еще веселее – наверняка в той части больницы, где он сейчас очутился, был кто-то из технического персонала. А значит, к нему могли начать приставать с вопросами, пытаться что-то выяснить. Мог быть и кто-то из руководства, его странный внешний вид в любом случае бы привлек излишнее внимание. От мысли, что его могли пытаться вызвать на разговор, понять, кто он и что делает здесь, а, не дождавшись вразумительного ответа, просто задержать до приезда полиции, Дженсену становилось дурно. Он вновь вошел в уже знакомый холл больницы, с трудом подавив в себе естественное желание снять очки, и прошел к ресепшену. На то, чтобы, не спеша представиться, свериться в захваченном из машины якобы рабочем блокноте, здесь ли находится пострадавший в аварии мальчик и его мать, ушло несколько минут. Но казалось, что в его личном ощущении времени прошла как минимум пара вечностей. Спина взмокла, заставив футболку прилипнуть к коже, руки подрагивали, он постоянно одергивал себя, чтобы не оглядываться по сторонам и не делать попытки снимать-надевать очки. Но, к большому его облегчению, процедура прошла вполне неплохо. В основном, благодаря широкой профессиональной улыбке Дженсена Эклза, за которую друзья вечно дразнили его актером сериалов и мыльных опер. Растаявшая от внезапного внимания девушка долго и мило улыбалась ему в ответ. А когда он позволил себе приспустить оправу очков и призывно подмигнуть зеленым глазом, обезоруживающе улыбаясь при этом, вообще едва вспомнила о цели его визита. Продолжая улыбаться, он отошел к небольшому столику с парой кресел недалеко от стойки регистрации и сел. Там ему предложено было ожидать Саманту, которую девушка вызвала для него по внутреннему телефону. Дженсен взглянул на сунутую ему в руку бумажку и без удивления обнаружил написанный на ней номер телефона. Ничего нового. Но в ответ Дженсен только многозначительно кивнул, демонстративно опуская записку в карман и кивая. Девушка смущенно опустила глаза и зарделась. Через несколько минут к нему, явно раздраженная и спешащая, подошла Саманта. – Что еще полиции может быть от меня нужно? – сквозь зубы проговорила она, – я уже все рассказала и попросила усилить охрану меня и моего сына от различных посягательств. Что нового я могу рассказать? Дженсен лихорадочно искал в голове повод для разговора. И не просто разговора, а такого варианта общения, при котором Саманта поменьше бы смотрела ему в лицо. Того и гляди, попросит снять очки и предъявить документы. Он, стараясь действовать как можно более спокойно, двигаться плавно и ничем не выдавать своей нервозности, поднял вверх указательный палец, призывая к повышенному вниманию с ее стороны. Дженсен медленно встал, направился к продолжавшей буравить его заинтересованным взглядом девушке на стойке регистрации и попросил лист бумаги и ручку. Пока та, стараясь покрасивее изгибаться в попытке достать с полки папку с бумагой, принимала все более завлекающие позы, Дженсен вытащил телефон и набрал одно слово: «Давай». Тут же дверь в конце коридора, ведущая в подсобные помещения, тихо открылась, и в проходе появилась тележка уборщицы с торчащими во все стороны швабрами, губками, пульверизаторами и щетками. Толкала тележку неопределенного вида женщина в бежевом платье и переднике, лицо ее было до самых бровей закрыто густой каштановой челкой, губы в помаде двигались вместе с весьма тяжелой для женщины нижней челюстью – красотка то и дело жевала и надувала жвачку. Дженсен кашлянул в кулак, едва удерживая приступ истерического смеха, а когда та на ровном месте еще едва не подвернула ногу, неудачно ступив на своих невысоких, но неустойчивых каблуках, ему пришлось срочно нагибаться, чтобы поправить идеально сидящие брюки – смотреть на Мишу в этом виде без хохота было просто невозможно. Дженсен взял листок и ручку, не забыв вновь приспустить оправу и подмигнуть совершенно потерявшейся девушке, и положил его на стол перед Самантой. Идея тут же родилась сама собой. Стараясь придать своей речи уверенности и то и дело скупо жестикулируя, он вкратце поведал той о двух мошенниках, передвигающихся по штату на раритетной Шевроле Импала 1967 года и вводящих людей в заблуждение, выдавая себя за кого угодно. То за охотников на привидений, то за священников, то – подумайте только! – полицейских. Глядя Саманте в глаза через темные очки, он описал себя и своего брата Сэма, живущего в соседнем штате со своей девушкой Джессикой. Слушавшей его внимательно Саманте он поведал душещипательную историю о том, как все полицейское управление сбилось с ног, разыскивая их, и что сегодня они могли появиться в этой больнице в компании небезызвестного ей Миши Коллинза. Саманта тут же взволнованно затараторила о том, что этот гад, несмотря на ее угрозы и пост полиции у палаты ее сына, все же сегодня являлся сюда, что с ним был похожий на описываемого парень. А вот верзилу под два метра ростом она здесь не видела. – Видимо, он привез их и ждал в машине! – сузила глаза она, тыкая в Дженсена указующим перстом, – я знала, что этому Коллинзу доверять нельзя! Дженсен тут же изобразил живейший интерес к произошедшему и, рассыпаясь в благодарностях за «неоценимую помощь всей полиции штата», попросил ее описать ее встречу с этими двумя субъектами, их внешность и то, о чем они говорили. Саманта нехотя, оправдывая свое нежелание необходимостью быть рядом с сыном, принялась коротко описывать на листке внешность Дженсена и Миши. Прошло не менее минут десяти, когда тишину и спокойствие больницы вдруг нарушил громкий вопль, и из палаты Джошуа, сжимая в руке снятый парик, вылетел Миша, направляясь в сторону черного хода. За ним выбежала все та же женщина-полицейский, но тут же столкнулась с кем-то из пациентов, и продолжила поливать беглеца отборными ругательствами уже с места. Дженсен и Саманта мгновенно рванули в коридор, пытаясь понять, что происходит. Блюстительница порядка стояла у двери палаты, отчаянно размахивая руками и крича что-то со странным акцентом, а Миша уже скрылся за дверью в подсобку. – Я догоню его, мэм! – выкрикнул Дженсен, направляясь следом за нарушителем спокойствия в техническую часть больницы. Когда Дженсен, наконец, сорвав с себя очки и запыхавшись от быстрого бега, остановился у края соснового леса, до него донеслись странные звуки то ли криков, то ли подвываний. – Миш? – крикнул он, углубляясь в заросли можжевельника, – ты здесь? Крики и подвывания не прекращались, и Дженсен понял, что это, только когда увидел Мишу, буквально орущего и стонущего от смеха и размахивавшего париком в воздухе. – Ты бы видел ее лицо, Дженс! – натурально выл он, – я говорил с Джошем, она была за дверью. А потом зашла, чтобы сходить в туалет, а тут я в макияже и без парика на его кровати! Ох, ты бы ее видел! Дженсен радостно заулыбался в ответ. Вид счастливого, смеющегося Миши – ради этого стоило нервничать и напяливать на себя чужой костюм! Он подошел ближе и обхватил продолжавшего гоготать Мишу руками вокруг талии, прижал к себе. – Ну? Все вышло? Вы поговорили? Ты не испугал ребенка до полусмерти? Миша едва дышал, его грудь ощутимо вздымалась и опадала, стук сердца было слышно, казалось, просто в воздухе. – Нет! Я так ему все и объяснил, что его мать не пускает меня к нему и что я ради нашей встречи переоделся в женщину. Знаешь, он так смеялся! Дженсен сильнее притянул его к себе и коротко поцеловал еще выпачканные в помаде розовые губы. Волна теплой нежности прошлась по позвоночнику. Это все определенно стоило его радости. – Ну вот, чудесно! Вы смогли поговорить, все получилось! Миша довольно закивал в ответ. – Он спрячет робота у себя в кровати, а уж пакет, если Саманта не разрешит оставить, то и черт с ним! Я написал ему мой номер телефона, чтобы он мог позвонить мне, когда поправится и я порадовался за него. Дженсен кивнул, слушая радостный голос Миши и параллельно покрывая короткими поцелуями его щеки. Все прошло нормально, они не угодили в полицию, не попались персоналу, и все произошедшее скорее напоминало комедию, чем серьезное предприятие. Только сейчас Дженсен понял, как сильно он нервничал, как боялся за Мишу, как теперь рад, когда все кончилось. – Ты рад? – задал он глупый, но такой нужный сейчас вопрос. Миша счастливо выдохнул. – Да… – переведя дыхание, произнес он, – очень! – А я рад за тебя. Наконец я вижу тебя смеющимся. Оно того стоило! Миша чуть отодвинулся и внимательно посмотрел ему в глаза. Это выглядело странно, но в обрамлении теней и подводки с тушью они казались еще более пронзительными. Вопрос «Это важно для тебя?» повис в воздухе, его не стоило даже озвучивать. Несколько секунд он глядел на него молча, не говоря ничего, потом медленно коснулся губами его губ, целомудренно, сухо, то ли благодаря, то ли не найдя слов, чтобы выразить все, что хотелось. – Не трись об мое лицо, оно в косметике… – так же завороженно глядя в самую глубину глаз с маленькими серовато-коричневыми пятнышками по пронзительно-зеленой радужке, прошептал он. – Выпачкаешь костюм… Дженсен медленно кивнул, явно не осознавая смысла сказанного. И когда Миша, наконец, разомкнул объятия, чтобы отойти чуть в сторону, с разочарованным вздохом нехотя отпустил его. – Давай переодеваться, пока нас правда не поймали тут. Ты представляешь, в какой стороне сейчас машина? – Миша отошел чуть в сторону, завел руки себе за спину, развязывая и снимая передник. – Скоро уже стемнеет, надо возвращаться. – Да, вон там, – Дженсен указал рукой вперед и вправо, – тут всего ничего осталось. До машины они шли молча, не глядя друг на друга и ощущая, как звенит от напряжения воздух. Дженсен пикнул сигнализацией на ключах и открыл дверцу, бросая внутрь фетровую шляпу с синим шнуром. – Тебе идет форма, – наконец, за долгое время молчания, произнес Миша, – представляю, какой фурор ты произвел на том корпоративе, – он вздохнул и добавил: Нужно поскорее отдать все Чарли, у них игра на днях. Дженсен кивнул, расстегнул и снял тактический ремень, форменную рубашку и футболку. Тело приятно овеяло теплым ветерком. Над головой равномерно покрикивала какая-то птица. Миша стянул платье и скинул туфли, стоя к нему спиной, достал из машины салфетки и принялся старательно вытирать лицо. – Положи все на заднее сиденье, – бросил он, повернувшись вполоборота и не глядя на Дженсена, – я потом сложу аккуратно и запихну в пакет. Дженсен сложил рубашку и потянул на себя приоткрытую заднюю дверцу, возле которой стоял Миша, снимая салфетками макияж и бросая их на землю себе под ноги. Поняв, что мешает открыть дверь, он сделал шаг в сторону и тут же поймал быстрый взгляд Дженсена.