Принц и нищий

Поистине, ради этого зрелища стоило жить – стоящий на коленях Миша, вцепившийся в его бедра пальцами, неотрывно глядящий на него снизу вверх, принимающий глубоко и жадно, позволяющий слюне стекать по его подбородку. Дженсен тихо поскуливал от вида полных розовых губ, мокрых от слюны и его смазки, смыкавшихся кольцом вокруг его члена. Не выдержав этого, он схватил Мишу под мышки, поднимая на ноги, толкая грудью на себя. Целуя эти губы и ощущая на них свой собственный запах, стискивая одной рукой его задницу, большим пальцем вдавливая ткань брюк между ягодицами, потирая подушечкой там, где сейчас больше всего хотел ощущать только влажную от выступившего пота кожу. Мища в ответ сладко застонал ему в приоткрытый рот, пошло вильнул бедрами, прижимаясь. От того, как било дрожью тело в его руках, Дженсен дрожал сам, стискивал его сильно, как только мог, ощущая бегущие по спине толпы мурашек. Резко развернув Мишу, он положил его спиной на себя, тут же впиваясь губами в то самое вожделенное место на шее, оставляя засосы, прикусывая кожу, принуждая Мишу извиваться в его руках, елозить задницей по его тычущемуся ему в бедро члену. Пальцы Дженсена, прижимая, почти лишая возможности дышать, легли на открытое горло, губы впились в бьющуюся жилку на шее, свободная ладонь скользнула по животу Миши, ныряя под пояс брюк, оглаживая член. Миша выгнулся, захныкал в его руках, принялся ритмично толкаться бедрами ему в пах, вращая головой в безуспешных попытках избегнуть зубов, прижимавших нежную кожу на шее, за ухом, сзади чуть ниже края волос. Дженсен медленно освободил из петель пуговицы его рубашки, расстегнул манжеты, оставляя галстук свисать вниз, царапать краем живот, скользить по соскам вместе с его пальцами, которыми тот грубо прижимал их, заставляя становиться болезненно чувствительными. Покончив с расстегиванием рубашки, он, так же не прекращая впиваться губами в выступающие позвонки на его шее, расстегнул и приспустил его брюки и трусы. Миша стонал беспрестанно и пошло, вскидывая бедра от мучительной похоти, подставляя шею, постоянно шепча его имя. В следующее мгновение то, что стояло на краю стола, полетело на пол, а Миша был брошен на него животом и придавлен тяжелым телом Дженсена сверху. – Я просил дать мне время, просил… – рычал тот над ухом у покорно лежащего под ним Миши, – теперь терпи… Миша застонал и прикрыл глаза, пошло раздвигая ноги в стороны, чем вынудил Дженсена впиться пальцами в его ягодицы с такой силой, что побелела кожа. Миша сдавленно замычал от боли. – Терпи, сказал… – Дженсен грубо раздвинул в стороны половинки, пригнулся и пустил ниточку слюны изо рта на беззащитно открытое перед ним отверстие. Большим пальцем вмассировал слюну в кожу, затолкал влажный палец внутрь, несколько раз смочил кожу вокруг ануса. Миша развратно приподнимался на носочках, ерзал задницей, пока член Джесена не толкнулся внутрь, причиняя боль и неудобство. – Терпи… – бессильно выдохнул Дженсен, несколько раз вынимая и снова смачивая слюной член. Когда тот, наконец, преодолел сопротивление мышц, толкаясь вглубь, Миша вскрикнул, и Дженсен тут же придавил его собой, зажимая ему рот ладонью. – Тихо, тихо! – зашипел он, – не кричи. Нас услышат! Миша согласно кивнул и прикрыл глаза от наслаждения, дергаясь самостоятельно, пытаясь насадиться на член, двигаться, пока замерший Дженсен давал ему такую возможность. Тот тоже очень медленно и плавно принялся двигаться, толкаясь ощутимее, глубже и настойчивее. Миша стонал в прижатую к его губам ладонь, мотал головой и непрерывно вскидывал бедра. – Ты мой, понял? – Дженсен сгреб в кулак края рубашки на его спине, шепча на ухо то, что так давно хотелось, – мой! Движения его становились все сильнее и резче. Убрав ладонь со рта Миши, он рванул с его волос резинку, заставляя стянутые пряди рассыпаться по шее и со стоном запустил в них руку. – Мне все равно, кто ты… – прошипел Дженсен, толкаясь сильно и отрывисто, вцепляясь пальцами в волосы Миши, заставляя его приподниматься вслед за ними, кривиться от боли и наслаждения, – я всегда буду сходить по тебе с ума, всегда буду хотеть тебя… Он резким движением собрал светлые пряди Миши в кулак, подтягивая его к себе, вынуждая прогнуться в спине, расставить ноги шире, зайтись в стонах и мольбах о большем. Его стоящий колом член терся о бумаги на столе Дженсена, вымазывая их смазкой и сбрасывая со стола на пол. – Миша… – сдавленно прохрипел Дженсен, изливаясь внутрь дрожащего теплого тела, – мой Ми-и-и-ша… Тот на миг зажмурился, впитывая в себя чужое наслаждение, запуская руку себе под живот и выплескиваясь струей семени на стол Дженсена, на пальцы, которыми тот без сил оперся о крышку, смятые бумаги и разбросанные скрепки. Еще несколько секунд они не двигались, тяжело дыша и то и дело хмыкая и качая головой, не веря самим себе. – Теперь в таком виде мне нужно будет пройти через весь офис в свой кабинет, чтобы принять душ и переодеться, – усмехнулся Миша. Дженсен, словно придя в себя после сна или гипноза, нехотя поднялся, осматривая устроенный ими хаос и приводя в порядок свою одежду. – Ох.. – покачал головой он, – документы в сперме… твою мать! Главное, чтобы Захария не начал это все нюхать! Миша заправил жутко помятую рубашку в брюки и расхохотался, запрокидывая голову. Дженсен тут же в два шага приблизился к нему, прижимая бедрами к крышке стола. – Миша… – произнес он. Тот поднял на него взгляд, выражавший немой вопрос, но Дженсен только покачал головой. – Люблю, как звучит твое имя. Хочу всегда называть тебя так. – И называй! – тут же широко улыбнулся ему Коллинз, – никто не смеет ограничивать тебя в том, что ты хочешь. Дженсен склонился, целуя его, разглядывая лицо, вновь привыкая к тому, что может. В голове билась одна мысль: «Хоть бы всегда так и было. Пожалуйста. Хочу, чтобы так всегда было». Миша обвил его шею руками, упираясь лбом в лоб. – Сегодня вечером отец встречается с главой фирмы Сукросорб. Они наши главные конкуренты, ты знаешь. Говорят, глава, старший из семьи, при смерти, и собирается официально передать все права на фирму сыну, Дику Роману. Его ты тоже хорошо знаешь. Будут все представители семей, все поколения взрослых сыновей, дочерей и внуков с их и нашей стороны, – он скривился и отошел к двери, поворачивая замок, – обычная сходка старших глав компаний. Бывает не так часто, в основном, когда кто-то умирает, передает права либо женится и получает эти права от жены–наследницы. Короче, дележ власти. Но мне обязательно нужно быть там. С их стороны дочь, Амелия, она одна в семье. С нашей стороны я и Саша. Сколько это продлится, я не знаю, – он потерся щекой о щеку Дженсена, – но мне претят эти их сходки, я сбегаю обычно, когда заканчивается официальная часть. Ты будешь ждать меня? Дженсен обвил руками его талию, прижимая к себе и перебирая носом растрепавшиеся волосы возле уха. – Буду, – сказал он, – звони, не бойся меня разбудить, если приедешь ночью. Я оставлю тебе место на парковке. Он едва не произнес «бери такси, если будет надо, я оплачу», но вовремя прикусил язык. Сейчас скорее он сам был в роли нищего по сравнению с тем, чем фактически владел Коллинз. Миша кивнул и прижался губами к его губам, не желая отпускать. Ручка входной двери внезапно скрипнула, опускаясь вниз, и Дженсен поспешил сделать шаг назад, становясь на безопасное расстояние перед Мишей. На пороге появился Захария. Не входя, он окинул взглядом кабинет, как будто ожидая, что на него сейчас кто-то бросится, внимательно осмотрел стоящих мужчин и поджал губы. С выражением на лице «если бы не необходимость, глаза б мои вас не видели», он сделал шаг внутрь и остановился, обняв одной рукой запястье другой. – Дмитрий, в моем кабинете отец хочет поговорить с тобой по Скайпу. Будь добр. Миша недовольно опустил взгляд и нахмурился. – Он, как всегда, не может позвонить просто на телефон, – буркнул он себе под нос, и, обращаясь к Захарии, добавил, – сейчас иду. Тот изобразил учтивый кивок, который вряд ли можно было бы спутать с чем другим, кроме как «да уж будь любезен». Напряжение в кабинете чувствовалось наощупь. Дженсен застыл, поглядывая то на одного, то на другого. Боясь, что Миша в свойственной ему манере наплюет на общественное мнение в виде Захарии и возможных посетителей, и поцелует его на прощание, он замер истуканом. Тот, видимо, понял это по его лицу, но все же сделал шаг к нему, улыбаясь мягко и чуть виновато. – Дмитрий – мое второе имя, – пояснил он, – по паспорту я Дмитрий Миша – мама игралась с русскими именами. А то еще подумаешь, что я опять обманываю тебя, – Дженсен сдержанно кивнул в ответ. Присутствие Захарии, не сводящего с них глаз, весьма напрягало, – я наберу тебя, как только освобожусь, – он на мгновение сжал в руке пальцы Дженсена и вышел в коридор. Захария проводил его долгим внимательным взглядом, ни на шаг не трогаясь с места. Убедившись, что племянник направился туда, куда было нужно, он вошел и закрыл за собой дверь.