Принц и нищий

– Какого хуя ты тут делаешь?! – злобно уставившись на посетителя, рявкнул он, – и кто тебя пустил? – Ты сам дал мне ключи, – Миша поднял руку, бросая на покрывало ключи, которые он дал ему еще вчера. Дал ключи, чтобы тот ждал его дома после поездки в Канаду. Дженсен насмешливо фыркнул, вспоминая все это. Канада, ожидание, смски в такси… все казалось таким далеким, глупым и лживым, что над этим осталось только посмеяться. – Убирайся, – коротко махнув рукой в сторону двери, добавил он, – ключи оставь на тумбочке. Миша медленно сел на кровати, глядя в пол возле своих ног. Одет он был так же, как и в тот злополучный миг, когда всё рассыпалось как карточный домик, погребя под собой все мечты и надежды. – Я уйду, – негромко сказал он, – но не раньше, чем ты меня выслушаешь. Дай мне возможность все объяснить. Дженсен попытался гневно сложить руки на груди, но нижняя внезапно соскользнула, и все пришлось повторить заново. – Ты пьян, – тихо констатировал Миша, – и, судя по тому времени, что тебя не было и твоему помятому виду, ты спал в машине и пил снова. Как ты в таком виде добрался домой? – Убирайся, – снова повторил Дженсен, кивая подбородком на дверь, – я не собираюсь разговаривать с тобой. – Я поехал следом за тобой почти сразу после того, как ты рванул со стоянки. Но ты набрал такую скорость и нарушил такое количество запретов, что я потерял тебя на трассе уже через пятнадцать минут. Все остальное время я искал тебя по городу, осматривал улицы и парки, но тебя нигде не было. А когда стемнело, я вернулся сюда и молился, чтобы ты не влетел на машине куда-нибудь и смог вернуться домой целым. Твой телефон остался в офисе, и… – Пошел ты… – внезапно оборвал его речь Дженсен. Миша вздохнул, зажимая ладони между колен и сгорбился, глядя в сторону. – Я не хотел, чтобы все так вышло, Дженсен. Так глупо и так больно. – Ты играл со мной! Это была всего лишь игра! Ты врал мне! Каждым своим словом ты врал мне! – вдруг выкрикнул тот, – что ты вообще делаешь в моем доме? Ах да, тебе же некуда идти, – голос Дженсена сочился ядом, – ты же бездомный. Прости, я совсем забыл. – Дженсен… – Миша встал и остался стоять у кровати. Он на мгновение зажмурился, пытаясь совладать с собой. Но Дженсен вдруг резко приблизился, хватая его за руку и вращая во все стороны, словно пытаясь рассмотреть. – Что это? Бриони? Китон? – он помял в пальцах ткань пиджака, – а запонки, зажим? Джейкоб Арабо? С бриллиантами? – клацнул языком и издевательски покачал головой, – часы тоже его? Хороший вкус… – Дженсен развернул плечи, приподнял подбородок, с наглым самоуверенным выражением глядя в родные синие глаза и чеканя каждое слово, добавил, – …мистер Коллинз? Или как мне вас называть… сэр? Кстати, почему Коллинз-то? Миша скривился, как от оскомины, отвел взгляд в сторону и проговорил очень тихо: – По фамилии матери. Дженсен, не надо… – Ну отчего же? – Дженсен словно пошел в наступление, произнося свои слова резко и подчеркнуто вежливо, – Чак Ширли – Генеральный директор, бог всего Сэндовера. Его сын, член семьи и прямой наследник, автоматически является моим боссом. Так что уж позвольте выразить почтение… – он изобразил галантный шутовской поклон, едва удержавшись на ногах. Миша опустил ресницы, скользя взглядом по предметам вокруг себя. Не перебивая вошедшего в раж Дженсена, он молчал и дал ему возможность высказать все, что тот хотел. – «Завел кота, назвал Дженсеном… кормлю его своим обедом… пусть хоть какой-то Дженсен спит со мной этой ночью»… Господи! Пикник в парке, Джош, ротвейлер, больница эта… Переодевания, ночевки под навесом… – он зашелся нервным смехом, прижимая тыльную сторону руки с к губам, будто не веря сам себе… – фирмы собственного отца… У меня сегодня было достаточно времени подумать и вспомнить все это! Я вспоминал и задавался одним вопросом – зачем? Было бы еще понятно, если бы это делал я. Мало ли, вдруг бы замолвил за меня словечко перед отцом, тем же Захарией, с моей стороны есть выгода. А ты? Зачем тебе это? Я долго ломал голову, пока все вдруг не стало ясно, как день. Твоя цель? Ее нет. Твой мотив – банальная скука. Просто скука. У тебя есть все, тебе не нужно заботиться ни о работе, ни о деньгах, ни об отношениях. Всего этого у тебя – с избытком. Тебе достаточно щелкнуть пальцами, чтобы в твоей обеспеченной жизни решились все проблемы, чтобы с тобой был или была любая, на кого упадет твой взгляд. Ты искал игрушку, кого-то, чьим сочувствием к тебе и чьими эмоциями ты бы мог насладиться сполна. Я понимаю, когда материальные блага набивают оскомину, такие как ты ищут развлечений в другом. Острые ощущения, игры с переодеванием, превращение мира простых смертных в инсталляцию для своей ролевой игры. Я понял тебя, это не ново, ты не первый и не последний, кому стало скучно от безбедной жизни. – Нет, Дженсен, нет. Все совершенно не так! Я не играл с тобой! – лицо Миши исказила гримаса ужаса от того, в какие дали занесло Дженсена за эти несколько часов наедине с собой и бутылкой. Но Дженсен не дал ему договорить, он подлетел к Мише и зашипел ему в лицо. – Не надо ничего мне объяснять. Ты сейчас найдешь любое красивое обоснование своей игре, а я не хочу дальше барахтаться в этой паутине. Я понял правду. И он в другом. Ты врал мне. Ты спал со мной и врал мне. Все было ложью! Я был твоим мальчиком-марионеткой, твоей игрушкой ради забавы. – Почти все было правдой… – тихо произнес Миша, но Дженсен с неимоверной издевкой в голосе прервал его: – Да что ты говоришь?! Почти все – правда? В каком месте? В том, что ты бездомный? В том, что ты откладываешь деньги матери? Или что ты гуляешь с собакой за деньги? Или «когда-то пил такое вино у друга»? Или в том, что работаешь на фабрике? Или в твоем допотопном кнопочном телефоне, который ты разбил? В заплатках на твоих джинсах? Он быстрыми шагами отошел к двери и впечатал кулак в притолоку. – Ооо! Это ж сколько фантазии надо было иметь! Сколько людей задействовать! Как красиво надо было все сочинить и расписать! Твоя отсидка в камере полиции, и как ты, бедный, напился с горя! А та наша встреча? Только не говори мне сейчас, что ты случайно оказался там на переходе и тебя случайно забрызгало грязью! Вот только не смей говорить мне это! Дженсен вновь подлетел к Мише, глядя ему в лицо и то и дело кривясь от отвращения и злобы. Миша смотрел ему в глаза прямо, не моргая. – Это все было правдой, Дженсен. Ты видел меня таким, каким я был последние четыре года. Да, я намеренно выперся вперед на том перекрестке, и та гребаная красная Мазератти очень вовремя окатила меня из лужи! Да, я действительно гулял со Спарки, но не полгода, как говорил тебе, а почти месяц. И я действительно подружился с Джошем. Саманта знала меня, как бездомного Мишу, здесь не было никакого вранья! Да, я пил это вино не у друга, а на банкете в честь дня рождения отца, и в полицию я попал на самом деле, потому что тот придурок Филипп застрелил свою собаку, а я пытался ему помешать! Я не врал тебе в этом! Я жил почти так же четыре года до встречи с тобой, я изменил только некоторые мелочи, чтобы наша встреча состоялась возле здания Сэндовер, почти единственного места в городе, где ты бывал каждый день. Чтобы ты видел меня в парке рядом с ним, чтобы наши случайные встречи с тобой выглядели действительно случайными. Он шагнул ближе, пытаясь коснуться его рук, но Дженсен с силой оттолкнул его от себя. – Убирайся! – уже спокойно и четко проговорил он, – я не хочу больше слушать это все. Не подходи ко мне, не заговаривай со мной, и если ты попытаешься это сделать… Я тебе врежу. Несмотря на то, что ты сын генерального. Клянусь, я это сделаю. Убирайся из моей квартиры и моей жизни! Ты и тебе подобные, папенькины сынки, для которых настоящие человеческие чувства как легальный наркотик, без которого жизнь становится скучной. Миша качал головой, как человек, не имеющий сил поверить во что-то. Дженсен принялся подталкивать его к выходу из комнаты, но Миша отчаянно упирался и мотал головой. – Либо ты сейчас уходишь отсюда, либо я помогу тебе это сделать, – проговорил Дженсен, исподлобья тяжело глядя на него. Миша замер в дверях, глядя на него с не меньшей решимостью. – Я не уйду, – сказал он, – нет. Дженсен вновь толкнул его в грудь, еще и еще, заставляя пятиться и терять возможность вдохнуть от силы, с которой тот раз за разом толкал его ладонями. – Нет, ты уйдешь, и больше никогда не появишься здесь! У самой двери он поднял на Мишу прямой, полный презрения взгляд, и прошипел тихо, кривя губы от отвращения: – Пошел вон. Я ненавижу тебя и таких, как ты. Миша выдохнул резко и рвано, словно именно сейчас последовал самый тяжелый, лишающий его сил удар, но вдохнуть так и не смог. Совершенно ошарашенный и немой, он шагнул за порог. Через мгновение дверь перед ним захлопнулась. Дженсен тихо съехал по ней на пол и закрыл голову руками.