Принц и нищий

Один из них внимательно посмотрел в сторону прибывших и жестом позвал Сашу подойти ближе. Тот негромко, не оборачиваясь к остальным, произнес: – Дженсен, ты сейчас идешь со мной к ним. Мигель, а ты заберешь парней и выведешь к машине. Как только они будут внутри, дашь нам знак. Если эти суки не попытаются натянуть нас хотя бы с выкупом, это не они будут. Нельзя передвигаться по одному. Дженсен тут же вышел вперед, направляясь к палаткам, Саша пошел следом за ним, Мигель остался стоять на площадке, ожидая пленников. Поравнявшись со стоящими возле палатки боевиками, Саша указал рукой на пленников, потом на Мигеля. – Их – вон туда, – он хлопнул рукой по сумке, – тогда это – ваше. Двое крепких мужчин, постарше тех, что охраняли пленников и передвигались по лагерю с автоматами, обменялись внимательными взглядами. Тот, что был на вид постарше, долго смотрел на Сашу в упор, потом дал знак своим людям отвести пленных к Мигелю и вновь повернулся к Саше. И Дженсен и Саша, стоя рядом, наблюдали за тем, как Мишу, Филиппа и журналистов поднимают на ноги и ведут к выходу из лагеря. Дженсен, тяжело дыша, наблюдал за каждым шагом Миши, и в тот момент, когда тот скользнул рассеянным сонным взглядом по стоящим возле них боевикам, не замечая ни его ни брата, едва удержался, чтобы не побежать к нему через поле. Саша ухватил его за рукав, удерживая рядом. – Скажи ему об этом, – произнес он ему почти в самое ухо, – скажи ему. Дженсен, с тоской и тревогой смотрящий на покачивающегося от измождения Мишу, проговорил так же тихо, не оборачиваясь к нему: – Он знает. – Нет. Он должен услышать это от тебя. Я думаю, вы оба это заслужили, – тут же прошептал Саша. То и дело толкая медленно идущих пленников в спину, провожатые довели их до площадки, на которой стоял Мигель. Тот сразу же заключил в объятия и Мишу и Филиппа, похлопал по плечу следовавших за ними журналистов и крикнул охранникам, чтобы поскорее сняли с них наручники. Но тот только усмехнулся в ответ, демонстративно доставая из нагрудного кармана ключ и показывая на Дженсена и Сашу. Мигель окинул его долгим презрительным взглядом, уводя пленников за собой за границы площадки. Едва четыре фигуры исчезли в проходе между кустами, ведущем к стоянкам машин у лагеря, Мигель показал им сложенные колечком большой и указательный пальцы – «все ок». Старший из повстанцев обратился к Саше с вопросом, и один из более молодых солдат, стоящих рядом с ними, грубо перевел на английский: – Обещал. Еще третий. – Обещал треть сверху? – понял Саша, – да. Обещал. И судя по тому, что они все ушли отсюда на своих ногах, я сделал это не зря, – сказал он. – Я свое слово сдержал. Солдат перевел старшему. Тот смотрел на Сашу исподлобья, явно не веря его словам. – Кроме того, такая же сумма добавлена за то, что Комитет заберет тело управляющего. Вертолет. Сегодня, – сказал он. Стоявший рядом со старшим мужчина с пробивающимся из-под берета седыми волосами что-то раздраженно проговорил тому на ухо. Солдат перевел слова Саши. – Мы играем честно, – Саша взял в руки висевшую на его плече сумку и расстегнул молнию, предлагая неотрывно рассматривавшему его боевику оценить ее содержимое, – проверяйте. Старший взял сумку из его рук, с внимательным прищуром оглядел обоих и исчез вместе с помощником в палатке. – Уйдете, когда проверят, – обратился к ним переводчик. Дженсен и Саша отошли чуть в сторону от палатки, ожидая, когда им дадут возможность покинуть лагерь. Через несколько минут старший появился снова, едва заметно кивнул и дал знак подошедшему к ним солдату отдать им ключ от наручников. Тот демонстративно медленно, глядя на Дженсена, опустил ключи ему на ладонь. Тот сжал ключи в ладони так, что металл впился в кожу. Им удалось, они смогли. Оставалось как можно скорее увезти пленников прочь из лагеря. – Идем, – позвал его Саша, – не оглядывайся. Дженсен пошел рядом с ним к выходу из лагеря, думая только о том, что сейчас он, наконец, увидит Мишу, сможет обнять его. В проход между кустами оба влетели уже чуть ли не бегом. Мигель с пленниками находился возле машины. Филипп оперся о дерево, без сил смотря на то, как напарник поит водой одного из журналистов, второй молча сидел на поваленном дереве и смотрел себе под ноги. Миша, закрыв глаза, стоял у машины, опираясь плечом на ее разогретый от жары бок. Дженсен тут же рванул к нему, хватая в охапку, целуя все, что попадалось, шепча одно и то же, как ненормальный: – Миша, Миша, Миша… Тот слабо улыбался, то и дело пытаясь пристроить голову ему на плечо и шатаясь, как пьяный, а Саша подошел ближе и с силой сжал их обоих в объятиях. – Ну все, брат, все… – будто успокаивая сам себя, проговорил он. Дженсен невольно вскинул взгляд на его лицо и заметил стоявшие в его глазах слезы. Прежде, чем дать им предательски скатиться по его щекам, он забрал из руки Дженсена ключи и открыл наручники Миши. Тот, словно потеряв на мгновение равновесие, повис на Дженсене, слепо и осторожно касаясь его пальцами. – Миша, Миша… – Дженсен сжал его лицо в руках, пытаясь заглянуть в глаза, – ты идиот, понимаешь?! Ты идиот, Миш! Тебя ведь убить могли! Что же ты делаешь, что ты делаешь, придурок! – он бестолково то и дело тыкался губами в его щеки, глаза, губы. Миша продолжал пьяно и счастливо улыбаться, подгребая его ногтями к себе через футболку, пытаясь стиснуть в объятиях. – Что они сделали с тобой? Как ты? Тот коротко кивнул, давая понять, что держится, и, наконец, смог обнять его, прижимая к себе. Саша похлопал его по плечу, отправляясь снимать наручники с остальных, давая им побыть наедине. – Я не.. нет… – пытался что-то проговорить он, скользя щекой в щетине и засохшей крови по щеке Дженсена, – я не… не делал… Миша отчаянно качал головой, силясь собраться с мыслями и сказать что-то крайне для него важное. – Давай все потом, потом, – Дженсен не мог перестать гладить и целовать его, – мы поставим тебя на ноги, все будет хорошо, Миш. Все будет хорошо, обещаю. Миша снова покачал головой. Что-то не давало ему покоя. Замутненное сознание не позволяло сосредоточиться на одной мысли, взгляд перебегал с предмета на предмет, он с трудом удерживал себя на ногах. – Амелия… – наконец вспомнил он, нахмурился и скривился, словно воспоминание причиняло ему боль, снова покачал головой. Дженсен обнял его за плечи, подталкивая к машине. Все это они решат потом, лишь бы сейчас увезти их всех подальше отсюда. – Садимся, давайте, ребята! – Мигель махнул рукой, помогая журналистам занять места в машине, – валим нахрен отсюда, пока они не передумали! Саша помог Филиппу сесть на сиденье рядом с собой, открыл бутылку с водой, придерживая ее, пока тот жадно пил. Все его внимание было направлено на стоявших возле машины брата и Дженсена. Он не своди с них взгляда, то ли нервничая от того, что они еще не в салоне, то ли ожидая чего-то. – Пойдем, Миш, нам нужно уезжать отсюда поскорее, – Дженсен пытался вести Мишу к машине, но тот только хмурился, ловя среди своих разрозненных мыслей одну, главную. Наконец, будто что-то вспомнив, он судорожно вцепился в плечи Дженсена, заглядывая ему в лицо. Взгляд его был растерянно-мутным, очень печальным и рассредоточенным. – Этого не было… – проговорил он, – фото, Амелия… Не было. Неправда, – смог проговорить он, старательно концентрируя внимание на лице Дженсена, – неправда… Дженсен на миг отвернулся, изо всех сил зажмуриваясь и кусая губу до белых отметин. Доля секунды. В следующую он уже сжал в руках голову Миши, целуя его зачем-то в лоб, прижимая к себе. – Я знаю, – с трудом произнес он, – я все знаю. Это неважно сейчас, Миш. Мы потом все решим, ладно? Пойдем в машину? Тот кивнул, отправляясь вместе с ним к машине, позволяя помочь себе сесть сзади, на свободные сиденья. Дженсен дал ему опереться на себя спиной, обнял и прижался губами к грязным слипшимся от крови прядям. Когда машина тронулась, он смотрел в окно, едва сдерживая рвущиеся наружу слезы. – Неважно, Миш, – произнес он, – это правда неважно, – и через мгновение, криво улыбнувшись, добавил, – я люблю тебя. Внезапное движение на сиденье впереди привлекло его внимание, и он вскинул взгляд на Сашу, внимательно глядящего на них. На его лице было такое спокойное благостное выражение, как будто он постиг величайшую гармонию мира, глядя на них двоих. Он показал Дженсену знаком: «Спит» и кивнул на Мишу. Дженсен кивнул в ответ, но по тому на несколько мгновений дольше задержавшемуся на нем взгляду, которым Саша скользнул по его лицу, он понял, что тот слышал его слова. А если не слышал, то догадался. Он посмотрел на Мишу, лежащего в его объятиях. Запястья его рук были покрыты царапинами и ссадинами от наручников, костяшки пальцев сбиты. Тот завозился и сполз вниз по его груди, фактически улегшись щекой ему на колени. Правда спит. Теперь главной задачей было как можно больше дать ему отдохнуть, пройти в больнице все осмотры и анализы, исключить любую возможность дальнейших проблем со здоровьем. Дженсен смотрел на него сверху вниз, лаская руками волосы, касаясь заросших щетиной щек, легонько поглаживая пальцами лицо, и едва не задыхался от распиравшего его изнутри чувства благодарности за возможность ощущать вот это наслаждение – знать, что ты любишь и любим. Они вернулись к бару в Бронксе, забрали свои телефоны и направились в офис благотворительной фирмы Миши. Солнце уже стояло в зените и неимоверно жгло лучами асфальт. Теперь их путь лежал в офис, и Саша, вернувшись в салон с тремя мобильниками, принялся искать в журнале вызовов номер Чака, но, глянув на спящего на руках Дженсена брата, чуть заметно улыбнулся и набрал смс – одну для отца, другую – Лусии с просьбой готовить машины для перевозки пленников в госпиталь. Как только машина показалась из-за поворота, собравшаяся на улице толпа из работников Комитета, девушек из офиса и водителей приветствовала их радостными криками. – Бог ты мой, они все вывалили на проезжую часть! – воскликнул изумленный Мигель, заворачивая во двор к дому, где располагалась компания, – все встречают нас! Едва машина остановилась, Саша соскочил с подножки, закрывая за собой дверь. Вкратце объяснил, что операция пошла успешно, пленников они забрали и те сейчас спят в их машине, и попросил не шуметь. Работники Комитета уже подготовили специализированные автомобили для перевозки пострадавших в госпиталь, и журналистов тот час же перенесли в них на носилках. Дженсену очень не хотелось будить Мишу, тот разлегся на его коленях, вольготно свесив руку вниз и, наверное, впервые за всю эту неделю спал без боязни, зная, что он, наконец-то, в безопасности. Осторожно привстав, он уложил спящего на свое сиденье и на пару секунд завис над ним, когда на пороге появился Саша. Они мгновенно обменялись взглядами, и Саша кивнул, едва слышно шепча: – Я могу взять его на руки, если ты не хочешь будить, – сказал он. Дженсен нахмурился. Перенести он мог и сам, ему не хотелось лишать Мишу долгожданного сна. – А мы не можем ехать дальше на этой машине? – спросил он. – Чтобы не дергать его. Машина же Комитета, какая разница. Саша подошел ближе, внимательно глядя на спящего брата. – Ребята из МККК говорят, они чувствуют себя хуже, чем выглядят. Нас вообще выругали, что мы выводили их из машины на своих ногах. Сказали – лучше сразу на носилки. У них могут быть не видимые внешне повреждения, сотрясения мозга, да и само нахождение под наркотой накладывает свой отпечаток. Плюс они сильно истощены и обезвожены. Они не рекомендуют везти их своим ходом, лучше в их машинах, там все оборудовано для таких целей, и они уже по дороге осмотрят их, если будет нужно, помогут. Мне очень дорог его сон, но здоровье важнее. Если ему станет хуже по дороге в госпиталь, я себе этого не прощу. Дженсен набрал в грудь воздуха и тяжело вздохнул, кивая. Сейчас здоровье Миши было, безусловно, важнее любого отдыха. Он наклонился над ним, осторожно просовывая одну руку между спиной и сиденьем, другой подхватывая под колени, но Миша завозился и открыл сонные глаза. Его рассеянный взгляд упал сначала на брата, потом на Дженсена. Вымучено улыбнувшись, он с трудом разомкнул сухие губы. – Ты меня уже к алтарю несешь? – проговорил он, – извини, я сейчас слегка не в форме. Саша закатил глаза: – Идиот… Дженсен тоже покачал головой, подхватывая его под мышки и помогая подняться на ноги, и, едва лицо Миши оказалось на одном уровне с его, прижался губами к его губам. – А я уж думал, ты всегда готов, – съязвил он, закидывая руку Миши себе на плечи, – пойдем уже, нужно приводить тебя в порядок. – Сейчас скажу, чтобы подали носилки, – Саша тут же вылетел из машины, но Миша успел недовольно рявкнуть ему вслед. – Перестань, я не задохлик какой-то, чтоб меня на инвалидном кресле везли! – но тут же пошатнулся в руках Дженсена, на миг теряя ориентир в пространстве. Саша появился снова, поддерживая его с другой стороны. – Не задохлик, но раз еще теряешь сознание от поцелуя, то будь добр – на носилки и в госпиталь, – поддержал он общий язвительно – дружелюбный настрой. Вдвоем с Дженсеном они уложили Мишу на носилки, и его тут же обступили девушки из офиса и работники Комитета. Лусия склонилась, целуя его в щеку и проводя по ней ладонью. – Миша, вы с Филиппом такие герои, я просто не знаю, как вы все это выдержали! – едва сдерживая слезы, произнесла она. – Я пришла работать к тебе в эту компанию, как и другие наши ребята и девушки, вдохновленная твоим примером, и с тех пор ни разу не пожалела об этом, несмотря на все трудности. Ты был для меня примером и остаешься им сейчас, – она взяла его за руку и сжала ее в своих ладонях, – спасибо, что собираешь людей, даешь им эту работу! Это очень важно! Мы можем помогать другим благодаря тебе, я горда тем, что знакома с тобой. С такими, как ты, – девушка перевела взгляд на стоявшего неподалеку Мигеля, – и Мигель, и Филипп, все вы. Я очень горжусь тем, что работаю с вами! Миша устало прикрыл глаза, чуть заметно улыбаясь в ответ. – Без вас бы ничего этого не было, – кивнул он, – я только организатор. Да что там юлить – на мне вообще только реклама организации в Твиттере! – улыбнулся он. Лусия прижала пальцы к губам, то ли смеясь, то ли плача. Саша показал работникам МККК, чтобы поднимали носилки в машину. – Ну все, ребята, нам нужно ехать! – махнул он, помогая с носилками и прикрывая дверь автомобиля скорой помощи Комитета. – Мне не нравится, что брат отшучивается на все, – шепнул он на ухо Дженсену, – он чувствует себя хуже, чем пытается показать. Ты поедешь с ним в машине? Или сядешь к Мигелю? Дженсен перевел на него испуганный взгляд и кивнул: – Поеду с ним. Он нырнул в машину и сел рядом с носилками, держа Мишу за руку. – Ты таки тешишь себя надеждой захомутать меня насильно? – слабо улыбнулся тот, но Дженсен приложил палец к губам, взглядом говоря: «Я знаю, что тебе плохо. Потерпи. Я с тобой. Не нужно пытаться меня успокаивать». – Ты отдыхай, – сказал он, – я посижу рядом. Миша считал по его взгляду, что Дженсен все понимает, устало моргнул и закрыл глаза, проваливаясь в очередной виток сна. После всех обследований и анализов, во время которых Дженсен был с ним постоянно, не отходя, практически не теряя из виду, оказалось, что ситуация не так радужна, как хотелось бы. Два перенесенных отравления, сначала транквилизатор с алкоголем, потом наркотики, причинили ущерб организму, который нужно было нейтрализовать как можно быстрее. Врач, говоривший с Дженсеном, которого Саша назвал родственником наравне с собой, делал большую ставку на крепкий организм Миши, отсутствие вредных привычек и недолгое воздействие отравляющих веществ. Саша то исчезал на время с мрачным и серьезным видом, набирая что-то в телефоне, то появлялся, узнавал все новости и отправлял Дженсена хотя бы ненадолго отдохнуть в отдельную палату, которую он оплатил на время пребывания Миши в больнице. Благо в помещении того корпуса, где они находились, в этот период кроме четырех бывших пленников было очень немного людей. Мишу поместили в платную палату, и Саша сам следил за тем, чтобы в процессе лечения ни в чем не было остановок – оплачивал самые дорогие препараты и то и дело вызывал врачей на откровенные разговоры без свидетелей. Каждый раз после такого разговора Дженсен не сводил с него глаз, внимательно наблюдая за малейшими изменениями его мимики. Саша видел это и, входя, коротко утвердительно кивал ему, показывая, что все идет более-менее по плану. Не раз Саша, появляясь в палате, заставал Дженсена сидящим на стуле рядом с подключенным ко всем аппаратам и капельницам Мишей, держащим того за руку и спящим щекой на краю его кровати. Осторожно касаясь его плеча, он будил спящего, отправляя отдохнуть и сам садился рядом с братом, прохаживался по палате, щелкал пультом телевизора, бездумно глядя на мелькавшие на экране пятна и лица. Когда Миша, наконец, пришел в себя, они приветствовали его оба – Дженсен, как обычно, сидел рядом и держал за руку, Саша стоял возле кровати с другой стороны. Миша открыл глаза, посмотрел на одного, другого, потом закатил глаза и очень обиженно произнес: – А где стриптизерши, шарики, цветы, наконец? Саша поджал губы, пряча улыбку. – А просто сказать «привет», это же не для тебя, да? Дженсен коснулся губами его пальцев в своей руке. – Как ты себя чувствуешь? Миша покосился на трубки, идущие от его руки к капельнице, и кивнул. – Жить буду. – Хорошо, потому что твои стриптизерши и шарики в номере в гостинице тебя долго ждать не будут, – серьезно покачал головой Саша, – у нас два номера, и там еще несмятые кровати и одежда для тебя, которую придется оставить местным нищим, если ты успел похудеть за это время. Дженсен одновременно и усмехался безобидным перебранкам братьев, и не мог оторвать взгляда от запавших глаз Миши с глубоко обозначившимися кругами под ними. Ему ужасно хотелось стиснуть его в объятиях, рассказать, как он ему дорог, как плохо ему было без него, но сейчас было не до того. Видя, что Дженсен не сводит глаз с его брата, Саша чуть заметно улыбнулся и достал из кармана телефон. – Пойду позвоню нашим, скажу, что ты пришел в себя, – произнес он, скользнув понимающим взглядом по лицу Дженсена, и вышел за дверь. Миша тут же сжал руку, держащую его пальцы. В его взгляде появилась такая ошеломляющая нежность, что на это было даже больно смотреть. – Ты приехал за мной в Боготу? – произнес он, глядя на Дженсена так, будто тот спустился к нему с небес. Дженсен кивнул, убрал с его лба пряди и чуть заметно улыбнулся. – Поцелуй меня, – в голосе Миши появилась требовательность, а когда Дженсен замялся, боясь причинить ему сейчас какое-то неудобство, она еще усилилась, – поцелуй! Дженсен нагнулся, собираясь легонько коснуться его губ своими, но Миша вдруг обхватил его шею рукой и превратил невинный поцелуй в страстный. Оторвавшись друг от друга, оба едва дышали. Дженсен прижался лбом к его лбу. – Что ты делаешь? Тебе покой нужен, а ты… – Мне ничего не нужно, кроме как знать, что ты никуда от меня не денешься! – прошипел Миша. – Я слишком долго к этому шел. С того самого дня, как увидел тебя в коридоре Сэндовер. – Когда ты меня снять-то успел? – неожиданно вырвалось у Дженсена, – фото в твоей папке. Когда ты успел? Миша блаженно прикрыл глаза, будто вспоминая сладкий момент своей жизни. – В коридоре, пока ты прохаживался туда-сюда со своими документами. Мне нужно было видеть тебя чаще. Мне нужно видеть тебя постоянно, – повторил он, скользя рукой по щеке Дженсена. Тот сел рядом с его койкой и сжал руку Миши в своих руках. – Миш… – серьезно произнес он, не глядя в глаза, – прости меня… Я поверил этой суке Захарии, бросил тебя одного. Если бы не все это, ты б не поехал сюда… – Еще бы ты не поверил! – рыкнул Миша, – он тебе такое прислал! Фотографии меня с Амелией… Ты сохранил их? Можешь показать мне? – Но зачем? – мысль о том, чтобы снова смотреть на эти фотографии, причиняла только боль, уже тупую, но еще ноющую, как старая рана. – Мне важно видеть то, что видел ты, – он просительно склонил голову к плечу, – пожалуйста. Дженсен нашел в телефоне присланные фотографии, на которые после того ни разу не смотрел, и передал телефон Мише. – С-с-с-сукааа… – протянул тот, – и ты еще извиняешься? Вот эта, где меня уже сморило, и я упал на плечо Амелии… Кто сказал бы, что я не прижал ее к стене и не целую шею?! Дженсен опустил взгляд, но тут же едва не подпрыгнул в ответ на ругательства Миши при виде следующей. – Да твою же мать! У меня даже глаза открыты! Эта дрянь меня просто вырубила, я лежал с открытыми глазами? И Амелия с голыми плечами рядом, прижавшись ко мне! Он убрал от себя подальше телефон и закрыл глаза, словно пережидая приступ боли. – Дженс… Как мне… Что мне сделать… – он повернулся к Дженсену, смотря на него будто враз потухшим взглядом, – ты вынес это все, ты думал, что я обманывал тебя… Он нашел его руку на покрывале и переплел их пальцы. – Дженс, если ты… Если ты согласишься… Я хочу быть с тобой. Всегда. Навсегда, понимаешь? Пару секунд они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. Дженсен не произнес ни слова, он поднял их переплетенные руки и прижался губами к его сбитым костяшкам, глядя поверх рук так лукаво и восхищенно, что казалось, будто он едва сдерживает рвущийся изнутри крик счастья.