Принц и нищий

Колумбия встретила их дождем в пять утра. Небо заволокло сизыми тучами, мелкие капли покрывали все предметы росой, заставляли ежиться и стряхивать собирающуюся влагу с рукавов ветровки. Дженсен сошел с трапа и глубоко втянул в себя воздух. Незнакомые запахи тут же наполнили легкие. Пахло аэропортом, лесами, дождем, какими-то цветами и бензином. Он покрутился вокруг себя, пока Саша разговаривал с каким-то мужчиной, приехавшим в аэропорт на открытом грузовичке, заваленном тюками и пустыми пластиковыми баками. Вдохнул воздух с разных сторон, будто он действительно мог быть разным, вытянул шею и прислушался, пытаясь войти в резонанс с потерянным где-то здесь Мишей. Он тоже прилетал сюда, был на этом самом поле, говорил, возможно, с этими же людьми. Название аэропорта вызвало улыбку – может, для кого-то здесь и не Эльдорадо, но его слиток золота уж точно здесь. Осталось только найти его и вернуть домой. Саша указал собеседнику на него, произнося имя. Тот протянул сухую загорелую ладонь и тоже назвал себя. Карлос. Дженсен кивнул в ответ, пожимая ладонь нового знакомого. – Он из организации – пояснил Саша, – встречал Мишу здесь, проводил в офис. Дженсен присмотрелся к мужчине внимательнее – значит, точно, он видел Мишу, говорил с ним. Он хотя бы знает, насколько велика опасность. – Ты говоришь по-испански? – Дженсен внезапно сообразил, что, увлеченный обнюхиванием местности, отвлекся от их разговора с проводником, и не заметил, каким образом Саша общался с ним. – Плохо, – отозвался тот, – когда-то помогал здесь брату, но это было давно. В общем понять смогу, но не более. Карлос работает в офисе, там они говорят по-английски. Дженсен кивнул. Искать человека, не зная языка, весьма тяжело. Хотя бы в офисе этой организации они смогут говорить на родном английском. * Путь к офису оказался достаточно длинным, и, трясясь по ухабам в грузовичке Карлос, Дженсен все думал о том, во сколько же тот встал, да и ложился ли вообще, чтобы встретить их в пять в аэропорту Боготы. Здесь все сейчас казалось зловещим – глазеющие на них люди, раскидистые пальмы, яркие юбки проходящих мимо женщин, несущих на головах плошки с фруктами. Все казалось покрытым слоем тайны, отголоском сокрытого за этим всем ужаса. Яркие орхидеи, утопающие в зелени коттеджи и величественные старинные постройки с роскошными фасадами – на все он смотрел с потаенным страхом. В этой стране существовали группировки, официально признанные террористическими организациями, которые ловили зазевавшихся или просто попавшихся им не вовремя иностранных туристов и удерживали в плену, подвергая мучениям и пыткам. Требовали за них выкуп, существовали за счет горя родственников и друзей несчастных, попавших в беду туристов, журналистов, работников благотворительных организаций, простых приезжих. И все знали об этом, все молчали, прикрывая страшную правду вот этими орхидеями и полосатыми юбками. Он ощутил, как от дребезжащей, как натянутая и брошенная струна лжи, от искривляющегося в мареве жары пространства плывет, меняется и ощущение реальности происходящего. Два перелета за один вчерашний день, нервы и тяжелые сны давались тяжело. Дженсен, на час отброшенный назад по времени, ощущал себя здесь откинутым куда-то в иную реальность, выброшенным из течения времени толчком в грудь и забытым посреди пустой дороги. В офис они добрались, когда солнце уже вовсю припекало и жарило чуть отдохнувшие за ночь, покрытые густой растительностью холмы и выложенные из светлого камня постройки и церкви. Нестерпимо хотелось пить и спать – за ночь в самолете с кошмарами отдохнуть так и не удалось. Дженсен пытался отвлекать себя, рассматривая улицы. Боготу, безусловно, нельзя было назвать ни чистым, ни ухоженным городом. В те редкие минуты, когда по дороге они сворачивали с горных дорог и проезжали по жилым кварталам, он то и дело невольно кривил нос от обилия мусора на улицах, странных, нищенски одетых бродяг и полуразваленных, кое-как сколоченных досками ларьков. Некрасивый город, обилие грязных обшарпанных трущоб. Сам офис представлял собой небольшое помещение на окраине города, перестроенное под нужды нескольких работающих там людей. Совершенно не оборудованное, ничем не выдающее своей благородной цели. Они вошли внутрь и осмотрелись. Старинные резные деревянные двери, балкончики, фонтаны, высокие потолки и большое количество незанятого пустого места, придающее помещению воздушности. Карлос привел их к четырем женщинам разного возраста и уселся на стул возле кулера, обмахиваясь широкополой шляпой. Саша тут же вступил в разговор со старшей женщиной. Дженсен внимательно слушал каждое слово, благо, хоть разговор в этот раз шел на английском. Итак, знали они только то, что журналисты попали в плен к известной здесь повстанческой организации Армия национального освобождения, или ELN, как указывалось на их нашивках, балаклавах и знаменах. С ними был и управляющий их организацией, имеющий давние проблемы с сердцем. За пленников был назначен выкуп, о котором террористы сообщили как в их организацию, так и их родственникам. Да, Миша прилетел, как только узнал об инциденте. Да, отправился с несколькими помощниками из их организации и представителями Международного комитета Красного Креста к лагерю повстанцев с целью вызволить из плена и управляющего и журналистов, но впоследствии их провожатый вернулся один, сообщив, что пленников им вызволить не удалось, кроме того, стало известно о смерти управляющего. А самих парламентеров, оставшихся в лагере для переговоров, ждали на следующий день, но так и не дождались. И с тех пор их местонахождение неизвестно, телефоны их не отвечают, и в офисе почти на сто процентов уверены, что участники группы стали такими же заложниками, как и те, кого они попытались спасти. На вопрос, сколько всего людей осталось там, им ответили – пятеро. Трое журналистов отправились пересекать границу, один погиб в плену, то есть самих заложников двое, и три человека отправились на поиски – Миша и двое работников МККК. Пять человек. Где двое пленников хотя бы известно, про остальных никто ничего не знает. Сразу после того, как их поймали, троих журналистов заставили дать координаты их родных и выслали им на почту стандартное для таких случаев видео с требованием выкупа. Управляющий отделением благотворительной организации, которой занимался Миша, за неимением родственников, обратился к коллегам. Так в офисе узнали о том, что тот попал в плен, и это самое видео было выложено в сеть и на телевидение, и так его и увидел Миша, бывший в это время в Нью-Йорке. На ноги подняли и Красный Крест и другие организации, которые могли помочь с освобождением заложников, но уже через несколько часов оказалось, что управляющего они потеряли. Саша и Дженсен внимательно выслушали все сведения и предположения девушек и Карлоса – они практически не сомневались в том, что спасательная операция провалилась, а самих спасителей тоже поймали. Иначе они как-то давали бы о себе знать, отвечали на звонки и пытались связаться с офисом организации за все это время. В итоге оказалось, что узнал о произошедшем Миша вечером понедельника, утром вторника он вылетел в Колумбию, а в среду утром, забрав с собой представителей МККК, он выехал на встречу с посредником. Некий Рауль должен был встретить их в забегаловке криминального района Бронкс и отвезти к лагерю, где держали пленников. С тех пор группу из трех человек больше никто не видел. Когда рассказ был окончен и приехавшие, наконец, получили возможность хотя бы выдохнуть, одна из девушек подошла ближе к Дженсену, внимательно разглядывая его лицо. Он покосился на нее раз, другой, и понял, что толком не представился – они сразу как-то начали о заложниках, о Мише, и девушки не знают ни его имени, ни кто он вообще такой. – Дженсен, – протянул он руку для знакомства, – я… Но девушка закончила за него. – Ты бойфренд Миши, я знаю. Дженсен едва не закашлялся, но девушка продолжила, как ни в чем не бывало: – Так Саша сказал, – она облизнула губы, всматриваясь в глаза нового знакомого, будто пытаясь что-то понять, – я тебя видела. Еще лучше. Где колумбийка могла его видеть? Дженсен тоже внимательно оглядел ее лицо. Нет, он точно не был с ней знаком. – У Миши в документах твое фото, – улыбнулась девушка, замешательство знакомого явно смешило ее, – вон там, на его столе. Он привез документы, когда приехал, и там было фото. Он оставил его в папке. Дженсен смотрел на нее, как на полоумную, пока та с непосредственностью местных жителей не схватила его за руку и не отвела к столу. На нем действительно лежали папки с документами. Девушка, представившаяся ему Лусией откинула обложку верхней и Дженсен действительно увидел свое фото, сделанное явно украдкой, на мобильный, прямо в коридоре офиса Сэндовер. Это что..? Миша снял его тайно, еще когда наблюдал за ним в свой последний приезд? Он привез это фото сюда, чтобы оно было здесь с ним? Сколько он вообще таскает его с собой? Дженсен с трудом сглотнул. Воспоминание о тех простых, понятных, легких днях вместе казалось сейчас издевательством – выпачканные в грязи джинсы Миши, прогулки с собакой, ужин на траве в парке, секс в леске у больницы, вино в машине и едва не задавленный им ежик… И где они оба сейчас? Другая страна, угроза жизни, какие-то террористические организации, небо Боготы над головой и смрад кокаина, впитавшийся в каждый дюйм этой земли. Видимо, прочитав на его лице замешательство, девушка вдруг вскинула руку и коснулась кончиками пальцев его виска. – Esmeralda, – сказала она, и, поймав на себе недоумевающий взгляд Дженсена, провела рукой перед его глазами, – так Миша сказал. Еsmeralda. Продолжая улыбаться и ловя такие же улыбки других девушек, она отошла в сторону. Дженсен перевел взгляд на Сашу. Тот чуть заметно улыбнулся в ответ, пожимая плечами: «Ты же знаешь моего брата». – Колумбия – страна изумрудов, – произнес он, – с чем бы он еще сравнил для местных? Дженсен поджал губы. Все эти упоминания о Мише только еще больше бередили рану. – Когда мы сможем поехать туда? – спросил он Карлоса, но тот только прищурился в ответ. – Ты отвезешь нас? – Отвезет, но только на место встречи с парламентером, – отозвался сзади Саша, – местонахождение лагеря держат в тайне, и никто из местных не жаждет его узнать. Может, ты все же отдохнешь немного? – понимающе нахмурился он, – ты вчера днем только прилетел из Техаса, и в самолете… – Нет! – перебил его Дженсен, – если только нас отвезут, мы едем туда, ищем этот чертов лагерь! Если их действительно схватили… Саша кивнул. – Тогда переодеваемся, берем необходимое и минут через двадцать выезжаем, – обратился он к обоим, Карлосу и Дженсену. Карлос кивнул и вышел во двор. Но не успел Дженсен спросить о том, куда можно положить свои вещи и где переодеться, как тот тут же с криком влетел обратно. – Их привезли, их привезли! Трое здесь! Они сбежали! Хорхе привез троих! Дженсен бросил рюкзак на пол и вылетел на улицу. Сердце бросилось в горло, сбивая дыхание. Миша? Там Миша?! Но быстрый взгляд на подъехавший грузовик решил вопрос просто и безапелляционно – Миши в нем не было. Дженсен подбежал к сидящим в нем людям, вместе с ним к машине бросились Саша, Карлос и девушки. Все наперебой поддерживали грязных, измученных людей, засыпали их вопросами и пытались тут же утащить в дом. – Миша? Где Миша? – Дженсен хватал за руки мужчин, явно американцев, заглядывал в глаза, перебегал от одного к другому. – Там… Они там… – хрипло проговорил один из них, – они устроили нам побег, но сами попались… – Миша… – покачал головой один из прибывших, – desesperado! Дженсен на мгновение нахмурился, пытаясь вспомнить знакомое по какому-то фильму слово, но другой мужчина пояснил это раньше: – Отчаянный парень, они с Филиппом оба сумасшедшие просто! Несчастных измученных пленников тут же забрали в помещение, напоили и осмотрели на предмет ранений. Дженсен носился вокруг них, то и дело засыпая вопросами, заглядывая в глаза, пытаясь узнать детали. Двое из прибывших оказались теми самыми журналистами, один – работником МККК. Как они рассказали, дело обстояло так: трое журналистов решили перейти границу между Панамой и Колумбией через джунгли, в обход поста. На тот момент это показалось им разумной идеей, хотя сейчас они не могли точно сказать, зачем именно это им понадобилось. Их поймали боевики ELN, притащили в лагерь, отняли все ценные вещи и документы, долго мучили и били, потом бросили в какую-то яму и велели ждать. Одному из журналистов стало плохо с сердцем и коллеги пытались помочь ему, звать на помощь, но дело было ночью, к ним никто не подошел, и они вынуждены были наблюдать, как их друг умирает у них на руках. И потом еще едва ли не сутки тело находилось с ними в яме, к ним никто не подходил, все попытки покинуть закрытую металлической решеткой яму провалились. Когда боевики все же появились, потеря одного из заложников здорово вывела их из себя – оставшихся живых мужчин вытащили на поверхность, долгое время избивали и мучили, потом бросили в какую-то клетку к остальным таким же пленникам. Всего их там было человек двенадцать. Спали на грубо сколоченных деревянных нарах, их едва кормили, особо буйных и начинавших устраивать дебоши ловили, накачивали басуко – дешевой наркотой, остающейся после производства кокаина. Некоторые успокаивались, впадали в депрессию, некоторые уже с первой пары-тройки раз подсаживались, начинали вести себя неадекватно. Ситуация повторялась, пока невменяемого уже человека либо бросали в отдельную яму «на перевоспитание», либо травили до самой смерти. В среду в лагере царило оживление – приехавшие представители МККК принялись требовать освобождения заложников, вытребовали встречу с ними, долго дискутировали с представителями ELN, обсуждали возможность выкупа, обмена на находящихся в заключении боевиков армии. Продлилось все это едва не до самой ночи. В Колумбии вообще ничего не делается быстро. Хочешь чего-то добиться – требуй и наседай, иначе ответом всегда будет вечная «маньяна» – тебя просто отошлют в будущее, к никогда не наступающему завтра. Однако ничего стоящего от боевиков добиться так и не удалось. Выкуп те затребовали в такой сумме, которую организации по освобождению заложников никогда бы не смогли потянуть, на обмен не соглашались и то и дело покидали место переговоров, «забывая» о парламентерах напрочь. К ночи терпение прибывших оказалось на пределе. Мало того, что им не собирались отдавать заложников, боевики не разрешали забрать даже труп погибшего управляющего. Когда лагерь погрузился во тьму, Филипп предложил Мише попробовать обойти палаточный городок с другой стороны, вдали от собак, и попытаться освободить заложников самим. Оказалось, что ночью, намеренно, чтобы пленникам не жилось уже очень вольготно, их заставляли то работать – рыть ямы для могил тем, кто не выдерживал в лагере, бегать кругами, увертываясь от летящих в гравий под ногами пуль, исполнять роль наживки для тренировки собак. Что угодно, командование армии порой шло на разные ухищрения. Любые методы, только чтобы сделать жизнь пленников невыносимой, заставить их торопить родственников с выкупом, нагнетать обстановку.