MY CHEMICAL INTERSECTION

Sometimes I see flames And sometimes I see people that I love dying… And I can't… I can't ever wake up. My Chemical Romance — Sleep

Тьма. Вязкая и тягучая, она сковывает его тело, заполняет сознание чёрными ядовитыми клубами. Лёгкость и спокойствие внутри противостоят свинцовой тяжести снаружи. Что-то сдавливает его со всех сторон, словно он заперт в тесном гробу, но ему всё равно — его переполняет умиротворение. Вдруг всё вокруг вспыхивает, тьма отступает, ослабляя свою тесную хватку. Он падает на твёрдую холодную землю, поднимает голову и осматривается. Он в огромном зале; яркие языки пламени охватывают пол и старинные стены с облупившейся краской, и тени танцуют на высоком узорчатом потолке. Он чувствует жар, но огонь не подступает слишком близко — словно сам боится его обжечь. Он замечает странную фигуру в противоположном конце зала и, прищурившись, различает небольшой уступ, на котором кто-то лежит. В этих скачущих тенях он не может разобрать, кто это, но сердце отчего-то сжимается, а внутри всё холодеет. Он поднимается на ноги и идёт вперед, и огонь расступается перед ним, расчищая дорогу. Что-то неприятно хрустит под ногами, но он не обращает внимания; он продолжает свой путь, не сводя взгляда с недвижимой маленькой фигуры впереди, окружённой подступающим к ней пламенем, и вскоре наконец узнаёт этот силуэт. Майки. Он срывается с места, но через пару шагов приходится остановиться, потому что огонь не пускает его дальше: напротив, пламя сжимается, тянется к нему, уже почти обжигая ноги горячими языками. Он уже достаточно близко, чтобы рассмотреть младшего брата, который почему-то выглядит так, будто ему снова двенадцать. Он лежит на боку, умиротворённо закрыв глаза, на невысоком каменном выступе. Его грудная клетка еле заметно вздымается — очевидно, он спит. Но огонь опасно подползает всё ближе по полу и стене, угрожая вот-вот перекинуться на него самого… Он должен спасти брата, должен вытащить его отсюда. Сердце бешено колотится, лёгкие сжимаются, отказываясь дышать. Он опускает взгляд — среди серых осколков перед ним лежит треснувший череп. Он испуганно отскакивает назад, и под подошвой вновь хрустят рассыпанные по полу кости. Он должен спасти его. Решительно вздохнув, он уверенно идёт вперёд, ступая прямо в этот огненный океан, но вдруг пламя вырастает перед ним огромной стеной и откидывает обратно, опалив лицо и руки. Он падает на пол и заворожённо наблюдает, как стена вырастает ещё выше, разгораясь так ярко, что становится трудно смотреть, а потом… Он перестаёт дышать, когда эта гигантская стена огненной волной обрушивается прямо на его брата. Он уже его не видит — всё охвачено огнем, безжалостно пожирающим всё на своём пути, а крик ужаса так и застревает в горле, когда он наконец просыпается. Ещё какое-то время он просто лежит, уставившись в потолок, слушая собственное дыхание, пытаясь унять колотящееся сердце и прокручивая в голове яркие пугающие картинки, стремительно растворяющиеся в памяти. Тяжело вздохнув, он поднимается, несколько раз проходится по комнате, после чего выдвигает небольшой ящичек тумбочки и выуживает оттуда маленький пузырёк. Лишь откупорив крышку, Джерард понимает, что тот пуст, и, поставив его на деревянную поверхность, нащупывает другой. Второй пустой пузырёк летит на кровать, а третий Джерард со всей злостью швыряет на пол и захлопывает ящик так, что старенькая тумбочка опасно скрипит. Вот идиот. Как он мог забыть. Уэй обессиленно падает в кресло у письменного стола и обводит взглядом комнату. Тусклый лунный свет вырезает из темноты серебристо-голубые силуэты, и Джерарду стоит утихомирить свою фантазию, чтобы не сойти с ума в их окружении. Он подтягивает ноги на кресло и кладёт подбородок на колено. Иногда его спасает чашка чая и рисование, иногда — находящиеся рядом брат или родители. Но первое помогает, когда снова ложиться спать уже поздно, да и сил или желания на всё это у него сейчас нет. А второе случается так редко, что это вообще что-то из ряда фантастики. В такие моменты, как сейчас, Джерард хочет просто проглотить пару таблеток и вырубиться без всяких снов, но он умудрился просрать эту чудесную возможность, просто забыв вовремя зайти в аптеку. Поэтому ему остаётся просто сидеть, разглядывая пустоту. В постель Уэй не возвращается — в сидячем положении проще бороться со сном, а он не настолько бесстрашен, чтобы сейчас постараться заснуть снова. Тихий шелест ночной улицы, доносящийся сквозь приоткрытое окно вместе с тёплым майским ветерком, умиротворяет и расслабляет. Вдруг снаружи доносится хруст, и в комнате становится темно. Стук, тихий скрип — и из приоткрывшегося окна вырисовываются ноги, а уже в следующую секунду в комнату спрыгивает тёмный силуэт. Джерард на мгновение напрягается, но страх тут же сменяется улыбкой; однако он ничего не предпринимает, а продолжает неподвижно наблюдать. Ночной гость на несколько секунд замирает — оценивает обстановку. Убедившись, что в комнате тихо, он опять тянется к окну и что-то оттуда достаёт, после чего разворачивается, подходит к кровати и замирает снова. Джерард крепко сжимает зубы, стараясь не засмеяться и не выдать себя. Видимо, сидя в тёмном углу, он так слился с креслом, что остался совершенно незамеченным. Ночной визитёр, очевидно, не ожидавший отсутствия хозяина, кладёт что-то на кровать, тихо проходит мимо открытой ванной комнаты к двери, ведущей на лестницу, останавливается и опять прислушивается. Решив всё же не мучить загадками несчастного парня, Джерард осторожно нащупывает выключатель и зажигает настольную лампу. Фрэнк подскакивает на месте и хватается за сердце с таким охреневшим лицом, что Уэй не сдерживается и взрывается хохотом. — Очень смешно, и чего ты не спишь? — хмуро спрашивает Айеро, скрестив руки на груди. — У меня к тебе тот же вопрос, — уходит от ответа Джерард, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Вообще-то это должен был быть сюрприз, а ты всё испортил! Джерард озадаченно моргает. Да уж, Фрэнк просто профессионал в том, чтобы устроить беспорядки, а потом перевести стрелки и наехать на других. — Сюрприз? — В конечном итоге это всё, что Уэю удаётся выдавить из себя — он действительно заинтригован. Ещё немного помешкавшись, Фрэнк возвращается к изножью кровати и берёт оставленный там чёрный свёрток. — В общем, я ведь обещал тебе подарок на день рождения… — Что? — Джерард скидывает ноги на пол и выпрямляется в кресле, удивлённо уставившись на парня. — Да брось… — Нет, эй, и даже не вздумай отказываться! — Фрэнк выставляет перед собой свободную руку, показывая, что возражения не принимаются. — Я вообще должен был подарить тебе целый мир, учитывая, что ты меня не убил, когда я завалился к тебе пьяный… — Я тебя точно убью, если ты вспомнишь об этом ещё раз, — закатив глаза, усмехается Уэй. Фрэнк смеётся в ответ: — Ладно, если серьёзно, я успел заметить, насколько ты неравнодушен к музыке, так что… — Развернув чёрную ткань, он подходит и протягивает Джерарду несколько пластиковых коробочек. — Тут пара свежих дисков — надеюсь, у тебя таких нет. Хотя, если уже есть — ты знаешь, кому можно отдать. — Фрэнк подмигивает и переливисто смеётся, после чего разворачивает кусок ткани — это оказывается новенькая чёрная футболка с белой надписью SCORPIONS. — Не знаю, подойдёт ли, а то я только в детских размерах разбираюсь. — Он снова хихикает. Забирая футболку из рук гостя, Джерард глупо улыбается, но совершенно не из-за самоироничной шутки — честно говоря, последние слова Фрэнка он полностью прослушал, погружённый в свои мысли. Что ему нужно сделать? Достаточно ли будет простого «спасибо»? Не будет ли выглядеть пренебрежительно, если он просто отложит всё это в сторону? — Вау, это… Чертовски круто, спасибо! — Джерард с неверием разглядывает сокровища в своих руках, и вдруг думает, что ночь в одной кровати достаточно их сблизила для более дружественных проявлений эмоций. Он поднимается на ноги и, отложив подарки на кресло, заключает Фрэнка в объятия. — Спасибо, — неуверенно повторяет Уэй, но в следующий же момент немного расслабляется: он чувствует руку Фрэнка на своей спине — значит, всё-таки Джерард не выглядит, как полный придурок. — Знаешь, я прямо сейчас и примерю! — воодушевлённо заявляет Джерард, отстранившись, но тут же осекается. Чёрт, зачем он это сказал? Всё-таки полезно иногда подумать перед тем, как раскрывать рот. Он нервно сглатывает: одна мысль о том, чтобы раздеться наедине с Фрэнком, заставляет все его комплексы свернуться в тугой клубок где-то в животе. А уйти переодеться в туалет будет выглядеть совсем по-идиотски. Криво улыбнувшись, Джерард подхватывает с кресла свои подарки и, отвернувшись к комоду, начинает раскладывать диски. Переложив каждый с места на место раз по восемь, он понимает, что тянуть время больше некуда и, с турбоскоростью стянув с себя старую растянутую футболку с Бэтменом, так же быстро натягивает новую, и только после этого разворачивается обратно. Несмотря на опасения Уэя, Фрэнк совершенно не обращает на него внимания, а с интересом рассматривает полки с комиксами и фигурками, засунув руки в карманы. — Может, эмм… налить тебе чаю? — спрашивает Джерард, в очередной раз стараясь не показаться негостеприимным. Только тогда Фрэнк вновь поворачивается к хозяину комнаты и снова расплывается в улыбке, окинув его взглядом: — Супер, тебе прям как раз! — Он удовлетворённо выдыхает. — И нет, ничего не нужно, спасибо. В конце концов, я не планировал рассиживаться в гостях… В смысле, я думал просто оставить тебе подарок, пока ты будешь спать… Не то чтобы я не рад тебя встретить, ну ты понял… — Фрэнк хихикает, и Джерард тоже усмехается — да уж, оправдания, в отличие от перевода стрелок, явно не его конёк. — Так поделишься, чего ты тут сидел посреди ночи в темноте? — любопытно спрашивает парень. Джерард на мгновение задумывается. Он не привык делиться своими переживаниями с кем бы то ни было — в первую очередь, пожалуй, потому, что людей, которых это интересовало, можно было пересчитать на пальцах одной руки. Даже вместе с Фрэнком. Но вечная прямолинейность и открытость этого парня просто не позволяет Джерарду отмахнуться или соврать, поэтому, тяжело вздохнув, он опускается на кровать и решает рассказать всё, как есть. — Просто иногда мне снятся кошмары… — Нахмурившись, он опускает взгляд на собственные сцепленные в замок пальцы. — Ужасы, которые преследуют меня, сколько я себя помню. Иногда мне снится, как кто-то сжимает мое горло, и я задыхаюсь… Иногда я вижу, как полыхает огонь, как те, кого я люблю, умирают. И там, в этих кошмарах… Иногда я понимаю, что это не реально, но не могу проснуться, и кажется, что уже никогда не смогу… — Вновь подняв глаза, Джерард встречается с пристальным взглядом Фрэнка. — Господи, это звучит совсем жалко, да? Вскинув брови, Айеро качает головой и, вытащив руки из карманов, аккуратно опускается на край кровати: — Нет, вовсе нет, — уверяет он, и Джерарду кажется, что он впервые видит парня настолько серьёзным. — В общем, в конце концов я всё же просыпаюсь, но больше не могу уснуть. Обычно меня спасает снотворное, но сегодня… — Уэй нащупывает рядом с собой пустой пузырёк, демонстративно трясёт им перед собой и не глядя отбрасывает на пол. Устало вздохнув, он откидывается на спину и, уставившись в потолок, ждёт. Ждёт, что ему скажет Фрэнк: что постоянно глотать снотворное плохо, а кошмары — это ерунда: нужно просто снова заснуть, и ему приснится новый сон. Что Джерарду не нужно себя накручивать, а нужно, засыпая, думать о хорошем. Ну или отшутится и скажет, что ему пора идти — ведь, задавая свой вопрос, Фрэнк явно не ожидал, что разговор зайдёт в столь мрачное русло. Джерард ожидает чего угодно, но только не того, что на самом деле тихо произносит его гость: — Хочешь, я останусь с тобой? Уэю требуется время, чтобы переварить услышанное. Он скашивает глаза на парня, и тот продолжает выжидающе на него смотреть, сидя на краю кровати. — В смысле? — Нуу… — Фрэнк слегка прищуривается, словно что-то вспоминает. — Я где-то слышал, что подобные… штуки обостряются, когда человек остаётся в одиночестве. Если хочешь, я останусь и, вроде как… посторожу твой сон. — Парень слегка усмехается. — И не говори, что не хочешь — у тебя на лице написано, что тебе необходимо хотя бы постараться выспаться. — Он вскидывает бровь, и, чёрт возьми, Джерард чувствует, как сердце пропускает пару ударов, а язык просто не поворачивается ему отказать. Предложение Фрэнка настолько же сумасшедшее и нелепое, насколько просто лучшее, что вообще можно было предложить. Нервно сглотнув, Джерард неуверенно кивает головой, окончательно забирается в кровать и накрывается тонким одеялом. Тем временем Фрэнк поднимается, скидывает ботинки и толстовку, но вернуться на кровать не спешит. — Тебе свет не будет мешать? — Я не… Не знаю… Нет… — В голове у Джерарда сейчас такой беспорядок, что этот вопрос вводит его в полнейший ступор. — Ладно, оставим. — Фрэнк машет рукой и, обойдя кровать, усаживается на свободную половину. — Будем считать, что это ночник, который должен отпугивать страшных монстров от нашего малыша Джи. — Парень снова улыбается, но слова не звучат, как насмешка: скорее просто попытка разрядить обстановку. Когда Фрэнк оказывается так близко, Джерарду кажется, что он готов провести всю ночь, просто рассматривая своего ночного гостя: взъерошенные волосы, на удивление изящные брови, шрам на переносице, изогнутые причудливой улыбкой губы… Глаза предательски закрываются под тихое: «Просто спи, Джи». Фрэнк его даже не касается, но Джерард чувствует тепло рядом с собой, и это ощущение действительно успокаивает и рассеивает страх. Уэй слышит, как Фрэнк что-то тихо напевает: сначала просто мелодию, а потом и еле различимые слова. И после всего Как ты можешь плакать обо мне? Ведь мне всё равно. Так что закрой глаза, Поцелуй меня на прощание И спи… Эти тихие строчки — последнее, что успевает уловить Джерард, прежде чем провалиться в глубокий сон.

***

You better be afraid, 'cause I'm about to break Prepare for war, yeah, this is Judgment Day Nothing's getting in my way Deuce - Here I Come

Назойливый солнечный луч, пробивающийся сквозь узкое окно, заставляет Джерарда поморщиться и накрыть глаза ладонью. Он мог поклясться, что спал как младенец. Каждая мышца его тела была приятно расслаблена, и даже, что довольно удивительно, не болела спина. Уэй улыбается, ещё не до конца выйдя из состояния дрёмы. Ему не хочется думать, какой сегодня день и сколько времени. Джерарду просто так хорошо, что, будь его воля, он бы провалялся в такой позе до вечера. Шевеление сбоку, а потом чьё-то дыхание заставляет резко распахнуть глаза. Фрэнк, этот странный уличный хулиган, постоянно так беспардонно врывающийся в жизнь Джерарда, навис над ним в какой-то неестественной позе, щекоча его щёку спадающими чёрными прядями. — Что ты делаешь? — почему-то шёпотом спрашивает Джерард, наблюдая, как губы Фрэнка расплываются в фирменной обезоруживающей улыбочке. — Дурацкая ситуация, — хихикает Фрэнк, оставаясь всё в той же позе, опираясь руками по обе стороны от плеч Уэя. — Опять сбегаешь? — предполагает Джерард. — Я хотел перелезть, чтобы достать эти комиксы, — он кивает на тумбочку рядом, — и у меня свело ногу. — Айеро жмурится и беззвучно хохочет. — На правах хорошего хозяина, пожалуй, помогу тебе. — Джерард подталкивает бедолагу, и Фрэнк с громким «блять!» падает на пол. — Ох, ну теперь я её ещё и сломал. Спасибо! — Гость стонет, валяясь внизу и держа ногу чуть ниже колена. — Прости! — Джерард соскакивает с кровати и помогает парню подняться. — Знаешь, если я снова что-то сломаю, скорая не приедет, потому что им осточертела уже моя рожа в травме! Есть одна медсестра, — Фрэнк усаживается на кровать, — которая зеленеет, когда видит меня с очередным переломом или вывихом. Потому что я дважды утаскивал гипсовый раствор из кабинета. — Зачем? — Уэй удивлённо округляет глаза. — Как зачем? Один раз, чтобы не писать контрольную, а второй — чтобы на неделю уехать в Нью-Йорк. Правда, оба проекта оказались провальными: в случае с контрольной меня заставили отвечать устно, а во время моего загула по Нью-Йорку препод встретил моих родителей в магазине и спросил, скоро ли меня выпишут. Ну, в общем, план был несовершенный. Джерард смеётся, всё больше поражаясь тому, насколько он не похож на сидящего перед ним парня. Сам он всегда опасался подобных авантюр, боясь, что потом будет только хуже. Да и кого ему было обманывать? Родителей, которые и так всё время чёрт знает где? — Любишь рисковать? — спрашивает очевидное Джерард, между делом подойдя к шкафу и начав что-то искать внутри. — Ещё как. Матушка говорит, что у меня напрочь отсутствует чувство самосохранения. А ты? — Мне никогда не хватало смелости на такое, — признаётся Джерард, вытаскивая жёлтое полотенце. — Наверняка это связано и с моими страшными снами, и с паническими атаками и так далее. Не знаю, откуда у меня всё это. — Ты живёшь в подвале. Может, ты неосознанно испытываешь страх стать запертой жертвой? Не думал сменить этаж? Может, в комнате с большим окном тебе стало бы лучше? — Скажешь тоже. — Джерард улыбается и направляется в сторону ванной комнаты. — Я быстро. Только не уходи! — Ещё чего, — фыркает Айеро, — никуда я без кофе не уйду! Оставшись наедине с собой, Фрэнк с деловым видом прохаживается по комнате, вспоминая список дел на сегодня. Поняв, что таких списков он никогда не вёл, Айеро решает никуда не торопиться. Комната и правда была странная, больше похожая на склеп, но Фрэнку она нравилась. Его собственная мать пришла бы в ужас от такого интерьерчика в доме и переписала бы завещание в пользу соседей. Не то чтобы она ему что-то не разрешала, но и вампирское логово обустраивать бы не позволила. Устав расхаживать без дела, Фрэнк заваливается на расправленную кровать и стягивает с себя вчерашнюю футболку. Она пахнет сигаретами и потом, и это жутко раздражает. Возможно, думает он, щедрый хозяин одолжит ему что-нибудь из своего гардероба на время. Откинув футболку, он притягивает к себе комиксы, всё ещё лежащие на тумбочке, переворачивается на живот и начинает с интересом листать красочные страницы. Удивительный человек этот Джерард, — крутится в голове Фрэнка, — удивительный — и такой одинокий. Вот если бы Айеро смог вытащить этого парня на свет, дать ему хоть немного уверенности, заставить забыть о своих страхах и комплексах. Но только вот он сам себя организовать не может, что уж говорить о каком-либо наставничестве. Внезапно — сквозь мысли и тихое шуршание воды в душе — за соседней дверью слышатся чьи-то лёгкие шаги: будто кто-то в кроссовках с прорезиненной подошвой пытается вести себя как можно бесшумней. Не успевает Фрэнк понять, кажется ему или нет, как ручка поворачивается, и в вампирскую обитель входит человек, которого Айеро ну никак не ожидал увидеть этим утром. Парень в обтягивающих чёрных джинсах, чёрной футболке и, в отличие от своего брата, с лёгким загаром замирает на пороге, сцепившись с Фрэнком взглядом. — Айеро? — спустя долгих несколько секунд произносит он не своим голосом. — Уэй? — тем же тоном отвечает ему Фрэнк, на автомате захлопывая комикс. Майки обводит взглядом его голый торс, расправленную кровать, раскиданную одежду и, кажется, вовсе теряет дар речи. Его щёки вспыхивают, а на лбу образовывается напряжённая складка. — Джерард в душе, если что, — подливает масла в огонь Фрэнк. Майки двигается с места — скорее неосознанно, — подходит к столу брата и начинает там что-то перебирать. Айеро усаживается по-турецки, чтобы было удобнее наблюдать за действиями младшего Уэя. Ему до безумия интересно и непривычно видеть его здесь, а не в школьной тусовке. Да и в принципе видеть в этой комнате КОГО-ТО, кроме Джерарда, уже странно. — И давно вы знакомы? — прерывает молчание Уэй. — Нет, — отвечает Фрэнк. — Тебя что-то смущает? — Ты знаешь, что меня смущает, — Майки кладёт рисунки обратно и выразительно смотрит в глаза Айеро. Фрэнк было хотел послать его нахуй, но, осознав своё невыгодное положение, так и не решился. Разорвав зрительный контакт, Майки покидает комнату, оставляя после себя миллион разных мыслей. Не так Айеро представлял их встречу. После того, как он узнал, что тот самый Уэй из школы — брат Джерарда, он понимал, что встреча их рано или поздно состоится, но чтобы так быстро и так паршиво — не мог и предположить. — Чёрт! — тихо ругается Фрэнк. — Ебаный Майкиуэй. Если десять минут назад Айеро чувствовал себя здесь в своей тарелке, несмотря на мрачность, теперь на него напала определённая нервозность. С приходом Майки комната перестала быть их с Джерардом некой крепостью. Теперь здесь обитает дух школы, дух его привычной жизни, где нет места слабостям. Расстроенный этой встречей, парень снова начинает ходить по комнате. Чтобы беспокойные руки не мешали, он засовывает их в карманы и обнаруживает сложенный накануне лист бумаги. Вчера Фрэнк написал на нём своё имя, чтобы оставить эту лаконичную записку вместе с подарком и уйти — но записка так и не понадобилась. Он весело усмехается, разглаживая лист пальцами, затем складывает его пополам, потом аккуратно загибает уголочки, потом ещё и ещё, делает носик и запускает самолётик вверх. Конечно же, тот угождает выходящему из душа Джерарду прямо в грудь. — Ау! — вскрикивает Уэй от неожиданности. Его тёмные мокрые волосы сосульками свисают по плечам, оставляя на подаренной футболке блестящие влажные пятнышки. — Развлекаешься? — Говорят, если хочешь что-то выкинуть из головы, нужно написать это на листе бумаге, скомкать и выбросить. Или сжечь, — брякает первое, что приходит в голову, Фрэнк. — Но ты сделал самолётик? — прищуривается Уэй. — Ты же помнишь, что я бунтарь? — Парень довольно улыбается. — Слушай, — Джерард снова подходит к шкафу, вытаскивает ещё одно полотенце и кидает Фрэнку, — ты иди в душ, а я сделаю нам завтрак. — Отличная идея, — без особого энтузиазма отвечает Айеро. — Тогда я пошёл! — Джерард обезоруживающе улыбается и направляется к двери. — Там… — пытается предупредить Фрэнк, но Уэй уже скрывается на лестнице. — …Твой брат приехал, — договаривает он в пустоту. Влетев в кухню на всех парах, раскрасневшийся от воодушевления Джерард едва не вскрикивает от неожиданности. За столом сидит его брат Майки, держа в руке бокал с соком и уставившись в телевизор. Диктор центрального канала о чём-то беззвучно вещает с экрана, который давно никто не протирал от пыли. — Когда ты приехал? — спрашивает Джерард, пытаясь скрыть волнение. — Недавно, — отвечает Майки и переводит взгляд на брата. Он так внимательно его осматривает с головы до ног, будто пытается считать какую-то информацию. — Надолго? — Джерард заправляет влажную прядь за ухо и двигается в сторону кофеварки. Странно, но, даже отвернувшись от брата, старший Уэй чувствует на себе его взгляд. — Как обычно, на пару дней, — лениво отвечает Майки и, взяв в руку пульт, начинает бездумно переключать каналы. — Хорошо. — Джерард достаёт кофейные зёрна, засыпает их в мельницу и начинает молоть. По всей кухне разносится неприятный звук, подобный визгу циркулярной пилы. Придерживая давно сломанную крышку мельницы, Джерард судорожно пытается придумать какую-нибудь отговорку насчёт того, почему он не может позавтракать вместе с братом, а уйдёт, несмотря на то, что они давно не виделись. Не то чтобы он боится, что тот узнает про Фрэнка, просто не хочет… Честно говоря, Джерард сам не знал, чего именно он не хочет. Не хочет, чтобы Майки узнал про его новую дружбу, не хочет, чтобы он завладел вниманием Фрэнка. Ведь, как выяснилось, они уже были знакомы. А по мнению старшего Уэя его брат был более интересным собеседником: таким разносторонним, открытым, таким начитанным — в то время как сам Джерард был хорош лишь в комиксах и музыке. И то сомнительно хорош. Пока мельница неприятно отдавала вибрацией в ладонь, старший Уэй осознал, что не хочет делиться Фрэнком. Потому что это был его тайный друг — практически единственный друг, который его понимает. Когда кофемолка наконец перестаёт издавать пронзительные звуки, Джерард пересыпает ароматный порошок, который у него получился, в рожок, и закручивает его на кофемашине. Затем подставляет две кружки под носики, нажимает на кнопку и разворачивается к брату лицом. — У меня есть дела, — говорит он, запинаясь, — я имею в виду, сейчас. Но позже мы можем пообедать где-нибудь. Чёрт, почему он всегда чувствует себя младшим, хотя дела обстоят иначе? Майки улыбается одним уголком губ, продолжая переключать каналы. — Чем это ты так занят, Джерард? — Пришлось взять работу на дом, — врёт Уэй, снова отворачиваясь к кофемашине. — Была тяжёлая неделя. Знаешь, к лету много клиентов, все так активизировались. Дождавшись, когда чашки наполнятся, он аккуратно переносит их на поднос, стараясь не разлить. Туда же нагружает сахарницу, купленные накануне булочки с корицей, какую-то недоеденную шоколадку и коробочку со сливками. Взяв всё это богатство, он уже собирается покинуть кухню, но Майки, которого достало его бесполезное занятие, выключает телевизор и громко кладёт пульт на стол. — Одной чашки тебе уже мало? — внезапно спрашивает он. Этот вполне закономерный вопрос обескураживает старшего Уэя. — Плохо спал, поэтому мне нужно много кофе, — максимально невозмутимо отвечает он. Джерард понимает, что это хреновая отговорка, но ничего не может с собой поделать. — И давно ты сахар туда кладёшь? — Майки слегка морщится, снова кинув взгляд на поднос. — Говорят, сладкое полезно для мозговой активности. — Джерард закатывает глаза и проходит мимо стола. — Подожди. — Внезапно Майки поднимается со своего места, берёт с подноса синюю кружку, подходит к шкафу, выбирает самую старую — такую, из которых обычно никто не пьёт, но выкинуть жалко, — переливает кофе туда и возвращает обратно на поднос. Совершенно ошарашенный Джерард округлившимися глазами наблюдает за действиями брата, не в состоянии даже спросить, что всё это значит. — Не хочу, чтобы Айеро пил из моей кружки, — ледяным голосом произносит Майки и уходит. Джерарда будто парализует. Такого он точно не ожидал: во-первых, Майки откуда-то знает, что Фрэнк здесь, а во-вторых — откуда эта неприкрытая вражда? Наконец вернувшись в комнату, Джерард осторожно опускает поднос на стол и приглашает Фрэнка присоединиться к нему. Айеро, который мылся намного быстрее Джерарда, задумчиво вытирает волосы, сидя в кресле и умирая от любопытства: успел ли Майки что-нибудь про него наговорить? Фрэнк вешает полотенце на ручку шкафа и пересаживается к столу, где хозяин молча распаковывает булочки. — У тебя ведь нет аллергии на корицу? — спрашивает Джерард. — Это было бы совсем нелепо, — отзывается парень. Джерард пододвигает нарезанную выпечку поближе к Фрэнку, и взгляд падает на его голую грудь, по которой медленно скатывается капелька, сорвавшаяся с мокрых волос. — Не холодно тебе? — интересуется Джерард и тут же ловит себя на мысли, что в школьной мужской раздевалке могли и по морде дать за такое внимание. Он молится, чтобы Фрэнк оказался не из тех парней, которые остро реагируют на подобные вещи. — Я как раз хотел попросить у тебя футболку в долг, если ты не против. — Не дожидаясь, пока хозяин сядет, Фрэнк отпивает из чашки и, конечно же, тут же обжигает губу. — Моя… чёрт… грязная… блять! Джерард улыбается, хотя ему стоило бы скорее пожалеть своего друга. Но Уэю так нравится его непосредственность и простота, что он не может испытывать других эмоций, кроме какой-то неописуемой радости. Правда, теперь эту радость омрачают только странные слова и действия брата, о которых он не может перестать думать — но не знает, как спросить об этом Фрэнка. Найдя в шкафу более или менее приличную футболку, Джерард протягивает ее все ещё чертыхающемуся Айеро. — Ну что, — первый начинает Фрэнк, подливая сливки в кофе, чтобы хоть как-то остудить этот огненный напиток, — ты уже встретился со своим братом? — Да, — Джерард мысленно выдыхает, — и ты, я так понимаю, тоже? — О да, — улыбается Фрэнк, — он застал меня не в самом лучшем виде. — Каком же это? — Наполовину раздетым в твоей расправленной кровати. — Айеро кокетливо поигрывает бровями. — Вот оно что! — Джерард усмехается. — А что? Он что-то сказал? — интересуется Фрэнк и откусывает большой кусок булки. — Он как-то странно отреагировал, узнав, что ты здесь. — Ясно, — отзывается Айеро с набитым ртом. Он опускает глаза на свою чашку и начинает помешивать несуществующий сахар. — И это всё? — не выдерживает Джерард. — Просто «ясно» и всё? — Не то чтобы я хотел что-то от тебя утаить, — ложка освобождается из чёрного водоворота и ложится на стол, моментально оставляя под собой небольшую лужицу, — просто это наши с ним давно пройденные дела, которые, в общем, ничего и не стоят. Что теперь вспоминать. Плюс ко всему, он твой брат, поэтому было бы нечестно мне обсуждать его с тобой. Джерард чувствует, как его сердце хочет выпрыгнуть из груди. Уэя только сейчас накрыло тревожное осознание, в которое он не хочет верить. Ещё чего не хватало. — Вы с ним встречались? — вырывается у него. После этих слов Фрэнк, только сделавший хороший глоток кофе, выплёвывает все, что было во рту, себе на колени. — Ты нормальный? — вскрикивает он, отряхивая руку. — Блять! Есть тряпка? — Сейчас! — Джерард подрывается и почти бежит в ванную, хватает тряпку и приносит её несчастному Фрэнку, которому просто не судьба сегодня позавтракать. — Извини, — добавляет Уэй на всякий случай. — Просто вы оба так странно себя ведёте… это как-то само пришло на ум. — Да я бы лучше с тобой замутил, чем с таким придурком, как твой братец. — Лучше со мной… ага, — как-то нерадостно повторяет Джерард, забирая тряпку назад. — Ну, ты понял, — машет рукой Фрэнк, даже не вникая в сказанное. Относя тряпку обратно, Уэй задерживается на несколько секунд у зеркала. Почему-то сейчас он кажется себе особенно отвратительным. Всегда обидно, когда тебя ставят на самую низшую ступень в сравнении. — Так значит, ты мне не расскажешь, что у вас произошло? — решается ещё раз уточнить Джерард, снова сев на своё место. Фрэнк отрицательно качает головой. — Ничего особенного, — продолжает твердить он. — Правда, Джи, не запаривайся с этим.

***

— Что-то я не видел, чтобы Айеро выходил, — этими словами Майки встречает брата, когда тот возвращается в гостиную. Он стоит спиной к Джерарду, нарезая салат в миску. Вокруг стало заметно чище, и старшему Уэю в очередной раз стыдно, что он не подготовился к приезду Майки. — Его зовут Фрэнк, — поправляет старший брат, облокачиваясь о холодильник и скрещивая руки на груди. — И да, он ушёл. — Фрэнк. — Майки недобро улыбнулся, слегка повернув голову в сторону брата. — И как давно ты знаешь Фрэнка? — Пару месяцев, — пожимает плечами Джерард. — А что? — Хм, а ты каждого малознакомого человека пускаешь к себе в кровать? — Мы достаточно знакомы, — вздыхает Джерард. Ему не нравится, куда идёт эта беседа. — Майки, давай не будем ссориться — мы и так редко видимся. Давай поговорим. Просто расскажи мне, что между вами случилось, вместо того, чтобы сыпать оскорблениями. Майки молча заканчивает заниматься салатом, вытирает руки, отставляет миску подальше и кивает брату, чтобы он шёл за ним. Они выходят из дома, садятся на крыльцо, и Майки протягивает Джерарду пачку Мальборо. С тех пор, как родители стали часто уезжать, братья завели привычку курить здесь. При родителях они, конечно же, такого себе не позволяли. Не то чтобы родственники не догадывались об их склонностях, просто одни делали вид, что ничего не знают, а другие — что ничего плохого не делают. Подкурив себе и Джерарду, Майки медленно выдыхает дым, глядя на сигарету, словно обдумывая, о чём рассказать, а о чём умолчать. — Он испортил мне выпускной класс, — говорит он наконец. — Что? — от неожиданности Джерард едва не давится дымом. — Помнишь мою школьную компанию? Как же Джерарду её не помнить. Ещё бы: самая яркая футбольная команда школы за последнее десятилетие, в придачу ко всему, повсюду сопровождаемая красивыми девушками из группы поддержки. Все им завидовали и мечтали оказаться в их окружении, но попасть в это самое окружение было практически невозможно. Они, словно львы, ревностно оберегали свой прайд. Казалось, каждый там выполнял свою функцию и имел своё место. Майки, конечно же, занимал одну из центральных позиций, расхаживая по коридорам в любимой футбольной форме с цифрами и его именем на спине. Девушки вешались на младшего Уэя, как ягоды винограда на гроздь, и сменялись так же быстро, как дни на отрывном календаре. Джерард несколько раз попадал на тусовки «банды», когда Майки приглашал всех домой. У него был некий приоритет перед другими аутсайдерами школы, так как все знали, что он старший брат «того самого Уэя», но этот приоритет был сомнительным бонусом. Джерард чувствовал себя белой вороной среди людей, чьи разговоры постоянно вертелись вокруг спорта, девчонок, алкоголя и собственной крутости. Если сначала Джерард пытался контактировать с некоторыми ребятами, то чуть позже отчётливо понял, что он им не интересен как собеседник, поэтому прекратил эти попытки, предпочитая сидеть молча и наблюдать. Потом и вовсе перестал подниматься из своей комнаты. Был, правда, случай, когда одна подвыпившая девушка из поддержки забрела к нему в комнату в поисках туалета и задержалась, с интересом рассматривая его убежище. Разговорившись, Джерард даже посчитал её не такой уж и глупой, в отличие от других. И каково же было его удивление, когда она подошла вплотную и полезла рукой к Уэю под резинку домашних штанов. Пожалуй, это было самое эротичное, что случалось с Джерардом за всю жизнь. Жаль только, что спустя минуту бедняжке стало плохо, и он провёл с ней ночь не в постели, а возле унитаза, по-дружески держа волосы. — Естественно, помню, — отвечает Джерард, стряхивая пепел в банку, наполовину заполненную окурками. — В начале последнего года школы Бобби притащил этого Фрэнка на одну из наших вечеринок. Ну, с нами частенько тусили левые ребята — так, для массовки, — однако после очередной вписки такие люди отсеивались. Но Айеро, с его этой гитарой и способностью устраивать шумиху вокруг себя, понравился всем. Поначалу я не был против его присутствия, честно. Он знал, как забить эфир, когда все уже окисливались от количества выпитого, рассказывал кучу дурацких историй и умел пить. При фразе «умел пить» Джерард вспоминает, как Фрэнк ввалился к нему ночью пьяный в поисках туалета, и улыбается. — Но спустя время он стал таскать моих друзей на свои постоянные репетиции и концерты — вместо наших привычных посиделок у меня. Тусовки в каком-то вонючем клоповнике стали самой обсуждаемой темой. Был я там пару раз, но это всё, на что меня хватило. В общем, этого Айеро стало слишком много в моей жизни. Интересы разделились, и всё пошло по наклонной. Джерард скептически выгибает бровь и выдыхает дым. — Но дело-то даже не в этом. — Майки притянул к себе банку и затушил сигарету, оставив на её железной стеночке чёрную жирную точку. — Помнишь Алисию? — Та солистка из группы поддержки, за которой ты ухлёстывал? — улыбается старший. Майки поджимает губы и кивает головой: — Она самая. Многим она нравилась, думает Джерард. Если честно, он и сам на неё порой засматривался, когда заезжал в школу за Майки, а она сидела напротив, увлечённая разговором со своими подругами. У неё были красивые блестящие чёрные волосы, чистая кожа и большая грудь. Просто мечта всех старшеклассников. Джерард также помнил, как Майки однажды запалил его за разглядыванием этой девушки и запретил ему так пялиться на неё. Он считал её своей парой. Однако все прекрасно знали, что она заигрывала со многими, но никого не подпускала ближе, чем ей было нужно. — Так и что с ней? — Он трахнул её после выпускного на вписке у Стива. Джерард раскрывает рот от удивления и пытается переварить услышанное. — Алисия никогда не умела пить, а он знал, зачем все девчонки приходят на такие вечеринки, и этим воспользовался. — А ты уверен? — нахмурившись, спрашивает Джерард и закидывает упавшие на лицо волосы назад. — Может, ничего такого и не было… — Я пошёл её искать. — Майки проводит ладонью по рту, будто не желая вдаваться в воспоминания. — Знаешь, на таких вечеринках мало кто закрывал двери… — Можешь не продолжать. Джерард чувствует, как внутри всё сжалось, и сам не замечает, как закуривает ещё одну сигарету. Перед глазами так живо обрисовалась донельзя неприличная сцена, в которой Алисия в своей коротенькой форменной юбочке стонет под Фрэнком, жадно впившимся в её пухлые губы… — Я тогда просто закрыл дверь и пошёл вниз. Я думал, что, нахрен, убью этого мудака. Не знаю, сколько я выпил, пока там сидел, но когда он спустился — весь такой, блять, довольный, — меня просто разорвало. Помню, схватил его за шкирку и вытащил во двор — он сначала и не понял, что произошло. Ага, как будто не знал, что Алисия — моя! Ты бы знал, как мне хотелось размазать его эту вечно ухмыляющуюся мордашку по асфальту! — Майки замолкает и поджимает губы — видимо, стараясь немного успокоиться. В руке Джерарда дымится забытая сигарета. Оба молчат несколько минут, наблюдая за попытками старой соседки припарковаться. Мысли Джерарда путаются от противоречий: для него Фрэнк был задиристым и весёлым хулиганом, спора ради забирающимся в чужие подвалы, но никак не интриганом, способным переспать с чужой девушкой, и уж точно не избивающим его брата злодеем. Но факт остаётся фактом — Фрэнк сделал всё это, и переживания Майки говорят сами за себя. — В общем, я ему врезал, и началась потасовка, — немного спокойнее продолжает Майки, но в его голосе всё ещё слышно раздражение. — Тут я уже, если честно, плохо помню подробности. Помню, как народ стал собираться вокруг. В конце концов разнимали нас, наверное, человек восемь. Помню его окровавленное лицо и мой сломанный нос. Что сказать — он проворней меня и намного лучше бьёт. — Так вот кто тебе его сломал! — ахает старший брат, припоминая, как родители возили Майки в больницу к хирургу вправлять смещённую кость. — А ведь я забирал её на машине, чтобы отвезти на выпускной, танцевал этот дурацкий вальс на празднике… — продолжает Майки, задумчиво вертя в руках зажигалку. — Это предательство было похуже сломанного носа и всех остальных травм. Когда нас растащили, она стояла на террасе, и на её лице не дрогнул ни один мускул. Просто ноль эмоций. Она хотела лишиться девственности с кем-то крутым на выпускном — и выбор пал на него. — Я не знаю, что сказать, — честно признаётся Джерард после короткой паузы. Они нечасто так откровенничали, и ему было сложно говорить о таких сокровенных вещах с братом. Раньше у Майки было достаточно друзей, с которыми он делился своими секретами и переживаниями — а Джерард перестал входить в этот список доверенных лиц лет с четырнадцати. — Ничего не говори. — Майки качает головой. — Просто я не хочу, чтобы ты думал, что я пытаюсь настроить тебя против него просто так. Он умеет завоёвывать расположение, но я тебя предупреждаю: не ведись. — Он поднимается на ноги и направляется в дом, но в дверях останавливается и снова поворачивается к Джерарду: — Теперь ты и сам видишь — у меня есть довольно веские причины, чтобы не желать видеть этого типа на пороге нашего дома.

***

I don't fear the dark Show me all your scars I wanna know who you are New Years Day - Skeletons

«Бойся своих желаний,» — проносится в голове у Джерарда, пока он, допивая кофе, стоит на светофоре. Не так давно Уэй наплёл своему братцу, что у него невпроворот работы — и вот уже который день не выезжает домой раньше заката. Джерард бросает очередной недовольный взгляд на красный сигнал. На кой вообще этот светофор тут сдался? Эта часть Ньюарка — та ещё дыра, а ближе к ночи тут на улицах почти всегда ни души. Вдруг громкий рёв привлекает внимание Уэя. В зеркале заднего вида он замечает приближающегося мотоциклиста, а через несколько секунд тот уже оказывается рядом и останавливается в ярком свете фонаря, поравнявшись с окном машины. Джерард скорее от скуки, нежели от любопытства, разглядывает неожиданного попутчика, его чёрный шлем и кожаную куртку, как вдруг тот поворачивает голову и поднимает стекло на шлеме, заставляя водителя удивлённо вскинуть брови. Эти светящиеся ореховые глаза Джерард узнает не то что из тысячи, а из всех шести миллиардов. Мотоциклист кивает перед собой, и Уэй не успевает осознать происходящее — и заметить сменившийся на жёлтый сигнал, — как тот, коротким движением вернув стекло на место, резко стартует, лишь только светофор показал зелёный. Несколько секунд требуется Джерарду, чтобы сориентироваться, и, выругавшись, он трогается с места и направляется вдогонку. Мотоцикл то почти равняется с машиной, то снова вырывается вперёд, как бы дразня Джерарда и заставляя выжимать полную скорость. В очередной раз отдалившись, он вдруг сворачивает, и Уэю приходится постараться, чтобы тоже вписаться в поворот. Миновав мост, мотоциклист проворачивает эту схему ещё несколько раз, и Джерарду кажется, что тот специально перед поворотом выезжает на достаточное расстояние вперёд, чтобы водитель успел отреагировать. Хоть вся эта гонка с самого начала была мало того, что провальной, так ещё и такой опасной, отступать Джерард не собирается. Вцепившись в руль, он преследует соперника, изо всех сил молясь, чтобы никому не взбрело выскочить на дорогу этой ночью. Параллельно Уэй пытается разобраться, куда они едут, но малознакомые силуэты за окном мелькают слишком быстро. Единственное, что он успевает понять — все повороты на Бельвилл они уже точно проехали. На очередном перекрёстке мотоциклист идёт на новую провокацию, проезжая прямо под красный свет. Уэй рычит и, снова выругавшись, вжимает педаль газа и едет следом, наплевав на все возможные штрафы. Отлично, Джерард. Сегодня ты проезжаешь на красный, а завтра что? Людей грабить пойдёшь? Мотоцикл снова сокращает расстояние, не позволяя, однако, водителю хотя бы сравняться. Джерард бегает глазами с дороги на тёмную фигуру и обратно, как вдруг попутчик вовсе исчезает из поля зрения. Под очередное «блять!» Уэй с громким скрипом резины об асфальт резко разворачивается прямо через сплошную, едва не сбив задом мусорный бак на другой стороне узкой улицы и мысленно уже прикидывая, во сколько ему обойдутся новые шины — если, конечно, больше ничего не пострадает. Когда Джерард возвращается к повороту, его друг стоит посреди следующего перекрестка. Едва заметив Уэя, он снова срывается с места и скрывается за углом. Поворачивая следом, Джерард задевает один из перекрывающих дорогу пластиковых барьеров: видимо, этот участок на ремонте. Парень прикидывает, что впереди должен быть парк с водохранилищем, но эту дорогу он не знает совершенно, а освещение здесь совсем хромает — поэтому он ориентируется лишь на фигуру перед собой. Впереди действительно показываются фонари, освещающие тот самый парк, и Джерард ждёт, когда мотоциклист свернёт — но тот, напротив, на этот раз едет хоть и на расстоянии, но ровно перед ним, словно поворачивать и не собирается. Когда фонари приближаются опасно близко, а между деревьями уже проблёскивает вода, Уэй вцепляется в руль так, что белеют костяшки, и про себя молится всем богам, в которых никогда не верил. Неожиданно мотоцикл проскакивает прямо между огораживающими парк бетонными блоками и тормозит, развернувшись на сто восемьдесят градусов прямо посреди освещённой тусклыми фонарями пешеходной дорожки. Джерарду ничего не остаётся, как вжать педаль в пол — и машина с диким визгом тормозов останавливается буквально в паре шагов от ограждения. Какое-то время Джерард, тяжело дыша, в оцепенении смотрит на стоящего напротив парня, а потом резко отстёгивается и, буквально вылетев из машины, выходит вперёд. — ТЫ, БЛЯТЬ, СОВСЕМ С УМА СОШЁЛ?! — орёт он, в то время как мотоциклист спокойно снимает шлем. Под ним оказывается чёрная балаклава, на нижней половине которой белым нарисована челюсть скелета. Стянув и её, Фрэнк расплывается в широкой улыбке: — Понравилось. — И это не вопрос — он констатирует факт, и выглядит при этом как никогда похожим на довольного кота. Джерард уже было открывает рот, чтобы ответить, но подходящих слов так и не находит. Грудь болит от ремня безопасности после резкого торможения, а внутренности всё ещё сжимает страх — не столько за себя, сколько за этого придурка, который гоняет по ночным улицам, будто бессмертный. Но в то же время Уэй не может отрицать: бурлящий в крови адреналин тепло покалывает кончики пальцев и растекается по спине, и это ощущение по-настоящему будоражит всё тело, которое так и просит повторения. Резко выдохнув, он продолжает уже куда более спокойно: — Тебе вообще можно на этом ездить? — Вообще-то мне уже девятнадцать, — выгнув бровь, отвечает Айеро. — Что, выгляжу моложе? — Не то чтобы, просто… — Джерард неопределённо пожимает плечами. Он ведь действительно не знал, сколько тому лет, но был уверен, что он гораздо младше брата — а оказывается, у них разница всего год. — Мне его купили ещё полтора года назад. Знаешь ли, жизнь всего одна, и я не хочу тратить её, катаясь в автобусе. — Фрэнк усмехается и, отложив шлем, выуживает из кармана пачку сигарет. — Похвально, что ты задумываешься о ценности жизни, — комментирует Уэй, наблюдая, как парень снова хлопает себя по карманам, — учитывая твой стиль вождения. Джерард усаживается на капот, тоже достаёт сигарету и закуривает. Фрэнк же, закончив ощупывать карманы, закатывает глаза и подходит ближе. — Уже трёхтысячную зажигалку потерял, поделишься? — спрашивает парень, не выпуская сигарету из зубов. Когда он подходит на расстояние вытянутой руки от Джерарда, фонари оказываются за его спиной, а фары освещают где-то по пояс, и лицо остаётся скрытым в полумраке. Освещённое оранжевым светом от огня зажигалки, оно выглядит особенно зловеще. Когда Джерард в очередной раз затягивается, в прищуренных глазах стоящего напротив парня мерцают красные огоньки, и он действительно выглядит, как настоящий дьявол. Вернув зажигалку хозяину, Фрэнк благодарно кивает и не торопится отходить. Какое-то время они просто молча курят: Айеро задумчиво смотрит куда-то вдаль, за плечо Джерарда, а Джерард, в свою очередь, нагло рассматривает парня. Его лицо блестит от испарины, а от влажных волос вниз по виску ползёт маленькая капелька. Заворожённый её медленным движением, Уэй старается не думать о том, как чертовски хорошо парень выглядит в этой кожанке и с сигаретой в руках. — Я и не знал, что у тебя есть мотоцикл, — вдруг задумчиво нарушает тишину Уэй. Фрэнк переводит взгляд на него и улыбается: — Дай угадаю: ты думал, что всё своё свободное время я трачу на лазанья по чужим окнам? Джерард закусывает губу: он неожиданно остро осознаёт, что, по большому счёту, действительно не знает о Фрэнке ничего. Они даже ни разу не виделись за пределами дома Уэя — и общаться с ним в такой новой обстановке уже кажется Джерарду дикостью. Те случаи, когда он проезжал мимо Фрэнка, тусующегося с друзьями — это совершенно другое. И при всём этом Джерард уже записал его чуть ли не в лучшие друзья всей своей жизни. Да уж, Уэй, твоей наивности только позавидовать. Но если быть совсем честным, то по-настоящему Джерарда волнует только один вопрос, гложущий его последнюю неделю. Рассказ Майки, конечно, был довольно убедительным — но что-то в нём не вязалось с тем Фрэнком, которого знает Джерард. Впрочем, как выяснилось, не особо-то он его и знает. Может, Уэй просто надеется, что брат всё же наговаривает. Поняв, что двигаться дальше, во всём не разобравшись, он не сможет, Джерард решительно спрашивает: — Так что у вас за дела с Майки? Фрэнк склоняет голову набок и как-то странно улыбается: — Ты от меня не отстанешь, да? Джерард слегка качает головой. — А Майки тебе что сказал? — Он был чересчур эмоционален в своём повествовании. — Уэй снова затягивается, задумчиво прищурившись. — Ну, так скажем, я на это надеюсь. Хочу выслушать твою версию, прежде чем делать выводы. — Он выпускает тонкую струю дыма, и тот рассеивается где-то над левым ухом Фрэнка. С минуту Айеро пристально смотрит в глаза Джерарду, очевидно, что-то обдумывая, и наконец сдаётся: — Окей, но ты сам меня вынудил, поэтому — без обид. Джерард кивает, а любопытство в нём только растёт. Фрэнк подходит к капоту машины, усаживается рядом с Уэем, поставив ноги на бампер и, опёршись локтями о колени, в очередной раз затягивается, и только потом продолжает: — Главная причина, почему я не хотел это с тобой обсуждать: твой брат — просто придурок! От такого заявления Джерард давится воздухом, но ничего не отвечает. Фрэнк ещё немного что-то обдумывает, видимо, решая, с чего начать. — В общем, в школе я почти всегда тусил с ребятами из старших классов. Во-первых, потому что в детстве я довольно много времени проводил в больницах, и в школу меня отдали на год позже. Во-вторых… мне было скучно даже со сверстниками. Короче, многие меня явно недооценивали, считая, что я какой-то там малолетка — и твой брат, видимо, тоже был в их числе. — Фрэнк закатывает глаза. — Какое-то время мы были в общей тусовке, но никогда особо не общались: он вечно ходил с этим своим пафосным лицом, будто он там король. — Айеро кривится и снова затягивается. — Но не суть. В конечном итоге столкнулись мы с ним на вечеринке после их выпускного. Из-за Алисии. — Так ты правда с ней переспал? — вырывается у Джерарда, и он тут же больно прикусывает язык. Фрэнк усмехается: — Знаешь… — Он снова спрыгивает на асфальт и, бросив окурок под ноги, давит его тяжелым ботинком и поворачивается к Джерарду лицом. — Я не бегаю за каждой юбкой. Но когда такая горячая девчонка, звезда чирлидерш, на вечеринке тащит тебя в спальню — ты не отказываешься. — Фрэнк проводит языком по колечку в губе, и впервые от этого жеста Уэя неприятно передёргивает. — Но она же с ним встречалась? Фрэнк громко фыркает: — Господи, да это только он так думал! Вился вокруг неё все старшие классы, подвёз пару раз до дома, подержал за ручку — и считал, что они пара! — Айеро вскидывает руки, а потом прищуривается: — Правда, трахать других девчонок ему это не мешало. И вообще, у твоего брата какое-то больное чувство собственности, не замечал? Он, типа, её уже «занял». Вот только я тебе отвечаю: у Алисии и тени сомнения не было, когда она стягивала с меня джинсы и… — Я понял! — Джерард выставляет перед собой руку, показывая, что в подробностях он не нуждается. — Так что потом? Ну, с Майки? — Он решил на месте выяснить отношения. — Фрэнк усмехается. — Мне и раньше доводилось драться, но в тот раз было реально стрёмно — он, блять, на всю голову ёбнутый! Прости. — Айеро выдыхает, но потом продолжает всё так же эмоционально. — Не успел я спуститься вниз, как он меня берёт за шиворот и чуть не выволакивает во двор! Я даже не понял тогда, что случилось, но думал, он меня реально убить хочет! Не знаю уж, чем бы всё закончилось, если бы нас не растащили, но он всё же успел мне бровь разбить. — Парень на автомате трёт маленький шрам на переносице. — А ты ему — нос сломать. — Серьёзно? — Фрэнк старается произнести это обеспокоенно, но при этом не особо скрывает самодовольную ухмылку. — Ага, мама чуть с ума не сошла, сразу к хирургу его повезли… — Джерард задумчиво кивает, смотря прямо перед собой в сторону парка. Он чувствует себя словно между двух огней: по большому счёту, всё, что у него есть — это слова Майки и Фрэнка, и сейчас ему нужно понять, кому он верит больше. Майки — его брат, и ему незачем врать. Но слова Фрэнка почему-то звучат убедительней. Тем временем Айеро достаёт новую сигарету, и Джерард протягивает ему зажигалку, не сводя взгляд с переливающейся водной глади. Прикурив, Фрэнк ещё какое-то время молча смотрит на Уэя, а потом тихо спрашивает: — Сомневаешься? Джерард поднимает глаза на парня, и внутри что-то неприятно сжимается от ощущения, что тот видит его насквозь. — Окей, знаешь, что потом было между нами с Алисией? Джерард припоминает слова Майки о том, как безразлично она отреагировала на их потасовку. В голову пробирается мысль, что так равнодушно она могла отнестись только к брату, но последнее, что бы сейчас хотел выслушивать Джерард — рассказ о последующих утехах Фрэнка с этой чирлидершей. И вообще, может Фрэнк встречается с ней до сих пор? Джерард хмурится, разглядывая давно потухший окурок в руке, и качает головой, чтобы отогнать путающиеся мысли — и, видимо, Айеро расценивает это как «нет». — Ничего! — сообщает Фрэнк такой интонацией, словно это само собой разумеется. — Мы с Алисией получили друг от друга то, что хотели, а на Майки ей было наплевать. Они потом ещё появлялись в школе во время экзаменов. С Алисией мы мило поболтали, а с твоим братом так больше ни разу и не пересеклись. С минуту оба снова молчат. Медленно выдыхая дым, Фрэнк разглядывает лицо Джерарда: спадающие на лоб каштановые волосы, глубокую складку между густых бровей, пушистые ресницы, обрамляющие прикрытые глаза. Вдруг Айеро закусывает губу, словно не решается что-то сказать, и, развернувшись, направляется обратно к мотоциклу. По пути он тушит сигарету о бетонное ограждение, после чего, уже усевшись, не торопится надевать шлем, а крутит его в руках, и несколько секунд спустя всё же поднимает голову и произносит: — Слушай, я не хочу влезать между вами с Майки и понимаю, что у тебя нет причин доверять мне больше. Но дай мне шанс, ладно? Джерард, не моргая, смотрит на парня, медленно переваривая услышанное. Какого чёрта Фрэнк Айеро, затмивший того самого Уэя, сейчас так цепляется за него — вечного чудика и неудачника? Да и знал бы он, что просить ни к чему — как бы глупо это ни казалось, рассказанная братом версия не устраивала Джерарда с самого начала. Тем временем Фрэнк натягивает балаклаву и снова замирает, встретившись взглядом с Уэем. От вида белой челюсти на чёрной ткани, скрывающей половину лица, по спине Джерарда пробегают мурашки. Фрэнк же, очевидно, поборовший минутную слабость, вдруг спрашивает, в привычной манере прямо и требовательно: — Ты в следующую субботу занят? — Его голос звучит немного приглушённо из-за балаклавы. — Эмм… — Джерард припоминает, что, кажется, Майки упоминал про свой очередной визит как раз в следующие выходные. — Значит, нет, — пожав плечами, заявляет Фрэнк. — Тогда предлагаю встретиться, ну знаешь, прогуляться вместе. Я знаю одно интересное местечко… — Парень говорит немного напряжённо и, пожалуй, чересчур резко — привычная уверенность становится похожей на страх, что Джерард поймает момент, чтобы ответить, и откажется. — В общем, я заеду за тобой в полдень. До встречи, Джи! — С этими словами Фрэнк надевает шлем, заводит мотоцикл и уже через секунду проносится мимо Уэя, которому остаётся лишь с открытым ртом озадаченно смотреть ему вслед. «Он умеет завоёвывать расположение,» — проносится в голове голос Майки, когда тёмная фигура скрывается за углом, а рёв мотоцикла становится тише. «Не ведись.» Джерард трясёт головой, отгоняя назойливые тревожные мысли, и достаёт новую сигарету, уже предвкушая занимательные выходные и очередной непростой разговор с Майки.

***

Follow me, don't be afraid I will lead you to a better place Free from the sorrows Away from the let downs You will find a home In Flames - Follow Me

Завтракая с братом, который снова приехал на выходные, Джерард чувствовал себя не в своей тарелке. О Фрэнке они больше не говорили, предпочитая делать вид, что ничего не произошло. Скорее всего, Майки думал, будто он так повлиял своим рассказом на Джерарда, что тот отказался от дружбы с Айеро. Правда же была в том, что Джерард ждал врага своего брата с минуты на минуту и страшно из-за этого волновался. Во-первых, он до конца не осознавал, правильно ли поступает по отношению к Майки, во-вторых, боялся возникновения конфликта между ними, в-третьих, не хотел терять Фрэнка. Как бы то ни было, ошибаются все. Тот же Майки весь подростковый возраст трахал понравившихся девчонок, постоянно хвастаясь об этом и ему, и своим друзьям. То, что кто-то опередил его с Алисией, был скорее её выбор. Ладно, честно говоря, в последние дни Джерард только и делал, что всячески оправдывал Фрэнка. Та встреча на дороге и последующая за ней гонка пробудили в нём какие-то особые чувства, пропитанные свободой, неведомыми эмоциями и осознанием, что он кому-то интересен. — Ты какой-то задумчивый сегодня, — влезает голос Майки в водоворот его мыслей. — А обычно? — Что? — не понял Майки. — А обычно я какой? — интересуется Джерард, поглядывая поверх плеча брата в окно, где от лёгкого ветерка одиноко покачиваются деревья; соседи уехали на выходные, наконец оставив свои идеально подстриженные газоны в покое. — Ну, не знаю, — смущается Майки. Он опускает глаза и собирает пальцем рассыпанную корицу. — Просто ты молчишь всё утро, будто меня здесь нет. Всё в порядке? — Прости, — Джерард двигается ближе и кладёт руку поверх его пальцев, — у меня так много всего происходит в последнее время. Майки вздрагивает от неожиданности, но руку не убирает. Напротив, он переворачивает кисть и берёт ладонь Джерарда в свою. — Расскажи мне, — говорит он, и эта просьба поражает Джерарда до глубины души. Он не помнил, когда брату в принципе была интересна его жизнь. — Эм, — мямлит старший Уэй, снова скосив глаза к окну, — да что тут расскажешь… Завалили работой так, что приходится всё делать по ночам. Рисую, перевожу иллюстрации из растра в вектор, корректирую и отправляю в редакцию. Вот, собственно… Разве он расскажет, что на самом деле все его приключения связаны с человеком, только что влетевшим в их тихий двор, нарушив при этом все возможные правила — так же внезапно, как когда-то влетел в его жизнь, разрушив её покой. Джерард резко поднимается, расцепляя руки, и Майки непонимающе округляет глаза, удивлённый внезапным порывом. — Мы обязательно поговорим обо всём вечером, — не своим голосом лопочет старший, медленно выходя из-за стола. — Куда ты? — Я немного покатаюсь с другом и буду примерно, эээ, к девяти. — Между делом сняв со спинки стула джинсовую куртку, Джерард быстро натягивает её на чёрную толстовку, кладёт в карман сигареты, зажигалку, двадцать долларов и ключи. — До вечера, Майки! — кидает он на ходу и открывает входную дверь. Прямо напротив крыльца красуется переливающийся чёрный мотоцикл. Человек, облокотившийся всем весом о руль, держит в пальцах дымящуюся сигарету и наблюдает за двумя дерущимися котами на противоположной стороне улицы. На нём чёрные джинсы и кожаная куртка, а взъерошенные из-за шлема волосы спадают на глаза. Джерард немного медлит, тормозя в проходе. Что-то ёкает внутри: чувство неясного беспокойства смешивается с невероятным восторгом от бунтарского образа. Фрэнк поворачивает голову и улыбается. — Привет! — говорит он и снова затягивается. — Ты с ума сошёл? — раздаётся голос позади, и на запястье Джерарда жёстко смыкаются пальцы брата. — Майки! — Старший оборачивается, пытаясь не смотреть ему в глаза. — Отпусти меня. — Не уезжай с ним! Ты меня вообще слушал? Это большая ошибка. Он с презрением смотрит в сторону закатившего глаза Фрэнка, и Джерард с ужасом понимает, что всё ещё хуже, чем он думал. Во взгляде брата читается ядовитая ненависть, которая, подобно заряженному пистолету, готова выстрелить в лоб противнику в любой момент. И уже были не важны ни аргументы, ни какие-либо доводы: слепая ярость уничтожала последние разумные клетки мозга. — Отпусти, — повторяет Джерард, — мне больно! Майки нехотя расцепляет пальцы и переводит взгляд с Фрэнка на побледневшее лицо старшего брата. Совершенно неискренняя улыбка расплывается на тонких губах — улыбка, не предвещающая ничего хорошего. — Какие-то проблемы, Майкиуэй? — встревает Фрэнк, кидая окурок на асфальт. Майки, с трудом воздержавшись от ответных колкостей, всё с той же кривой улыбочкой разворачивается и скрывается в доме, хлопнув дверью так, что бедняжка едва не слетает с петель. Джерард вздыхает и подходит к мотоциклу, чувствуя себя погано. Вроде ничего и не произошло, но поведение брата не дает ему покоя. — Ты, — он мнётся, разглядывая горловину потёртой кожаной куртки Фрэнка, — извини его. Уэй сглатывает, не понимая, какого чёрта так волнуется. Ладони парня напротив лежат на сиденье между ног, пальцами медленно отбивая какой-то ритм по кожаной поверхности. Фрэнка, казалось, меньше всего заботило поведение Майки. Он был не из тех, кто будет переживать из-за чьих-то бзиков и забивать себе голову чужими предрассудками. Сейчас его больше волнует нервозность самого Джерарда, чей неуверенный голос и поза так и вдохновляют сделать какое-нибудь безрассудство. Резкий звук оглушает Уэя, и Фрэнк, словно молния, резко стартует и уносится прочь — Джерард не успевает даже крикнуть вслед. Он в таком шоке, что просто не понимает, что ему делать и чувствовать. На автомате он разворачивается к дому и идёт к крыльцу, но вовремя вспоминает о Майки и бросает эту затею и, снова развернувшись, оглядывает пустынную улицу и с шумом вздыхает. — Чтоб тебя! — рычит он, сам не зная, кого проклинает. — Чёртов малолетка! Какого хрена вообще… Со злости он садится прямо на траву и подпирает руками подбородок. В голове диким роем кружатся самые глупые планы на день, вроде «заколотить окно в свою комнату досками изнутри». И дверь заодно. Да с чего этот Фрэнк вообще решил, что может рассчитывать на его время? Будто у Джерарда его так много. Он и ехать-то согласился только из вежливости. И хорошо, что этот придурок свалил, ведь теперь так много важных дел можно успеть сделать за освободившиеся часы! Но что это за важные дела, Джерард и сам не знает. И пока он решается исполнить свою задумку с окном, знакомое рычание мотора снова врывается в их тихий двор. Джерард в удивлении поднимает глаза на ухмыляющееся лицо. — Кого-то ждёшь? — издевается Фрэнк, начиная наворачивать кольца вокруг Уэя. — Да так, — Джерард пытается контролировать голос и не поддаваться эмоциям, — захотелось с братом устроить пикник перед домом. — С братом, значит. — Фрэнк щёлкает языком, оставляя на идеальном газоне дуги, а на подъездной дорожке — чёрные полосы. — А почему бы и нет. — Джерарду приходится подняться, чтобы не задохнуться от выхлопных газов и пыли, окруживших его, словно торнадо. — Он же мой самый близкий человек. Фрэнк резко останавливается, снимает с ручки шлем и протягивает его Джерарду. — Залезай на борт. — Он пронзительно смотрит на Уэя своими блестящими ореховыми глазами. — Ну или иди к своему братцу… Джерарду не нужно было повторять дважды. Поставив правую ногу на подножку, он перекидывает левую и садится позади Фрэнка. — Держись крепко, я не обижусь! — бросает Айеро перед тем, как натянуть шлем. С волнением Джерард повторяет его манипуляции и вцепляется пальцами в сиденье. За секунду до старта он успевает заметить тёмный силуэт за шторами в кухне. Знакомые улицы сменяют одна другую, на скорости превращаясь в смазанную полосу. Виды её кажутся привычными и одновременно незнакомыми, ведь Джерард ещё никогда не ездил по этим дорогам на мотоцикле. Они словно стали объёмнее, получили больше цвета и запахов, которых не почувствуешь, сидя в машине. Их город не был красив в общепринятых нормах красоты: серый, угрюмый и неприветливый филиал промзон на земле. Но была здесь особая ностальгия по беззаботным детским дням, по гонкам на велосипедах, по первым урокам вождения с инструктором… Ностальгия, которую уже не вырвать из сердца и которая внезапно ворвалась в ощущения Джерарда. Сначала Фрэнк едет аккуратно, пропуская бабушек на пешеходных переходах и всё такое. Делает он это, видимо, чтобы его пассажир, никогда раньше не имевший дело с мотоциклами, привык и расслабился. Но на пятом светофоре Айеро стартует так, что у бедного Джерарда вся жизнь проносится перед глазами, и он вцепляется в человека спереди обеими руками, обхватив того за живот — и как некстати шлем скрывает от Уэя довольную улыбку парня. Джерард прижимается к спине Фрэнка всем своим телом. Ощутив его тепло, он перестаёт чувствовать себя уязвимым. Конечно, Уэй понимает, что вряд ли Фрэнк сможет уберечь его от столкновения с грузовиком лоб в лоб или падения, однако уверенная поза и энергетика Айеро заставляют Джерарда верить, что он в безопасности. Возвращаясь к ситуации с Алисией, Уэй начинает понимать, почему самая классная девушка школы выбрала тогда именно Фрэнка. Он был полной противоположностью Майки: небрежный, противоречивый, не боявшийся шутить над собой и казаться смешным, живой… Майки слишком старался быть идеальным, стремясь соответствовать чьим-то ожиданиям, а Фрэнк был самим собой. Ещё один резкий поворот, в котором ноги по инерции крепче сжимают сиденье, а пальцы сильнее стискивают чужую куртку; Айеро закладывает вираж, набирая больше скорости, и влетает в общий поток машин на автостраде. Они выехали из города, оставив позади кладбище супермаркетов. Впереди — широкополосная трасса в сторону Флориды. В мечтах Джерарда они, наплевав на всё и бросив душный Джерси со всеми мирскими заботами, уже мчали к зелёным пальмам Майями и белому песочку километровых пляжей. А действительно, какая разница, если Уэй внезапно пропадёт, забыв обо всём на свете: об опостылевшей работе, о вредном брате и своей тёмной комнате. В конце концов, в его жизни не так много вещей, за которые он держится. А есть ли они вообще? Из года в год сценарий его бытия повторялся; не менялись и декорации. Даже люди были одни и те же. Это была не та жизнь, о событиях которой приятно ностальгировать в старости. Фрэнк. Внезапно Джерард чувствует жар во всём теле, ощущая под своими пальцами его упругий живот. Правая ладонь бессознательно поднимается чуть выше, ближе к его сердцу. Рычание мотора мотоцикла медленно сменяется стуком другого, не менее мощного моторчика. Уэй закрывает глаза, растворяясь в чужом сердцебиении и собственных странных мыслях. Он никогда никого так не обнимал. Кожа покрывается мурашками от этого осознания. У Джерарда не было отношений ни с кем. Девушки не останавливали на нём взгляд на улице, в школе он тоже был невидимкой, а случайные подружки Майки разговаривали с ним только под алкоголем. Даже простые прикосновения были ему чужды, как, по сути, и такая дружба, полная безумств и приключений. Такая, как у них с Фрэнком. Внезапно Айеро съезжает на обочину, глушит движок и, перекинув ногу через сиденье, разворачивается к Джерарду лицом — тот, утонувший в своих мыслях, нехотя расцепляет пальцы. Лёгким движением избавив себя от шлема, Фрэнк с улыбкой смотрит на удивлённого парня, и щёки Уэя горят от направленного на него взгляда. Фрэнк протягивает руки и снимает шлем с головы онемевшего пассажира. — Ты в порядке? — Я не в порядке, — отвечает Джерард и глупо хихикает. — Я так и понял по тому, что ты едва не сломал мне рёбра. — Господи, прости! Я не хотел. — Да ладно, — Фрэнк улыбается, трогая языком колечко в губе, — всем страшно в первый раз. — Да, наверно, — бормочет Джерард, желая провалиться сквозь землю. Фрэнк улыбается, вытаскивает из кармана пачку сигарет, открывает и протягивает её Уэю. Удивительно, как простые движения могут вызвать столько эмоций: ощущения папиросной бумаги под пальцами, такие знакомые, стали вдруг необычными; щелчок зажигалки — оглушающим, проезжающая мимо фура — слишком быстрой, а дым в лицо — слишком многозначительным. Джерард мысленно бьёт себя по лицу, но ничего не может с собой поделать. Что-то с ним происходит. Ему вдруг стало невыносимо тесно в своём теле. — Давно ты куришь? — раздаётся неожиданный вопрос. Почему он все ещё так близко? — Со школы, — отвечает Джерард, выпуская белые клубы наружу. — А ты? — Ну определённо не с садика, — усмехается парень. Джерард отвечает тем же. — Меня впервые отпустили ночевать к моему другу в четырнадцать. — Фрэнк облокачивается локтем о руль, немного откинувшись назад. — Его родители укатили куда-то на выходные, оставив на этого идиота дом. Ох, конечно же, мы мечтали только об одном — напиться. До сих пор помню, как попросили знакомого старшеклассника купить нам дешёвого пива. — Фрэнк затягивается, продолжая улыбаться, явно вспомнив что-то очень весёлое. — И мы надрались с этих несчастных четырёх или пяти банок. Потом нашли у его отца сигареты, вышли во двор и закурили. Ох и плохо же мне было. Он замолкает, изучая дымящуюся между пальцев сигарету. — Мать почувствовала запах на следующий день и прописала мне пиздюлей. — Почему же мы продолжаем делать то, от чего потом плохо? — спрашивает Джерард. — Это подобно сексу… ты просто получаешь удовольствие от процесса. Уэй давится дымом и закашливается. — А я попробовал за компанию с двумя моими одноклассниками, чтобы показаться немного круче, чем я есть, — решает продолжить тему Джерард, чтобы она случайно не ушла не в ту сторону. Что бы сказал Фрэнк, если бы узнал, что, в отличие от сигарет, в сексе ему вспомнить не о чем? — Чуть все лёгкие не выкашлял — в общем, ничего из этого хорошего не вышло. А потом закурил Майки и заимел привычку спускаться в мой подвал по вечерам, чтобы покурить в окно. Родители не заходили ко мне, поэтому моя комната считалась самой безопасной зоной. — Почему не заходили? — спрашивает Фрэнк, стряхивая пальцами упавший на джинсы пепел. — Ну… — Джерард провожает взглядом два коротких движения его руки. — Раньше мы жили в комнате с Майки вместе. Потом, в подростковом возрасте, между нами появились некоторые противоречия, и мы стали ссориться. Родители посчитали, что дело во мне. Ну ты же понимаешь — я старший и всё такое. Майки всегда выглядел в глазах родителей ангелочком. И они предложили мне переселиться в подвал. Папа, конечно же, пообещал всё оборудовать для нормального обитания, но, знаешь, я так разозлился! Какого чёрта, подумал я, именно мне нужно было съезжать? Да ещё и в подвал. Это уже потом я осознал всю его прелесть. А тогда мной овладела такая злость, что я так и сказал родителям: если переберусь туда, чтобы их ноги у меня не было. Они ответили: «Не особо и хотелось, Джерард, но убираться тоже будешь сам». Фрэнк смеётся: — Мне бы такой кайф! Моя мать вечно наводит свои порядки в моём творческом хаосе. Потом нихрена не найти! Так я уже потерял с десяток хороших текстов и коллекцию медиаторов с разных концертов. — Мда, я бы убил! — закатывает глаза Джерард. — У меня всё на своих местах, знаешь ли. — Но ты ведь полюбил свой склеп? — Склеп. — Джерард усмехается. — Определённо, со временем я увидел, сколько в нём плюсов. Если бы был отдельный вход, то комнату можно было бы считать идеальной. — Я тут подумал, вот было бы веселье, если бы там жил твой братец. Учитывая, как мы с тобой познакомились, — смеётся Фрэнк. — Ох, вот кто бы поднял дом на уши! — улыбается Уэй. — Нет, он бы меня просто придушил. Они замолкают. Фрэнк отправляет окурок на дорогу, а Джерард выбрасывает под ноги и тушит подошвой. — Ты не перестаёшь меня удивлять, — говорит Уэй, желая занять образовавшуюся паузу, пока Фрэнк разворачивает вишнёвую карамельку, — столько интриги, чтобы показать мне это место? Айеро смеётся, откидывая назад надоедливую челку. — А тебе не нравится? — подыгрывает он. — Очень живописное место, чтобы поговорить по душам. — По душам мы и у меня в подвале поговорить могли… — Только не с твоим братцем в доме. Уволь меня! — Ну, а на самом деле? — На самом деле ещё полчаса, и мы прибудем. — Фрэнк садится ровно, снимает шлем Джерарда с ручки и осторожно надевает его на голову своему пассажиру. Потом аккуратно пальцами поправляет его волосы под визором, убирая их с глаз. Джерард вздрагивает от его прикосновения. — Постараюсь не гнать! — Фрэнк разворачивается, натягивает шлем, поворачивает ключ и медленно двигается с места. Джерард снова кладёт руки ему на талию, но уже как-то по-свойски, будто они не просто друзья, а… очень старые друзья… Если бы он раньше только знал, что прикасаться к человеку может быть так приятно, то давно бы поменял что-то в своей жизни. Пообещав не гнать, Фрэнк поплёлся по дороге со скоростью улитки. К слову, их обогнала вереница велосипедистов в шлемах и в одинаковых майках, странно оборачиваясь и подозрительно хмурясь. Айеро же абсолютно невозмутимо ехал так минут десять, пока не надоело и пока Джерард не стал тыкать пальцами ему в бока, чтобы проверить, не умер ли он. Наконец Фрэнк снова разгоняется, и вот они уже несутся по средне загруженной трассе, лавируя между автомобилями легко и играючи, будто мотоцикл вовсе не имеет веса, то кренясь вправо, то снова выравниваясь. Лес, сменив серые поля, дарит долгожданную свежесть и запах свободы. В груди Джерарда всё больше разрастается необычное чувство, похожее на счастье, и он решается отпустить руки, чтобы расправить их в разные стороны, подобно крыльям. Фрэнк смотрит на него в зеркало и улыбается, втайне желая тоже отпустить руль. Но он ответственен не только за свою жизнь, которая, по его мнению, не так много и стоила. А человек позади определённо заслуживает быть живым и счастливым за все те годы заточения, которые он провёл в одиночестве. Спустя полчаса они сворачивают налево, на узкую просёлочную дорожку, петляют по лесной чаще несколько поворотов, пока перед ними, словно из ниоткуда, не вырастает заброшенный старый особняк. Фрэнк останавливается у террасы, выключает двигатель и опускает подножку. — Прибыли! — говорит он, слезая с мотоцикла и снимая шлем. Джерард избавляется от своего и восторженно смотрит сначала на поросшие мхом стены, а потом на довольное лицо парня перед собой. — Ничего себе! — присвистывает Уэй. — Как ты его нашёл? — Однажды я ушёл из дома… — начал было Фрэнк. — Нееет, ты врёшь! — смеётся Джерард, перекидывая ногу через сиденье. — Серьёзно! — Фрэнк забирает шлем у Джерарда, вешает оба на руль и предлагает следовать за ним. — Это было год назад, когда я проколол губу и отец поставил условие: либо я снимаю "эту хрень", либо ухожу из дома. Ну, как ты мог догадаться, я не из тех, кто сдаётся просто так. — И ты свалил? — Ага. В планах было допилить до Флориды, стать спасателем на пляже и жить, как всегда мечтал. — Но по дороге ты понял, что слишком любишь Джерси? Они не спеша поднимаются по ветхой лестнице, усеянной сгнившими листьями и шишками. — По дороге я понял, что у меня слишком мало денег на бензин до Майями и свернул в этот лес, чтобы остыть и подумать. Так я и нашёл этот дом. Погоди. — Он останавливает руку Джерарда, который уже потянулся к дверной ручке. — Здесь заперто. Там есть окно. — Фрэнк делает несколько шагов в сторону, подцепляет пальцами покосившуюся ставню, и та со скрипом отворяется. — Давай сюда, — машет он, потом приподнимается на руках, подтягивается, садится на подоконник, переносит ноги внутрь и спрыгивает. Джерард невольно оглядывается, переживая, что кто-то может быть против их проникновения на чужую территорию. — Джи! — Фрэнк тянет руку, чтобы помочь ему. Уэй немного колеблется, но всё же хватается за тёплую ладонь, ставит ногу на стену, и Фрэнк затаскивает его внутрь. Первые секунды он не решается сделать хоть шаг. Глубинные страхи отзываются где-то в животе, а перед глазами вмиг рисуется охваченный пламенем зал — словно ему снился именно этот дом. Но, едва глаза привыкают к полутьме, Джерард трясёт гловой и отгоняет неприятные мысли. Просторный зал потрясает отголосками своего величия. Под высоким потолком висит внушительных размеров люстра — если быть точнее, её металлический каркас. Сам потолок украшен фреской — правда, краска давно выцвела и облупилась и то тут то там свисает лохмотьями, ровно как и на стенах. Каменный пол усыпан ошмётками всего этого осыпавшегося великолепия вперемешку с мусором, скопившимся из-за бывающих тут незваных гостей. — Честно говоря, я не думал, что ты и правда со мной пойдёшь. Джерард поворачивает голову на голос: Фрэнк сидит на нижней ступеньке спускающейся вдоль стены широкой лестницы и смотрит на него так пристально, что по спине Уэя снова пробегает холодок. В его руке уже дымится очередная сигарета, эффектно дополняя его мрачный образ. — Ой, да хватит, я не настолько трус, — кривится Джерард, и Айеро усмехается в ответ: — Я не про этот дом, я вообще. Джерард удивлённо вскидывает брови, но тут же старается снова изобразить невозмутимость и скрещивает руки на груди: — Ой, я и без тебя знал, что мой брат — придурок. Но, честно говоря, — он решается ответить откровенностью на откровенность, — я удивлён, что тебя это так волнует. В смысле, разве у тебя не достаточно друзей, с которыми можно интересно провести субботний день? Фрэнк фыркает и качает головой: — Это частое заблуждение. — Он, прищурившись, затягивается, при этом всё ещё не сводя с Джерарда взгляд. Медленно выдохнув дым — словно специально тянет паузу, наслаждаясь озадаченным лицом Уэя — он криво усмехается и только тогда продолжает: — Все думают, что популярные подростки счастливы в окружении своих бесчисленных друзей. Но если копнуть глубже — большинство из них те ещё придурки, и всем друг на друга плевать, а проявление эмоций не особо приветствуется. — Фрэнк говорит довольно спокойно, но, отражаясь эхом от голых стен, его голос звучит немного зловеще. — Если ты имел неосторожность стать душой компании, все ждут, что ты всегда будешь весёлым заводилой. И не дай бог тебе проявить слабость — сожрут и не подавятся. — Парень фыркает и снова затягивается, разглядывая собственные ботинки. — В конечном итоге все мы — просто кучка придурков, которые стараются казаться крутыми. — Он снова внимательно смотрит на Уэя. — А ты не такой. — Вау. — Джерард отворачивается, чувствуя, как к лицу прилила кровь. — Меня ещё никто так красиво не называл лузером. Фрэнк на мгновение замирает, опешив от такого ответа, а потом смеётся: — Чёрт, я совсем не это имел в виду! — Отбросив окурок, он поднимается на ноги и вскидывает руки. — Наоборот, ты гораздо круче просто потому, что не пытаешься кем-то казаться. И знаешь, я сам рядом с тобой чувствую себя… свободным. Ты… настоящий, и я, блять, тебе даже завидую! — Это ты зря, — отмахивается Уэй. — Знаешь ли, быть отстойным старшим братом самого популярного парня на районе не так уж весело, на самом деле. — Да ладно, Джи, не будь к нему так строг. Лицо Джерарда удивлённо вытягивается: вот уж чего он точно не ожидал, так это что Айеро будет защищать его брата. — В смысле? Фрэнк пожимает плечами: — Когда всё время пытаешься быть кем-то другим, это входит в привычку. Со временем оказывается, что даже близкие люди тебя совсем не знают. — Фрэнк подходит ближе, засунув руки в карманы. — Я к чему: он, конечно, ведёт себя, как мудак. Но ты уверен, что он за этим ничего не прячет? Джерард хмурится. Они редко с Майки делились подробностями своих жизней и внутренними переживаниями, и, если подумать, старший Уэй едва ли может точно сказать, что творится на душе у брата. Слегка сдвинув брови, он отрицательно качает головой. — Я уже ни в чём не уверен, — отвечает он. — Майки порой настолько странный, что ни я, ни кто другой не смог бы прочитать его мысли. У него разные пристрастия. — Джерард прикусывает язык, понимая, что сказал ненужное. Фрэнк заинтриговано выгибает бровь. — Да нет, глупости, — отмахивается Джерард, желая поскорее закрыть разговор о брате. — Так что, ты ночевал здесь? — ляпает он первое попавшееся. — Пришлось, — хмыкает Фрэнк, поднимая палец к потолку. — Могу показать, если ты не струсишь. — Очень смешно, — закатив глаза, отвечает Джерард. — Тогда идём. — Айеро улыбается и, шаркая по пыльному полу своими байкерскими ботинками, направляется наверх. — Только осторожней — там парочка провалов в лестнице. Не хочу потом везти тебя в травмпункт. — Мне не пять лет, Фрэнки! — заявляет Джерард, аккуратно ступая по полуразрушенным ступенькам. — Фрэнкииии, — протягивает Айеро, поворачиваясь к Джерарду лицом, — так маленькие девочки обычно называют своих мишек, с которыми спят. — Ну я-то с тобой не сплю, — вырывается у Джерарда. Вдруг нога Фрэнка соскальзывает, и он едва не падает вниз, но Уэй успевает схватить его за локоть. — Пока… — говорит Айеро, провожая взглядом летящие вниз камешки. — Что? — Джерард предательски краснеет. — Показалось, что пол… — поясняет Фрэнк, уже глядя в глаза напуганному Уэю. — Ещё мне что-то говорил. — Джерард облизывает пересохшие губы и отпускает куртку Фрэнка. — Ах, ты ещё не в курсе, какая я катастрофа, — смеётся тот, хлопая друга по плечу. — Можешь спросить у моей матушки! — Кажется, я уже и сам это понял, — усмехается Джерард, продолжив подниматься. Краем глаза он следит за неуклюжим Айеро, словно боясь, что тот снова провалится. — Однако же ты сел ко мне на мотоцикл, — замечает Фрэнк, проводя рукой по обшарпанной стене. Несколько кусочков облупившейся краски с глухим звуком падают на пол. — Ты вызываешь доверие. Джерард подходит к окну и выглядывает в заросший двор. — Определённо, — хмыкает Фрэнк, останавливаясь рядом. — Иначе вряд ли я смог бы посещать твой склеп по ночам. — Он подбирает с подоконника кусок проволоки и начинает накручивать его на палец, делая что-то наподобие неправильного сердца, и медленно подходит к ближайшей двери. — А вот здесь я ночевал, когда ушёл из дома. Джерард отрывает взгляд от окна и идёт за парнем. Перед ними открывается некогда роскошная комната с огромной разломанной кроватью, от которой, по сути, осталась одна покорёженная спинка и полусгнивший матрас. Джерард оглядывает комнату и чувствует лёгкое волнение — судя по почерневшим стенам и местами обгоревшему потолку, здесь когда-то был пожар. Сквозь внушительную дыру просачиваются яркие лучи солнца, рисуя на полу сияющую кляксу. Мог ли здесь кто-то погибнуть? Или огонь поглотил особняк уже после того, как хозяева навсегда покинули этот дом? Или же огонь застал жильцов в своих кроватях, охватив их, как в его сне… Отдавшись своим размышлениям, Джерард случайно на что-то наступает и вздрагивает от неожиданности. Испуганно опустив глаза, он находит просто цветной пластиковый пистолетик. — Никто не скажет вам точно, что произошло. По обрывочным репортажам можно сказать, что Солнце подошло критично близко к Земле и превратило её в Ад. Это не метафора и не преувеличение: всё полыхало, как в грёбаном Аду… — заговорщическим голосом шепчет на ухо Фрэнк. — Откуда это? — спрашивает Джерард. — Написано на стене. — Парень указывает направо, и Уэй читает странную надпись, от которой по коже бегут тревожные мурашки. — Как же ты тут спал один? — Тогда мне казалось, что в любом месте лучше, чем дома, — пожимает плечами Фрэнк. — У меня была с собой баночка бобов, пиво и плеер. Я чувствовал себя свободным и совсем немного несчастным. — Он улыбается, продолжая скручивать проволоку пальцами. — Но… под утро стало очевидно, что опасность в моём случае — это остаться одному. Это реально страшно. Я лежал тут один, наедине со своими мыслями, и понимал, что могу сойти с ума, если с кем-то не поговорю. И решил вернуться. Всё-таки всегда лучше решить проблему, а не бежать от неё. Он усаживается на матрас и немного подпрыгивает на скрипящих пружинах. — Даже если бы кто-то просто молчал рядом, было бы легче, — добавляет Фрэнк. — И чем всё закончилось? — Джерард присаживается на другой край. Глаз опять цепляется за разломанный цветной пистолетик на полу. — Да они так перепугались, что я не вернусь, что не стали возвращаться больше к этому вопросу, — отвечает Фрэнк, откидываясь назад. — Правда, отец арестовал мотик на пару недель, но я был не против. Мой друг забирал меня в школу на своей тачке каждое утро и привозил обратно. В этом был огромный плюс — можно было со спокойной совестью пить пиво, закинув ноги на торпеду, и наслаждаться жизнью. Фрэнк закрывает глаза, продолжая улыбаться. Джерард не может отвести взгляда, зачарованный его красотой. Внезапно Уэй чувствует жгучую ревность к этому непонятному другу, о котором он ничего не знал. Ему вдруг показалась совершенно отвратительной сама мысль, что кто-то может так же сидеть с Фрэнком рядом, слушать его, возить в своей машине, делить с ним своё время. Наверняка этот друг был в миллионы раз интересней Джерарда, веселее и талантливей. Нет, Фрэнк просто не мог так же легко проводить время с кем-то ещё, потому что… да потому что он только его друг! Джерард опускается рядом, положив голову около головы Фрэнка. Если бы он захотел, то мог бы легко протянуть руку и запустить пальцы в его спутанные волосы. Но Джерард никогда бы себе этого не позволил, ведь так? Вместо этого он подкуривает сигарету, нарушая тишину щелчком зажигалки. Над ними вмиг виснет полупрозрачное белое облако. — В следующий раз ты можешь остаться у меня. — В смысле? — Если надумаешь снова уходить из дома. — Ты серьёзно? — Большую часть месяца я живу совершенно один. Я был бы рад такому соседу. — Нет, не был бы. Джерард улыбается: — Почему? — Я неорганизованный. Много пью и могу прийти под утро, даже не предупредив. Не люблю мыть посуду и разбрасываю свои вещи. — Тоже мне, — смеётся Джерард, затягиваясь. — Но я подумаю, — говорит Фрэнк, не глядя протягивая руку, и, нащупав пальцы Джерарда, перехватывает у него сигарету. — Как бы теперь я специально не придумал предлог, чтобы перебраться в твой склеп. — А ты не ищи. Если не хочешь. Несколько секунд Фрэнк молчит. На мгновение он слегка хмурится, но тут же снова придаёт лицу невозмутимость и говорит: — Не то чтобы у меня дома всё идеально, но пока обо мне волнуются, я буду там. Знаешь, иногда родители погрязают в своих проблемах и перестают замечать, как их ребёнок исчезает из их жизни. Мои пока что звонят, когда я задерживаюсь. Это что-то да и значит. — Везёт, — хмыкает Джерард и переворачивается на живот. — Мои редко это делают. А когда звонят, то скорее чтобы убедиться, что мы не спалили дом. Но я не жалуюсь. Без них даже спокойней. — Спокойней? — Фрэнк тоже переворачивается, и они оказываются лицами друг к другу. — Тебе снятся ужасы и ты пьёшь таблетки. Это классические проблемы брошенных детей. Ещё скажи, что это началось не с их отъездом? — Я не помню, — потупливает взгляд Джерард. — Да и неважно уже. В моём возрасте многие живут одни. — Тебе нужно найти девчонку, — внезапно говорит Фрэнк, выдыхая дым ему прямо в лицо. Джерард поднимает на Айеро удивлённый взгляд. Он хочет что-то ответить, но слова застревают в горле. — Что? — начинает допытываться Фрэнк, улыбаясь. — Неудобная тема? — Я не знаю, что ответить на это, — признаётся Джерард, пылая под этим ореховым взглядом. — Дай угадаю… — Айеро переворачивает сигарету фильтром вперёд, помещает её у себя между зубов угольком внутрь и придвигается к Уэю достаточно близко, чтобы тот догадался перехватить фильтр своими губами. Это был второй самый эротичный момент в жизни Джерарда, а возможно, и первый. Всё остальное, что раньше происходило с ним, не могло сравниться с теплом чужих губ, едва коснувшихся его собственных. Присутствие Фрэнка в такой близости обескураживало, заставляя ладони постоянно мокнуть. Если бы кто-либо спросил Джерарда, как он представляет себе сексуальность, то он бы описал человека перед собой с неряшливой чёлкой, влажными от постоянного терзания пирсинга губами и демонически чёрными глазами. — Меня научили в летнем лагере, — как ни в чём не бывало поясняет Фрэнк свои развязные действия. Ясно, что в его компании было принято творить всякую дичь и никак это не объяснять. Джерард же от этой мелкой выходки напрочь забывает, как дышать и где они вообще находятся. — Так что с девчонками, вампир-затворник? — врывается голос Фрэнка в его одурманенную голову. — Разве я похож на героя-любовника? — Ну, — кривенько улыбается Айеро, — если судить по твоему братцу… — В нас, конечно, течёт одна кровь, но мы совсем разные. — Это и хорошо! — внезапно говорит Фрэнк и снова ложится на спину, закладывая руки под голову. — Почему? — Не хотелось бы, чтобы какая-нибудь блондиночка оказалась между нами, едва мы подружились. Знаешь, это вечное перетягивание одеяла на себя. Оба смеются, чувствуя себя как никогда хорошо. Словно сегодня каждый выяснил для себя что-то очень важное.

***

I'm dying and trying But believe me I'm fine But I'm lying I'm so very far from fine Twenty One Pilots - Fall Away

Во всём Нью-Джерси едва ли нашёлся бы человек, который пьёт больше кофе, чем Джерард Уэй. И тем не менее, приготовление этого напитка не становилось для него рутиной — наоборот, это была его маленькая медитация, это были минуты, когда он мог позволить себе расслабиться и очистить мысли. Терпкий запах разносится по кухне, когда Уэй открывает банку с намолотыми с утра зёрнами. Несколько отточенных движений, и кофемашина начинает тихо жужжать, а в подготовленную кружку начинает капать тёмная жидкость. Убрав остатки кофе, Джерард опирается о край стола и уставляется взглядом в кухонное окно. На улице слишком темно, чтобы хоть что-то разглядеть, и кроме отражения кухни в стекле он видит лишь мелкие капли дождя. Они собираются вместе, стекают тонкими струйками, сплетающимися друг с другом — и Джерард заворожён этим затейливым танцем. Неожиданно размеренное жужжание прерывается громким звонком в дверь. Джерард вздрагивает — кого принесло в такое время, да ещё в такую погоду? Он не торопится к входной двери: короткий одиночный звонок прозвучал так, словно визитёр не очень-то и хотел, чтобы ему открыли. Уэй вновь переводит взгляд на кофеварку: последние одинокие капли падают в чашку и теряются в плотной светло-коричневой пенке. Он облизывается, предвкушая первый глоток этого горячего напитка, но всё же что-то заставляет его вздохнуть и направиться к входной двери. Когда Джерард наконец её распахивает, в тусклом свете он едва различает удаляющийся от крыльца тёмный силуэт. Видимо, услышав звук открывающейся двери, силуэт останавливается и, несколько секунд помедлив, разворачивается. В темноте видно лишь, как блестят глаза, колечко в губе и капли дождя, падающие на лицо — чёрная толстовка и джинсы практически сливаются с тёмной дорожкой. Джерарду кажется, что проходит целая вечность, прежде чем он, поёжившись от холода и наконец опомнившись, отходит в сторону, приглашая ночного гостя в дом. Лишь тогда Фрэнк трогается с места, поднимается по ступеням и заходит внутрь. Уэй хмурится и бросает недовольный взгляд на перегоревшую лампочку над крыльцом, прежде чем захлопнуть дверь. Оказавшись внутри, Фрэнк так и стоит, уткнувшись взглядом куда-то вглубь дома — и Джерард готов поклясться, что впервые видит его таким. Парень не улыбается и не пытается кривляться. Он не выглядит серьёзным или задумчивым. Что-то гораздо более мрачное кроется в складке на лбу, сжатых губах и остекленевшем взгляде — и Уэй не собирается насильно выуживать это из него. Поэтому он просто возвращается на кухню, отставляет в сторону полную чашку, ставит на её место новую и опять достает из шкафчика банку. Когда кофемашина снова начинает тихо жужжать, за спиной слышится шевеление. Обернувшись, Джерард видит Фрэнка, который, скинув в коридоре промокшую толстовку и грязные ботинки, уже уселся за кухонным столом, подперев пальцами виски и уставившись в столешницу. С взъерошенных волос вода стекает по шее прямо за воротник такой же мокрой футболки, и Джерард удаляется, чтобы принести парню чистое полотенце. Когда он возвращается, Фрэнк продолжает сидеть, не шелохнувшись. Аккуратно положив на стол потёртое полотенце с логотипом Звездных Войн, а на соседний стул — на всякий случай прихваченную сухую толстовку, Джерард возвращается к кофе. Пока Уэй переставляет на стол чашки, сахар и миску с печеньем, Фрэнк накидывает полотенце на голову и вытирается. В какой-то момент он останавливается, но отложить полотенце не спешит: напротив, уткнувшись в него лицом, Айеро снова упирается локтями о стол и замирает. Не сводя взгляда со своего гостя, Джерард осторожно опускается на стул напротив. Вдруг крепкие пальцы сжимают махровую ткань, а опущенные плечи содрогаются мелкой дрожью. Джерард закусывает губу, боясь пошевелиться, боясь даже дышать: в этой тишине, нарушаемой лишь далёким шелестом дождя, кажется, что каждый вдох звучит, как чёртов раскат грома. Сидя на собственной кухне, Джерард боится. Боится помешать, побеспокоить, вторгнуться в чужое. Поэтому он продолжает просто сидеть, словно в трансе наблюдая за Фрэнком, пока тонкие струйки пара хаотичными завихрениями уносят тепло от стоящих между ними чашек. Наконец Фрэнк снова вытирает лицо и откладывает полотенце. Он щурится, а потом, привыкнув к свету, окидывает взглядом стол и деловито пододвигает к себе чашку и сахарницу. Его движения уверенные, и даже дерзкие — и если бы не раскрасневшиеся глаза, можно было бы подумать, что у него какая-то личная неприязнь к процессу накладывания сахара в кофе. Наконец, сделав несколько глотков, парень ставит чашку на стол, закрывает глаза, размеренно выдыхает и снова замирает. Джерард тоже делает глоток и, подперев щёку рукой, отводит взгляд и рассматривает свой же кухонный гарнитур. Его любопытство и непонимание сильны настолько же, насколько силён страх встретиться с Фрэнком взглядом. В голове крутятся тысячи вопросов и слов, начиная с «какого хера?» и заканчивая получасовой поддерживающей речью… Но это всё не то. Сейчас, на этой маленькой кухне, пахнущей кофе и дождём, любые слова кажутся совершенно лишними и неуместными. Краем глаза Джерард замечает, как Фрэнк потихоньку попивает свой кофе — всё так же рассматривая столешницу. Уэй следует его примеру, всё так же невозмутимо разглядывая кухню — лишь бы не пялиться на ночного гостя. Покончив с кофе, Фрэнк отодвигает чашку на середину стола и, немного помедлив, поднимается. Джерард по инерции встаёт следом, и тут происходит то, чего он так старался избежать: случайный взгляд — и оба замирают. Джерарду кажется, что весь мир вокруг стирается, рассыпается — что кроме них двоих нет больше ничего. Ему кажется, что между ними происходит какой-то разговор — настолько глубоко в подсознании, что его не удаётся уловить. Все, что может Джерард — разглядывать эмоции в глазах напротив, и эмоции эти столь же многогранны, сколь и сам Фрэнк. Здесь и страх, и усталость, и боль, и тоска. И в то же время — спокойствие и, кажется, благодарность. Несколько раз моргнув, Фрэнк опускает взгляд, берёт толстовку Джерарда, натягивает её на себя и, развернувшись, направляется к выходу. Вынырнув из оцепенения, Уэй следует за ним. Где-то внутри просыпается желание задержать его, предложить остаться — но Джерард этого не делает. Он знает: Фрэнк остался бы, если хотел. Поэтому, пока парень разбирается с кроссовками, Уэй просто стоит рядом, разглядывая стекающие по стеклу рядом с дверью капли. В последний момент он опускает взгляд, и очередной необъяснимый порыв заставляет склониться и накинуть капюшон на мокрые волосы. Фрэнк замирает, но несколько секунд спустя встаёт — и Джерард уверен, что он замечает промелькнувшую на губах парня улыбку. Он делает шаг вперёд, чтобы открыть дверь — в какой-то момент расстояние между ними сокращается до пары дюймов, и Фрэнк смущённо отводит взгляд, быстро сделав вид, что просто смотрит в окно. Не успевает Джерард как следует открыть дверь, как его ночной гость спешит выскользнуть на улицу и скрыться в темноте под дождём. Вернувшись на кухню, Уэй собирает со стола грязную посуду, складывает в раковину, но не торопится мыть, а так и застывает, задумчиво гипнотизируя кран. Когда они встретились впервые, Джерард думал, что более странной ситуации в его жизни уже не может произойти. Сейчас, два месяца спустя, ему кажется, что по-другому с Фрэнком просто невозможно. Практически любая встреча с этим парнем — это что-то новое, выходящее за рамки, переворачивающее его спокойный мир с ног на голову. Это немного пугает, но ещё больше Джерарду это нравится. Он включает воду, размышляя о том, что за время этого недолгого странного визита они узнали друг о друге больше, чем на любой встрече, что случалась у них раньше.