Принц и нищий

– Миша! Миша!!! – Дженсен отчаянно забарабанил по прутьям, но это вызвало только истерический смех бросившегося на него заключенного. Мужчина, сидевший на досках и смотревший на него с прежней улыбкой, вдруг неожиданно погрустнел. – Ты Филипп?! – позвал его Дженсен. – Что с Мишей? Он живой? Еще один их заключенных, которого он ранее не заметил, лежавший на тряпках в углу, меланхолично протянул в ответ тоже на английском: – Басуко, что еще? Не ори, голова без тебя болит. Дженсен с ревом ударил кулаками по прутьям и бросился к охраннику, требуя впустить его в клетку. – Я бы на твоем месте не рвался, – так же спокойно проговорил его последний собеседник, – не выпустят потом… Понимая, что никто ему не ответит и не выполнит его требований, Дженсен тем не менее набросился на стоявшего рядом с клеткой боевика с автоматом в руках. – Открой! – крикнул он, – там человек, muerto. Понимаешь? Открой! – он принялся дергать солдата за руки, пытаясь выхватить автомат, пока тот не замахнулся на него прикладом. Дженсен отскочил в сторону, вновь показывая на клетку. – No puede*, – рявкнул охранник. – Открой, – вложив в голос и взгляд все свое чувство отчаяния, попросил он. – Ты же человек, не зверь! Открой, на пять минут хотя бы! – он растопырил пальцы, показывая на часы и вновь сигнализируя: «пять». Боевик безразлично смотрел на него поверх платка, на мгновение заинтересованно взглянув только на дорогие часы на его запястье. Дженсен тут же сорвал их с руки, протягивая ему. – На, возьми! – тихо проговорил он, боясь, что за такое его собеседника точно по голове не погладят, – возьми и открой мне клетку. На пять минут. Понимаешь меня? Пять. Солдат пару секунд смотрел на него молча, потом коротко осмотрелся по сторонам, выхватил часы и сунул себе в карман. – Пожалуйста… – Дженсен изобразил международный жест общения – сложенные друг к другу ладонями руки и повторил снова, – пожалуйста… Солдат обошел его стороной, приблизился к клетке и заглянул внутрь. Дженсен тут же оказался рядом. – Muerto, – указал он на лежащего на досках Мишу. – Пожалуйста. Солдат качнул головой, поудобнее перехватывая автомат и бросил равнодушно: – Басуко. Дженсен тут же вновь вцепился в его рукав, продолжая умолять. – Ты понимаешь, я только осмотрю его. Я не буду ничего делать. Дай мне подойти к нему. Сколько же можно травить его всякой гадостью?! Черт тебя подери, ну дай ты мне подойти к нему! Он на мгновение закрыл глаза, будто пережидая приступ боли, не в силах больше терпеть. Боевик покосился на него с интересом, что-то спрашивая на испанском. Дженсен повторил жест, увиденный у местных – провел пальцами по горлу. «Не понимаю тебя». Тот вновь обернулся по сторонам и протянул руки к замку. Дженсен сложил ладони лодочкой, благодаря. Едва дверь открылась, он тут же бросился к неподвижно лежащему Мише. Тот, без сомнения, был жив. – Миша… – Дженсен приподнял его, опирая спиной на свою руку, убирая волосы с лица, невольно проводя пальцами по оставшимся на коже кровоподтекам и ссадинам, – Миш… Чувствуя, как волной поднимается в груди отчаяние, он мягко прижал к себе горячее тело. – Миша, пожалуйста, пожалуйста, ну зачем ты полез сюда? Ну зачем? Что они сделали с тобой? Миша… Ну очнись, очнись, пожалуйста… Прошу тебя! Сам не замечая этого, он проводил рукой по его плечу, поглаживая, едва сдерживая рвущийся наружу порыв разрывающей грудь боли. – Я виноват, я во всем виноват. Я уехал, поверил этой суке Захарии. Я виноват перед тобой, прости. Прости меня, пожалуйста… Он прижался губами к виску Миши и что было сил зажмурился. Готовый молиться всем богам на свете, просить кого угодно и делать все, что прикажут, только бы тот пришел в себя, он уложил неподвижное тело себе на грудь, прижимая и баюкая на руках. Филипп, теперь не было сомнения, что это был он, смотрел на него снулым равнодушным взглядом. Происходящее, видимо, почти не касалось его сознания. Тот несчастный, что бросился на него у двери, сейчас дрожал всем телом, лежа в углу, бормотал что-то на непонятном языке и все время порывисто дергался от любого шума. Четвертый, говоривший с ним заключенный, подполз ближе и теперь смотрел на них обоих, как на некое чудо. Не отводя взгляда и не мигая, он глазел на сидящего перед ним Дженсена и Мишу в его руках. – Джен-сен, – внезапно проговорил он по слогам. – Джен-сен. Тот вскинулся, совершенно ошалелым взглядом глядя на незнакомого ему человека. Вопрос о том, откуда он знает его имя, повис в воздухе. Парень ткнул в лежавшего в его руках Мишу пальцем. – Он говорит в бреду. Призносит имя. Зовет, когда теряет сознание. Мозг уже отключается, а губы еще шевелятся. Джен-сен. Это ведь ты? Дженсен едва подавил идущий изнутри вой, кивая в ответ. – Его накачали этой дрянью? – спросил он, с болью глядя на сидящего перед ним человека, – давно? Незнакомец неопределенно пожал плечами. – Да откуда мне знать? Я сам еще не очухался. Вон Фил тоже мультиков насмотрелся, – он ткнул пальцем в Филиппа. Того сотрясала крупная дрожь. – Теперь отходняк ловить будет. Дженсен открыл было рот, чтобы еще что-то спросить, но Миша в его руках пошевелился, застонал, попытался поднять руку. Дженсен тут же перевел все внимание на него. Проводя ладонью по лицу, он всматривался в родные черты, сейчас кажущиеся незнакомыми из-за бледности, кровоподтеков и залегших под глазами темных кругов. – Миш? – тихо позвал он, – Миша? Тот завозился, помотал головой, с трудом открыл глаза. Посмотрел на него, долго моргал, нахмурился, вновь опустил веки и на несколько секунд затих. Дженсен склонился к его губам, слыша тихий нечленораздельный шепот, и действительно различил среди несвязных звуков свое имя. – Я здесь, я за тобой приехал. Я вытащу тебя отсюда, Миш! Тот вновь, уже осознанно открыл глаза и посмотрел на него. – Узнаешь меня, Миш? Пленник подсел еще ближе, наблюдая за ними двумя. – Он думает, ты его глюк, – услужливо пояснил он. – Вряд ли он сейчас понимает, что ты реальный. Миша вдруг улыбнулся краем губ, будто ему одному была известна какая-то важная тайна, поднял руку и коснулся его щеки. – Дженс… Дженсен тут же сжал его пальцы в своих, прижимая к губам. – Да, да. Ты меня узнаешь? – он всматривался в затуманенные глаза и до боли кусал губы. По-видимому, пленник был прав – Миша считал его галлюцинацией, своим очередным сном. Дверь в клетку открылась и на пороге появился охранник. – Suficiente*, – резко выплюнул он. Дженсен резко дернулся, окидывая его ненавидящим взглядом. – Дай мне еще минуту, – нахмурился он, – видишь – он только пришел в себя! – No puede, – недовольно проговорил солдат. – Suficiente! Дженсен изо всех сил зажмурился, пережидая приступ бешенства, и вновь перевел взгляд на Мишу. Как он мог сейчас оставить его одного?! Охранник раздраженно постучал рукоятью автомата о решетку, делая ему знак выходить. – Я вернусь с выкупом! Мы заберем тебя отсюда! – зашептал он на ухо вновь прикрывшему глаза Мише. И тут же схватил за руку пленника, глядящего на него с раскрытым ртом, – ты увидишь его, когда он очнется. Меня заберут отсюда, но ты будешь с ним рядом. Предай ему, что я был здесь, что я реален. Я прошу его – пусть потерпит, понимаешь? Если он не будет рваться отсюда, они не будут накачивать его этим дерьмом! Понимаешь меня? Мы заберем его, и Филиппа, и тебя. Мы вас заберем! Мужчина испуганно кивнул в ответ. – Suficiente! – зло крикнул охранник, жестами показывая – «выметайся!». Дженсен едва не взвыл от отчаяния. Терпеть, еще немного терпеть. Если он сейчас сорвется, хуже будет обоим. Еще немного и они вытащат Мишу отсюда. Сейчас не время, не время! Он осторожно опустил его обратно на сбитые доски с какими-то грязными тряпками и приподнялся на ноги. Стиснул руку, не имея сил отойти. И всхлипнул от собственной беспомощности, когда его руку в ответ легонько сжали пальцы Миши. Инстинктивно, где-то глубоко в своем сне он, видимо, пытался его удержать. Дженсен быстро склонился, коротко целуя его куда-то в волосы, и выскочил из клетки. Охранник, к которому через несколько шагов присоединились еще двое боевиков, сопроводил его до выхода из лагеря. Он попытался заговорить с кем-то из руководства, стоящего у одной из палаток, но в ответ его только ощутимо ткнули прикладом между лопатками, подгоняя вперед. Уже появляясь между зарослями кустов на площадке для машин, он встретился взглядом с ожидавшим его Сашей. Долю секунды тот смотрел на его лицо, и вдруг резко опустил плечи и выдохнул, расслабляясь. – Живой… Мигель удивленно переводил взгляд с него на Дженсена и обратно, недоумевая, как тот понял это, лишь скользнув взглядом по лицу Дженсена. Саша молча смотрел на него, ожидая, пока он отойдет от стоявших у тропинки повстанцев, и ловил каждое его движение. Едва тот приблизился, он коротко кивнул ему и обратился к Мигелю: – Скажи, чтобы написали сумму выкупа, – он повернулся к Дженсену, – четверо? Тот кивнул, прижимая ладонь к горлу, пытаясь вновь учиться дышать. Мигель раскрыл рот, чтобы задать вопрос, но Саша качнул головой: – Брат не уйдет один. Спрашивай про всех. А там посмотрим. Мигель обратился к повстанцам, объясняя, что именно им нужно. Один из вооруженных людей молча развернулся и отправился обратно к лагерю. Оставалось ждать. Дженсен стоял в задумчивости и растерянности, невольно потирая запястье, где еще несколько минут назад были часы, ощущая нехватку чего-то, но не отдавая себе в этом отчета. Саша покосился на его руку. – Забрали? – спросил он, прищурившись. Дженсен не сразу сообразил, о чем он. Но по кивку, указывающему на его запястье, потерянно качнул головой. – Отдал охраннику, чтобы пропустил к нему. Саша продолжал смотреть на него молча, не моргая и не задавая вопросов. Дженсен ощутил на себе этот взгляд и покачал головой: «Ничего хорошего». Вскоре вернулся посыльный с листком, на котором была обозначена сумма выкупа. Мигель забрал его и передал Саше. Тот смотрел на листок, едва заметно шевеля губами, потом отдал его Дженсену. – Переведи – завтра утром, – обратился Саша к Мигелю. – Мы приедем к Пако на место встречи, как только обналичим деньги. И еще скажи – треть этой суммы лично от меня, если никому из них больше не будут совать наркоту. Дженсен вскинул взгляд на профиль Саши и долго не сводил с него глаз. – Пусть подтвердит мне, что понял, – добавил тот. Мигель обратился к посыльному. Тот внимательно выслушал, что-то шепнул напарнику, потом повернулся к Саше и кивнул. – И сразу скажи им, что ваши завтра заберут тело управляющего на вертолете. Лучше говорить сразу, потом от них уже ничего не добьешься. Мигель согласно закивал. Боевики переговорили друг с другом, один из них кивнул в ответ, и вся группа вновь вернулась в лагерь. – Все, теперь возвращаемся в город и ждем. Мигель, пойдем заберем рюкзаки. Наверняка, в них личные вещи и телефоны, парням понадобится это. Саша скользнул взглядом по Дженсену, сложившему руки на груди и бесцельно глядящему себе под ноги и отправился забрасывать рюкзаки журналистов в машину. Когда с ними и разбросанными в траве вещами было покончено, он повернулся к Дженсену. – Пойдем, больше нам тут пока делать нечего. Дженсен свел брови и вновь перевел взгляд на лагерь, не трогаясь с места. Несколько минут он не мог оторваться от наблюдения за прохаживающимися по территории между палатками солдатами, будто ждал чего-то. Саша жестом показал Мигелю ждать его в машине Пако и подошел к нему ближе. – Ты сейчас больше ничем ему не поможешь, – сказал он, – мы сейчас возвращаемся в тот двор, забираем свои телефоны и снимаем номер в какой-нибудь гостинице. Я звоню отцу, и мы решаем с деньгами. Завтра утром, как только откроются банки, мы уже сможем снять их. Тогда снова встретимся с Пако и едем сюда. Дженсен молчал, перебегая взглядом по предметам. Оставить здесь Мишу сейчас казалось ему просто немыслимым. – Мы будем отдыхать в гостинице, пока он здесь? – язвительно заметил он, с вызовом глядя на Сашу. Тот вскинул подбородок и спокойно встретил его взгляд. – Как только получим парней, сразу везем их в госпиталь Комитета – их врачи хорошо разбираются в этом. Он ведь под басуко сейчас, так? Дженсен кивнул. – Там их осмотрят и окажут первую помощь. Филипп будет под присмотром своих, журналистами займутся те СМИ, от которых они сюда прибыли – это устоявшаяся практика в таких случаях, а брата я заберу сам. Отлежится в гостинице, придет в себя, и как только сможет нормально перенести перелет девять часов до Нью-Йорка, вылетим первым же рейсом. А ты сейчас наконец поспишь и поешь. Еще немного и в госпиталь вы попадете оба. Дженсен скрипнул зубами, но возражать не стал – все, о чем говорил Саша, было необходимостью. Он так жаждал забрать Мишу домой, что совершенно не учел его состояние и что тот просто не выдержит этого перелета без должного отдыха. Несколько секунд поразмыслив над всем этим, он кивнул и, опустив голову, направился к машине. Обратно их вновь повезли с завязанными глазами. Повстанцы, особенно в свете последних событий, никак не желали выдавать местонахождение лагеря. Пако остановил машину у знакомого им переулка и сказал ждать здесь, а через пару минут им навстречу выбежал мальчик и принес отобранные телефоны. Оставалось договориться о встрече. Саша через Мигеля назначил Пако встречу завтра в баре, и они разошлись каждый в свою сторону. Дженсен разблокировал телефон и посмотрел сообщения – Сэм нервничал, переживал за него. Он тут же набросал короткую смс и отправил брату с просьбой не беспокоиться о нем и обещая все рассказать, как только закончится их миссия. Сначала нужно было завершить ее удачно. Поймав по дороге такси, они втроем отправились на поиски гостиницы. Мигель за переводчика и знатока местных достопримечательностей, молчаливые Дженсен и Саша за ним следом. – Найди мне отель как можно более высокого уровня, – обратился Саша к Мигелю, – чтобы ничего дополнительно искать не пришлось. Тот кивнул, объясняя водителю такси, куда именно их стоит отвезти. Самое смешное состояло в том, что дорогие респектабельные отели находились там же, где и нищенские неблагополучные районы с хибарами бедняков, часто отделенные от них только стеной или проезжей частью. Вскоре они прибыли к одной из современных высоток, в которой не трудно было определить отель неплохого уровня. В холле от приятной прохлады наконец после пекла и смрада улиц хотелось жить и дышать. Дженсен с радостью вдохнул нормальный, не наполненный смрадом нищенских кварталов воздух. – Нам нужны два люкса рядом друг с другом, в идеале совмещенных, все удобства. Еда в номер, мини-бар, все остальное как обычно, – Саша надиктовал условия Мигелю, тот переводил и договаривался. Дженсен опустился на диван рядом со стойкой администрации, оперся локтями на колени и свесил руки вниз, опустив голову и глядя на блики света на мраморном полу. – И скажи, чтобы нас не беспокоили по возможности, – добавил Саша, внимательно поглядывая на него. – Сейчас обед в номер на двоих, вечером ужин. Когда все было решено, они попрощались с Мигелем до завтра и поднялись в свои номера. Саша вошел вместе с Дженсеном в один из них и сомотрелся. – Я скажу Карлосу, чтобы привез сюда наши вещи. А пока – отдыхать, отдыхать и отдыхать. Он перевел взгляд на Дженсена. – Я могу оставить тебя на время одного? – спросил он, – наберу отца и потом Карлоса. Дженсен с удивлением поднял брови. – А что, ты нанимался ко мне нянькой? – спросил он с некоторым вызовом в голосе. Он обернулся, встречая внимательный взгляд исподлобья. – Да нет, я просто боюсь, что ты вырубишься стоя, как индийский слон. И если это будет где-то в душе… Дженсен весьма удивился своей реакции, но произнесенное вызвало в нем только усмешку, а не раздражение. Он действительно боялся собственной неадекватности после стольких часов недосыпа, нервов и двух перелетов. Тело держалось вертикально только на зашкаливавшем адреналине. – Разберусь, – хмыкнул он, направляясь в ванную комнату. Саша вышел, по пути набирая в телефоне номер отца. Только встав в одиночестве под теплые струи, Дженсен понял, как смертельно он устал и вымотан. Реакции начинали сбоить – то и дело перед глазами появлялись темные вспышки, взгляд ловил быстрое движение мелких предметов там, где его не было и быть не могло, виски давило болью, голова казалась тяжелой, со стороны затылка кто-то будто сдавил голову рукой. Он без сил оперся на стену ладонями, позволяя воде стекать по своим плечам, и неожиданно порывисто всхлипнул. Сухо и судорожно, будто после долгой истерики. Дышать действительно было тяжело, на грудь давило что-то тяжелое и никак не хотело отпускать. Перед глазами крутилось одно и то же – лежащий на досках Миша, бледный, с бесцветными губами и темными кругами под глазами. Дженсен внезапно осознал, насколько близка была возможность навсегда потерять его, и ему стало до того страшно, что последние силы и впрямь оставили его будто по щелчку пальцев. Он опустился на внутреннее сидение душевой кабинки и обхватил руками голову. Ведь его могли после устроенного дебоша в лагере и побега почти всех заключенных просто пристрелить на месте. Это просто чудо, что он попал в плен, по сравнению с тем, что могло случиться, это реально было подарком судьбы. Как это часто бывает, страх и оторопь пришли уже позже, высосав из него весь воздух, как из надувной игрушки, делая пустым и безвольным. Понимая, что действительно может упасть от банального недосыпа, он заставил себя встать и вышагнуть из кабинки. Почти неотрывно глядя в зеркало на собственное бледное и вытянувшееся лицо, он вновь оделся и набросил на голову полотенце, вытирая волосы. Оставалось поесть, этого тоже отчаянно требовало уставшее тело, как и сна, о котором он старался не думать. Боясь, что просто не сможет заснуть от бурлящего внутри адреналина, он с ужасом ждал, как и когда его срубит и сколько он проспит после этого. Выйдя из ванной в номер, он с удивлением обнаружил там Сашу, сидящего на диване с телефоном в руках. – Все, с отцом я поговорил, – сказал он, – задействуем свои связи и возможности, чтобы перевести деньги раньше, в обход требований банка. Время не на нашей стороне. Дженсен покосился на него, ничего не говоря. Да, того, что касалось времени, у них точно не было. Дорога была, по сути, каждая минута. – Миша стойкий солдатик, но басуко сделает свою работу, – пробормотал Саша, откидываясь на кресле, – и это главное, чего я боюсь. Дженсен присел на диван и устало моргнул. – Если тебя все же сморит, не обращай внимания на мое присутствие, – произнес Саша, – я не знаю, когда меня самого срубит, так что… В дверь постучали. Саша открыл, пропуская работника отеля с тележкой с обедом. Распространившийся по номеру запах заставил их занервничать – поесть действительно стоило уже давно. Они составили еду на стол и склонились каждый над своей тарелкой но Саша вдруг встал, прошел к мини-бару и достал бутылку виски. Дженсен проследил за тем, как тот открывает бутылку, ставит стаканы и наполняет их на треть золотистой жидкостью. Да, Дженсен мысленно кивнул – это было то, что сейчас требовалось, чтобы хоть немного унять дрожь в теле и снять напряжение, не позволявшее ни расслабиться, ни перестать гонять по кругу одни и те же мысли. Но заставить себя выпить он не мог, с тоской глядя на стоящий перед ним стакан. Связавшиеся в узел внутри беспокойство и тревожность били тревогу против потери контроля над сознанием и телом. Саша залпом опрокинул в себя стакан и перевел на него тяжелый взгляд. Видя, что Дженсен сидит над своим в раздумьях, он наклонился вперед, глядя ему в лицо: – Знаешь, мы с братом, пока работали по разным странам, всякого насмотрелись. Разное было. Но к одному меня приучили четко – чтобы иметь возможность помочь другому, я должен в первую очередь помочь самому себе. Спасатель, не держащийся на ногах, не снимет людей со скалы. Волонтер, который не спал пару ночей, не удержится на мостике над горной речкой. Понимаешь? Если ты хочешь вытащить его оттуда, поставь себя на ноги прежде всего. Я прекрасно понимаю, каково тебе. Ты сейчас не можешь думать ни о чем другом, кроме того, чтобы быстрее выцарапать его оттуда. Поверь, я чувствую то же самое, но мне уже приходилось иметь дело с кем-то подобным. Потому я и сказал Мигелю о трети суммы сверху. Если даже наши требования будут соблюдены, и их не будут больше травить этой гадостью сегодня, то избить до полусмерти никто не помешает. Дженсен вскинул на него полный ужаса взгляд. Неужто Мише мало досталось? За что?! Саша в упор смотрел на него пару секунд, потом насильно ткнул ему в руку стакан. – Вытолкни из себя это все. Иначе завтра ты можешь банально не выдержать.