MY CHEMICAL INTERSECTION

Build your expectations Saturated and inflated 'Cause I was born To be your favorite Waterparks - DREAM BOY

Он стоит посреди оживлённой дороги, окружённой бесчисленными холмами, которые усыпаны холодными статуями и редкими голыми деревьями. Словно кто-то решил проложить шоссе посреди кладбища и теперь запустил на нём чёртов парад. Он вглядывается в лица людей — но они не выражают ничего; все смотрят перед собой стеклянными взглядами и, кажется, совершенно его не видят. Его куда-то уносит весь этот человеческий поток, пока он пытается осмотреться; и вдруг среди сотен пустых лиц он замечает улыбку. Фрэнк. Он стоит где-то позади, среди движущейся толпы, и его улыбка практически сияет на фоне тяжёлого низкого неба, а его глаза слишком яркие для этого серого мира. Он кивает, словно зовя Джерарда за собой, и тут же разворачивается и теряется среди людей. Джерард уже срывается с места, чтобы догнать Фрэнка, но кто-то резко его одёргивает, не дав ступить и шагу. Когда Уэй оборачивается, перед ним стоят две девушки: совершенно одинаковые, в коротких чёрных платьях, они пытливо смотрят на него из-под длинных чёлок, а их глаза резко выделяются на фоне чёрных полос, прочерченных через всё лицо. Неожиданно одна из них делает шаг вперёд и склоняется к его уху. — Не нужно бояться, — шепчет она, после чего мягко касается холодными губами его щеки и берёт за руку. — Не нужно сожалеть, — говорит другая, повторяя действия первой. Они ведут Джерарда за собой, и он действительно больше не чувствует ни страха, ни сожаления — вообще ничего. Он не знает, откуда пришел и куда направляется, а лишь послушно шагает за девушками, совершенно не беспокоясь о том, куда они его приведут. Вдруг тихий смех и лёгкая улыбка всплывают в его голове, и Уэй резко останавливается. Чувства и эмоции вновь наполняют его, наваливаются тяжелейшим грузом, но он вдруг чувствует себя таким живым. Фрэнк. Он не должен уходить, он не может уйти, Джерард должен найти его, должен догнать, должен… Он вырывается и срывается с места, расталкивая на своём пути всех этих равнодушных людей. Он так надеется, что ещё успеет. Неожиданно прямо перед ним вырастает белая фигура, и Джерард налетает на неё, не успев затормозить. Он уже готов бежать дальше, но не может сделать и шагу: ноги погрязли в чёрной вязкой жиже, сковывающей его почти до колен. Он поднимает глаза: хрупкая, совершенно белоснежная девушка грустно смотрит на него своими огромными чёрными глазами. Она едва качает головой, и по её щеке пробегает слеза, такая же чёрная и тягучая. Он пытается выбраться или попросить о помощи, но вокруг ни души, а сам он словно оцепенел. Джерард может лишь смотреть в её глаза — бездонные, бесконечные. Он тонет в них — действительно тонет, когда его накрывает холодной водой. Тёмная густая жидкость заливается в рот, нос, глаза и уши; Джерард пытается выкарабкаться, но что-то утягивает его на дно, будто кто-то всадил крюк ему в живот и теперь тащит всё ниже, и ниже, и ниже… Когда он наконец открывает глаза, вокруг всё ещё темно и мокро. Тяжело дыша, Уэй отчаянно сжимает пальцами скомканную простынь, и только лишь когда глаза привыкают к ночному сумраку, он понимает, что всего-навсего сидит на кровати в собственной спальне, весь покрытый холодным потом. Он привычно поворачивает голову: часы на тумбочке показывают половину шестого. Нахмурившись, Джерард на несколько секунд задумывается, после чего, отбросив одеяло, со стоном поднимается. Знаете, бывают дни, когда ты так боишься проспать, что в итоге полночи нервно ворочаешься или просыпаешься ни свет ни заря и уже не надеешься заснуть снова… Это был как раз один из таких дней: предстояло важное совещание, которое могло дать ему шанс стать на шаг ближе к по-настоящему творческой работе, к которой он так стремился. Джерард был настроен использовать этот шанс по полной, поэтому последние несколько вечеров он был с головой погружен в доработку своего проекта. Однако сейчас, выпив кофе, приняв душ и приведя себя в порядок, он стоит перед зеркалом и думает совершенно не о работе. Борясь с непослушным галстуком, Уэй в тысячный раз прокручивает в голове недавний странный визит Фрэнка, который с тех пор снова куда-то пропал. Что, чёрт возьми, произошло? Конечно же, Джерард со своей боязнью показаться чересчур навязчивым ни разу не набрал номер парня и даже не решился ему написать — и тот отвечал таким же молчанием. Вдруг его мысли нарушает тихий стук. Джерард даже не сразу осознаёт, откуда он исходит, но, опомнившись, поднимает глаза на окно и не может сдержать радостного смешка. Отбросив ненавистный галстук на кровать, он воодушевлённо распахивает окошко, впуская внутрь утренний воздух и улыбающегося во все тридцать два зуба Айеро. — Доброе утро! — оживлённо говорит парень, спрыгнув на пол. — Ух ты, на свидание собрался? — Как бы не так. — Закатив глаза, Джерард снова недовольно уставляется в зеркало. — Просто сегодня важный день на работе, и я, вроде как, хотел показать себя с лучшей стороны, но проиграл войну с галстуком, и теперь вот даже не знаю… Засмеявшись, Фрэнк переводит взгляд на кровать, заметив там злосчастного врага. — Если хочешь, я тебе помогу. Джерард вскидывает брови и удивлённо смотрит на парня: — Ну если тебе не трудно… — Без проблем. — Пожав плечами, Айеро подхватывает галстук и, подойдя к Джерарду, встаёт напротив и непринуждённо накидывает его тому на шею. Пальцы Фрэнка двигаются быстрыми, отточенными жестами, а его лицо при этом завораживающе расслаблено. И Джерард не может отвести взгляд от изогнутых ресниц, слегка дрожащих от малейшего движения; от по привычке закушенного пирсинга в губе. В такой близости он чувствует, как от парня немного пахнет вишней, едва уловимо — табаком и ещё чем-то особенным, что Уэй уже идентифицирует, как его запах. — Вот и всё, и совсем не страшно, — хихикает Фрэнк, поправляя воротник, и Джерард, кажется, с трудом заставляет себя снова дышать, когда тёплые пальцы ненароком задевают его шею. — А можно ещё раз? — вырывается у Джерарда, и он сам не узнаёт свой голос и чувствует, как вспыхивают его щёки. Чёрт, как же неловко… — Покажи помедленнее, чтобы я запомнил, — пытается оправдаться он, отвечая на удивлённый взгляд Айеро. Усмехнувшись, Фрэнк лёгким движением распускает узел — и, о Боже, Джерарду требуется вся его выдержка, чтобы не поддаться ну совершенно неуместным мыслям. — В общем, смотри. Сначала ты делаешь вот так… Буквально оцепеневший Уэй совершенно не слушает. Каждое случайное прикосновение растекается по коже горячей волной и заставляет внутренности сжаться. Здесь и сейчас Джерард мечтает навсегда стать самым последним офисным планктоном с самым скучным дресс-кодом. И чтобы Фрэнк всегда спасал его в неравной битве с этим несчастным куском тряпки. — Ну что, запомнил? — Айеро как-то странно улыбается, в очередной раз поправляя своё творение, и поднимает глаза. Где-то в глубине сознания Уэя ёкает беспокойная мысль: Фрэнк не слепой и не идиот. Он прекрасно видел, что Джерард плевать хотел на этот хренов галстук. — Я безнадёжен, — с нарочитым драматизмом вздыхает Уэй. — Надеюсь, мне не придётся надевать это на работу всю оставшуюся жизнь. А у тебя хорошо получается. — Он довольно кивает, вновь посмотревшись в зеркало. — Походил бы ты в католическую школу — тоже бы научился, — отмахивается Фрэнк. — Что, прости? — Джерард удивлённо вытаращивается на друга. — Где ты, и где католическая школа? — Да было дело, — смеётся тот. — Матушка всей душой верила, что это меня дисциплинирует, но я не уверен, что помогло… Джерард улыбается и, принявшись собирать со стола необходимые бумаги, как бы между делом спрашивает: — Так что ты тут делаешь в такую рань? — Да так, не спалось, решил прогуляться, проходил мимо… Ты торопишься? — спрашивает Фрэнк, и Джерард готов поклясться, что слышит в его голосе нотку разочарования. — Оу, нет. Честно говоря, я проснулся на полтора часа раньше, чем было нужно. Если бы не ты, этого времени мне бы как раз едва хватило, чтобы одеться. — Джерард усмехается, проводя рукой по груди вниз. — Вообще я думал успеть заехать перед работой в одну забегаловку… Позавтракаешь со мной? В ответ Фрэнк лишь широко улыбается и энергично кивает. Буквально пять минут спустя они уже выезжают из гаража. Дорога до кафе занимает ещё минут десять, и всё это время они едут молча. Джерард то и дело поглядывает на Фрэнка, а тот, в свою очередь, смотрит куда-то в окно, снова задумчиво жуя собственную губу. Прибыв на место, Уэй не торопится выходить. Вытащив ключи из зажигания, он ещё какое-то время смотрит перед собой, краем глаза замечая, как на него любопытно поглядывает Фрэнк. Наконец Джерард поворачивается к парню и, тихо прокашлявшись, говорит: — Слушай, я пойму, если ты не захочешь отвечать. — Он делает небольшую паузу, подбирая слова. — У тебя что-то случилось? Фрэнк хмурится и отводит взгляд в сторону. Немного подумав, он опускает голову и начинает нервно теребить дырку на колене чёрных джинс. — Просто столько всего сразу навалилось. Родители в последнее время постоянно ссорились, и моей главной отдушиной была группа. Но выяснилось, что у нас слишком большие творческие разногласия, и поэтому группы у меня больше нет. — Он горько усмехается. — В тот же день родители решили объявить о том, что они разводятся… — Его голос срывается на последнем слове, и парень несколько раз глубоко вздыхает, прежде чем продолжить. — Я даже не думал, что всё настолько… Все ведь иногда ссорятся, это нормально… — Он сглатывает и продолжает совсем тихо: — Знаешь, было ощущение, как будто два раза в один день у меня просто вырвали сердце и разорвали на мелкие куски. Ты, наверняка, скажешь, что я драматизирую — в конце концов, каждый день тысячи людей разводятся, а уж сколько таких никчёмных, никому не известных групп появляется и исчезает… — Вовсе нет, — останавливает Джерард поток речи и, сам не успев осознать происходящее, наклоняется и накрывает руку Фрэнка своей, прервав истязание ни в чём не повинной штанины. Парень слегка вздрагивает, но не сопротивляется. — Какая разница, что происходит у других, если происходит то, что важно для тебя. Фрэнк закусывает губу и, грустно улыбнувшись, смотрит прямо перед собой. Он явно хочет сказать что-то ещё, и Джерард его не торопит — аккуратно убрав ладонь с руки парня, он снова садится ровно и, не зная, куда себя деть, сцепляет пальцы в замок. — Он уедет через две недели, — вдруг тихо говорит Фрэнк. — Кто? — растерянно уточняет Уэй. — Мой отец. Что-то острое больно пронзает внутренности Джерарда. — А ты? — осторожно спрашивает он. Фрэнк отрицательно качает головой, и Джерард с трудом сдерживает облегчённый выдох. — Здесь мой дом. И я не могу оставить маму и… — Айеро мельком бросает взгляд на друга, — и вообще, здесь моя жизнь. В общем, я просто не могу уехать, и я совершенно не представляю, когда мы увидимся с ним в следующий раз. А ведь он всегда был рядом, всегда был моим примером, а теперь… Фрэнк снова замолкает и хмуро рассматривает собственные руки. Джерард замечает, как напрягается его челюсть, и буквально физически ощущает, с каким трудом парень сдерживает свои эмоции — но на мгновение они пересиливают, и подбородок Фрэнка дрожит. Он прижимает ладони к лицу и задерживает дыхание — и Джерард замирает вместе с ним. Ему так хочется прижать к себе этого взбалмошного парня, кажущегося сейчас таким хрупким и ранимым. Хочется успокаивающе перебирать его волосы, шепча самые теплые слова. Но ему не хватает смелости даже просто выдохнуть до тех пор, пока тот не поднимает голову. Коротким движением вытерев глаза, Фрэнк протяжно выдыхает и поворачивается к Уэю: — Чёрт, прости, я совершенно не собирался тебя всем этим грузить, не собирался портить тебе утро, я правда просто хотел прогуляться и… Он тараторит так быстро, что Джерард даже не сразу успевает вникнуть в его слова, и только несколько секунд спустя он выставляет перед собой руки, останавливая очередной поток слов: — Стой, Фрэнки, Боже, стой! — перебивает он, и парень так и замирает с открытым ртом. — Я не против, честно, ты можешь выговориться мне, если хочешь. — Спасибо, — смущённо улыбнувшись, говорит Фрэнк после небольшой паузы и опускает взгляд. — И спасибо, что побыл тогда со мной. — Да брось, я ведь ничего не сделал. В смысле, буквально… Фрэнк снова поднимает глаза и смотрит на Джерарда, слегка склонив голову. — Ты сделал так, что, когда мне было плохо, мне было к кому прийти. Настала очередь Джерарда смущённо отвернуться. Ну что вообще на это можно ответить? В голове крутится куча возможных ответов, но ни одного действительно подходящего — или такого, который Уэй осмелится озвучить. — Думаю, если ты хочешь успеть поесть, то нужно идти сейчас, — вдруг звучит голос Фрэнка, и Джерард облегчённо улыбается. Перебравшись в забегаловку, они заказали по чашке кофе; Айеро взял себе какие-то оладьи, а Джерард — завтрак, состоящий из омлета и бекона, обильно залитых соусом. Лишь почувствовав запах еды, Уэй понимает, как он голоден, и принимается за трапезу без лишних разговоров. Фрэнк же поглощает свой завтрак с меньшим рвением, явно погружённый в свои мысли. Несколько минут спустя он резко поднимает голову и ошарашивает Джерарда неожиданным вопросом: — Ты когда-нибудь пробовал играть на барабанах? Едва не подавившись, Джерард вытаращивается на парня: — Эмм, нет, не приходилось, а что? Вздохнув, Фрэнк задумчиво поджимает губы и, подперев подбородок рукой, уставляется в окно. — Я тут подумал, что мы могли бы вместе создать новую группу. Хотя, конечно, ты слишком хорошо поёшь, чтобы быть простым барабанщиком, — рассуждает парень, не обращая внимания на раскрывшего от изумления рот Джерарда. — Но я был бы не против уступить тебе место солиста, а сам бы просто играл на гитаре. — Он снова переводит взгляд на всё такого же удивлённого Джерарда и улыбается: — Ну, что скажешь? Джерард делает большой глоток кофе и только после этого собирает мысли в кучу и отвечает: — Не уверен, что это хорошая идея. Знаешь, мы с братом даже как-то пробовали создать группу, но ничего путного из этого не вышло. К тому же, сейчас, помимо работы, я думаю над парой комиксов и не хочу распыляться ещё больше... Но я могу тебе кое-кого предложить, — живо говорит Уэй, надеясь подбодрить заметно омрачневшего Айеро. — Мой друг Рэй… он, конечно, играет на барабанах, но ты будешь полным неудачником, если возьмёшь его к себе в группу на эту роль. Самый крутой гитарист из тех, кого я знаю. Могу вас как-нибудь познакомить. Поможет тебе освободить руки. — Звучит, как хорошее начало, — улыбается Фрэнк, подхватывая вилкой кусок оладьи. Задумчиво жуя, он без особого стеснения разглядывает Джерарда, цепляется взглядом за галстук и, глотнув кофе, хитро выгибает бровь: — Так что сегодня за важный день, мистер Уэй? Джерард закашливается, опешив от такого обращения. — Я тебе, блять, не мистер! — смеётся он и закатывает глаза. — Презентуем концепцию для мультфильма, если одобрят — к осени его уже будут крутить по телеку, представляешь? — воодушевлённо рассказывает Уэй, и Фрэнк подмечает, как тот даже немного расправляет плечи, когда разговор затрагивает его детище. — И о чём этот мультфильм? — с неподдельным интересом спрашивает Айеро. — Про обезъянку, помешанную на завтраках! Фрэнк удивлённо хихикает, и Джерард чувствует, как что-то тёплое разливается в его груди от вида заметно расслабившегося парня. С наигранным драматизмом он вздыхает и чешет подбородок: — Ладно, вне контекста это звучит не так уж и круто…

***

Спокойно позавтракав, Джерард попрощался с отказавшимся от предложения его подвезти Фрэнком и, успев проехать до утренних пробок, прибыл в офис на добрых полчаса раньше начала рабочего дня. — Джерард, подожди! — раздаётся за его спиной за секунду до того, как он нажимает кнопку рядом с выгравированной цифрой «27». Обернувшись, Уэй придерживает дверь и дожидается, пока девушка забежит в лифт. — Доброе утро, Эми, — с улыбкой приветствует её Джерард, когда двери наконец закрываются. Эми работает в их офисе второй месяц. Улыбчивая и бойкая, она любит мармеладных мишек и заботится о живущем на её столе кактусе. Она приклеила на него глаза, и весь офис зовет его «мистер Грин». От неё пахнет чем-то сладким, и ногти всегда покрашены в ярко-розовый цвет. Она сидит через стол от Джерарда, и он то и дело сталкивается с её вечно улыбающимся взглядом. Рэй как-то намекнул, что у неё к Джерарду явно особый интерес, но тот лишь отмахнулся, сказав, что она просто очень общительная, быстро влилась в их дружный коллектив и с такой же позитивной лёгкостью относится ко всем. Эми глубоко вздыхает, пригладив растрепавшиеся светло-русые волосы, и окидывает Джерарда любопытным взглядом. — Доброе! Классно выглядишь, — говорит она и беззаботно поправляет выбившийся хвостик галстука, после чего приглаживает его, лёгким движением проведя пальцами по груди Уэя. — Тебе очень идёт костюм. — Оу, спасибо, — немного смущённо отвечает Джерард, про себя думая, не слишком ли много внимания к его персоне привлекает этот чёртов галстук. А где-то на задворках сознания красной лампочкой горит другая мысль: Эми — девушка действительно милая и симпатичная, с её хитрым взглядом, россыпью веснушек и мягким голосом. Но когда её аккуратные пальцы касаются его груди — Джерард не чувствует ничего. Никакого интереса, и ни одна захудалая мурашка не пробегает по его шее. — Большой день сегодня, да? — бодро спрашивает она. Джерард кивает и демонстрирует зажатую в руке папку: — Работал над этим последние несколько месяцев. Надеюсь, всё пройдёт лучше, чем с моим комиксом. — Он грустно поджимает губы, а Эми заинтересованно вскидывает брови: — Точно, Дебби мне как-то говорила об этом! Уверена, эти напыщенные придурки просто ничего не понимают. — Она подбадривающе подмигивает, и Уэй улыбается в ответ. — А мне можно будет его увидеть? — Честно говоря, я его забросил и так и не доработал… — уклончиво отвечает он. — Ну, знаешь, сосредоточился на новом деле. — Джерард нервно вздыхает и на автомате немного оттягивает тугой узел галстука. — Надеюсь, они его одобрят. Браться за новые проекты, так и не доводя до конца предыдущие, изрядно выматывает… Раздаётся тихий звонок, и лифт останавливается. Эми снова улыбается и, пожелав удачи, выскальзывает в открывшиеся двери. Их офис представляет собой просторное помещение с дюжиной рабочих столов, парой диванчиков и отдельным закутком с небольшой кухонькой. Вдоль стен стоят стеллажи, забитые папками и бумагами, а свободные стены заняты постерами. Но главное украшение офиса — огромное окно от пола до потолка с фантастическим видом на Манхэттен, возвышающийся на другом берегу Гудзона. Кинув папку на стол, Джерард приступает к своему маленькому ритуалу, с которого начинает каждый рабочий день. Сначала он варит себе кофе — растущее волнение едва ли прибавляет ему ловкости, поэтому в процессе он умудряется рассыпать его по столу, дважды уронив ложку. Наконец справившись с напитком, Уэй, держа кружку практически на вытянутой руке, — лишь бы, не дай Бог, не капнуть на белую рубашку — перемещается к тому самому окну, чтобы очистить мысли перед долгим днём, насладившись вкусным напитком и никогда не надоедающим потрясающим видом Нью-Йорка. Сотни небоскрёбов на тесном острове сливаются в одну бескрайнюю бетонно-стеклянную бесконечность, которую прорезает зелёная полоса Центрального Парка. И над всем этим великолепием возвышаются две стройные башни, устремлённые прямо в лазурное небо. Джерард, привыкший во всём видеть свои особенные знамения, думать метафорами и мыслить аллегориями, видел себя где-то среди этой вереницы серых стен. Один среди тысяч, миллионов таких же людей, живущих такими же серыми жизнями, разбавленными редкими яркими пятнами. Скольким из них удастся дотянуться до башен, устремлённых ввысь, совершенно не переживающих о происходящем внизу? Сколько из них смотрит на этих гигантов с восхищением, словно на маяк, манящий за собой? Сколько из них готовы вывернуться наизнанку, чтобы достичь их величия? А для скольких из них эти великаны — просто бельмо на глазу? Везучие выскочки, вылезшие на Олимп благодаря другим? Сколько из них готовы разрушить чужой успех, лишь бы никто не выделялся на фоне остальных, не отсвечивал своим превосходством? Разрушение, как и ложь — удел слабых. Так всегда считал Джерард. Поэтому он не рыскал в поисках чужих интриг, не любил сплетни и никогда не искал лёгких путей. Он шёл к своей цели маленькими, но уверенными шажками, рисуя ночами напролёт, ища вдохновения в собственных страшных кошмарах. Порой он оступался, но шаг назад — это всегда два шага вперёд. И каждый день, стоя перед этим окном, Джерард разглядывал стройные башни, давно ставшие символом его цели, его надежды, его веры. Он мечтал, как однажды дотянется до макушек этих невероятных вершин, и там, наверху, не останется один. Рядом с ним обязательно будет кто-то столь же крепкий и сильный духом, готовый разделить обескураживающие высоты и протянуть руки в самые мрачные времена. Сделав очередной глоток, Уэй закрывает глаза и наслаждается тишиной офиса: впереди ещё минут десять, прежде чем начнёт приходить основная часть коллег, приносящих с собой будничный шум. А пока кроме него тут только Эми, которая сидит на собственном столе, покачивая ногой, и тихо о чём-то болтает с Джошем — местным сисадмином. Его ярко-красные волосы убраны под надетую козырьком назад бейсболку, а белая футболка обтягивает подкачанное тело. Он вертит в руках свой телефон, улыбаясь Эми своей странной тигриной улыбкой. В другом конце офиса из приоткрытой подсобки слышится копошение уборщицы. Всё. Это все звуки, заполняющие помещение за полчаса до начала рабочего дня. — Волнуешься? Джерард слегка вздрагивает, когда на его плечо ложится рука. Он неопредёленно качает головой и, улыбнувшись, разворачивается: — Доброе утро, Джо. Фух, ещё как… Джо Бойл — замечательный художник, с которым Уэй познакомился чуть больше года назад. Тот сразу разглядел в Джерарде особый талант и с радостью взял под своё крыло. Позже, присоединившись к филиалу Cartoon Network, предложил парню устроиться туда же, чтобы иметь возможность работать вместе — именно плод их совместной работы и должны были сегодня оценить большие боссы. Мужчина подбадривающе хлопает Уэя по плечу: — Просто расслабься, и пусть они поверят, что то, как ты этим горишь, зажжёт и зрителя. Ты отлично поработал, и мы уже сделали всё, что могли. Джо тепло улыбается, и Джерард действительно чувствует, как волнение немного утихает. — Спасибо. Я… Слушай, встретимся у зала совещаний через пять минут, ладно? — Уэй буквально подрывается с места, когда двери лифта снова открываются, и он замечает выходящего оттуда Рэя. Торопясь к другу, он ловит себя на мысли, что в такой важный момент не может не думать о помощи, что предложил Фрэнку, и эта ситуация волнует Джерарда не меньше, чем судьба его мультфильма. Возможно, всё дело в том, что он чувствует себя действительно нужным? И это чувство одновременно будоражит своей ответственностью и окрыляет. *** [Джи]: > Одобрили!!! [Фрэнки]: > вау! поздравляю! и когда твою обезьянку покажут по телеку? :) [Джи]: > Запуск в сентябре. Через неделю начнем работу над пилотом. Кстати, в субботу занят? [Фрэнки]: > супер :) нет, есть предложения? [Джи]: > В 13:00 у Рэя. Это недалеко. [Фрэнки]: > замётано! буду у тебя в 12. хо Сердце пропускает удар, когда взгляд останавливается на двух маленьких буквах в конце сообщения. Закусив губу, Джерард обводит взглядом кипящий работой офис и снова опускает глаза. хо Кто вообще шлёт другу «поцелуйчики и обнимашки»? Да, Фрэнк написал так же в своём самом первом смс — но тогда это была просто его подпись, так? Джерард отпивает кофе и невидящим взглядом смотрит в монитор компьютера. Боже, Уэй, о чём ты вообще думаешь? Тоже мне, большое дело. Сейчас бы так волноваться из-за безобидного смайлика. Аж в жар бросило. Серьёзно? Джерард немного оттягивает узел галстука, который сейчас кажется чересчур тугим. Но вот стал бы он, например, писать так Рэю? Или Джо? Конечно, нет, он же не пятнадцатилетняя девочка. Впрочем, как и Фрэнк. Тряхнув головой, Джерард снова смотрит на экран телефона, а потом, резко открыв верхний ящик тумбочки, закидывает его туда и возвращается к работе. Но эти чёртовы буквы так и не дают ему покоя. Весь остаток рабочего дня, когда он пытается сконцентрироваться на делах. По дороге домой, когда он, нервно жуя губу, едет, будто на автопилоте. И даже когда он уже возвращается в свой «склеп» и скидывает ботинки в углу комнаты. Предвкушая горячий душ, Джерард начинает раздеваться, но рука, едва коснувшись злосчастного узла на шее, замирает. В голове слишком уж ярко всплывают воспоминания о сегодняшнем утре. Дрожащие ресницы и горячие пальцы, практически бьющие током каждым лёгким касанием. Что-то скручивается в животе, и Джерард даже не замечает, как, приоткрыв рот, судорожно вдыхает. — Господи, да что с тобой? — говорит он вслух, опомнившись. Скинув злосчастастный галстук на кровать, Уэй стягивает с себя рубашку и брюки и, откопав в шкафу чистое полотенце и одежду, отправляется в душ. Когда горячие струи наконец касаются его спины, он облегчённо вздыхает и опускает веки. В темноте вспыхивают яркие пятна, и вдруг вырисовываются озорные глаза с пляшущими в них огоньками. Влажная кожа и блестящее колечко в губе. Кривая ухмылка и дым в лицо. Джерард распахивает глаза и растерянно разглядывает кафельную плитку на стене напротив, чувствуя участившийся стук сердца, направляющего разгорячённую кровь вниз живота. Какого чёрта? Просто сегодня был слишком эмоциональный день. Столько впечатлений, волнение от старта нового проекта… Конечно же, это будоражит и заставляет кровь кипеть. Ноющее ощущение в паху заставляет обхватить пальцами набухающую плоть. Спадающая чёлка Фрэнка щекочет его щёку. Мягкие губы едва касаются его. Джерард резко выдыхает, чувствуя, как член буквально каменеет в его руке, и набирает темп. Этому дьяволу мало бесцеремонно врываться в его жизнь. Мало врываться в его мрачную комнату. Теперь он врывается ещё и в его фантазии. Развернувшись, Уэй прислоняется спиной к прохладной стене, снова закрывает глаза и, немного выгнувшись, начинает двигать бедрами. Не желая больше бороться, Джерард впускает закрадывающиеся в голову мысли. Губы обжигают шею поцелуями, горячие прикосновения заставляют Уэя тихо простонать. Лицо парня расслаблено, опущенные веки почти скрывают расширившиеся зрачки. Его ладонь накрывает член Уэя и сначала замедляется, заставив недовольно прошипеть, а потом снова ускоряет темп. Джерард так остро, почти физически ощущает присутствие второго человека в тесной душевой и, кажется, даже слышит чужое сбивчивое дыхание. Сжав зубы, он тихо ругается и со стоном запрокидывает голову. По телу пробегает крупная дрожь, и ноги подкашиваются, заставляя Джерарда свободной рукой схватиться за край стеклянной стенки. Есть ли хоть малейший шанс, что он точно так же является в фантазии Фрэнка? Есть ли шанс, что Фрэнк в принципе может думать в таком ключе о другом парне? Впрочем, когда Джерард заподозрил его в отношениях с Майки, Айеро ничего такого не отрицал. Сказал только, что Майки ему точно не пара. Но ведь Джерард совсем другой, правда? Чувствуя, что близится к концу, Уэй не может сдержать стонов, и спустя ещё несколько быстрых движений изливается себе на живот. Наконец остановившись, Джерард медленно сползает по стене и усаживается на пол, и ему кажется, будто кто-то вдруг включил окружающие его звуки и ощущения. Ещё минуту назад чужие прикосновения казались куда более реальными, чем шум воды и заливающие его горячие струи. Переведя дыхание, он открывает глаза и, обведя взглядом пустую душевую, пытается понять, что только что произошло в его голове. * Минут десять спустя Джерард выходит из душа, на ходу вытирая волосы. Мысли в голове роятся, перебивают одна другую, сплетаются в один огромный ком. Если отбросить всё лишнее: он только что, блять, дрочил на Фрэнка. Это не просто мурашки от прикосновений. Это не тепло на сердце от его улыбки. Уэй только что представлял, как его друг надрачивает ему в грёбаной душевой. Джерард кидает полотенце на кровать, прямо на одежду, и, подойдя к шкафу, замирает перед зеркалом. Он никогда не считал себя привлекательным. Когда-то Уэй был довольно упитанным стеснительным мальчиком — и если в раннем возрасте детям на твою форму плевать, а окружающие умиляются пухлым щёчкам, то в школе всё становится иначе. Тогда Джерард и стал вечным одиночкой, сидящим за последней партой и за отдельным столом в углу школьной столовой. Хотя со временем он скинул лишнее и уже давно находился в комфортном для себя весе, старые комплексы остались вместе с ним. Стоя перед зеркалом в одних чёрных боксерах, Джерард задаётся вопросом: может ли он действительно кому-то понравиться? Его растрёпанные волосы, угловатый нос, всё ещё немного круглое лицо и перекошенная ухмылка, прячущая неровные ряды маленьких зубов. Он разглядывает бледную кожу, проводит рукой по выступающим ключицам и морщится от вида смешно растопыренных пальцев. Вздохнув, он вдруг ощущает, что замёрз стоять вот так посреди своего подвала. Покачав головой, Уэй открывает шкаф и выуживает оттуда футболку и домашние штаны. Разве он может понравиться такому невероятному человеку, как Фрэнк? Как он может вообще кому-то понравиться, если он сам себе отвратителен? Джерард снова прокручивает в голове мысли, посещавшие его в душе, и поджимает губы. Когда он заподозрил Фрэнка в связи с Майки — тот просто сказал, что не стал бы встречаться с ним. А ещё сравнил его с самим Джерардом, дав понять, что он, может, чуть-чуть лучше, чем его братец. Господи, Джерард, тебе практически прямым текстом сказали, что ты если и не последний, с кем Айеро стал бы встречаться, то максимум второй с конца, ха. Да и вообще, откуда эти мысли, что Фрэнк может обратить на него внимание? Потому что он не возмутился на это предположение? Этот парень носит розовый ремень, а друзья зовут его Пэнси. Стал бы Айеро так яро афишировать, что он гей, будь это действительно так? И это в старшей-то школе, забитой гомофобными футболистами и их дружками? Разумеется, нет. Да и Майки обязательно бы припомнил что-нибудь этакое, но пока что Джерард наслышан только о похождениях Фрэнка с девушками. Наверняка это просто такой себе образ, хитрая тактика и бунтарская натура. Хочет показать, что ему плевать на любые неудобные намёки в его сторону. Фрэнк не ведётся на такие обвинения и не даёт желаемой реакции тем, кто на него нападает. Он отшучивается, готовый любую ситуацию вывернуть в свою пользу. Он сам провокатор. А что может быть более провокационным, чем строить из себя педика в старшей школе? Джерард относит все грязные вещи в корзину для белья и, вернувшись, плюхается спиной на кровать. Ладно, чёрт с ним, с Фрэнком. Гораздо больше Уэя волнует другой вопрос: почему он сам так на него реагирует? Да, у него не было близких отношений. Честно говоря, он всегда был так погружён в себя, что не особо-то интересовался девчонками. Но он совершенно точно никогда не интересовался парнями. Джерард хмурится и, повернувшись на бок, подтягивает ноги и обнимает колени руками. Скорее всего, это из-за его вечного одиночества. Джерард не рвался подпускать к себе людей. И тут Фрэнк буквально насильно ворвался в его жизнь — так лихо, что Уэй просто не успел опомниться и выстроить привычные границы. Возможно, этим он Фрэнка и зацепил: Джерард просто не был похож на тех, кто обычно окружал Айеро. Поэтому Фрэнк доверился ему. А для Уэя всё это слишком незнакомо. Фрэнк выбивается из его привычной картины мира своей открытостью и прямотой. Он ведет себя порой немного развязно и бесстыдно, в то же время проявляя интерес и заботу. И, кроме прочего, Джерард действительно может назвать Фрэнка привлекательным. Но ведь не нужно быть геем или обязательно что-то испытывать к человеку, чтобы просто оценить его красоту, так? Разумеется, всё это пробудило в Джерарде ранее незнакомые чувства. Незнакомые чувства, которые он путает с влюбленностью. Конечно, он просто запутался. Джерард снова переворачивается на спину и, сцепив руки на груди, уставляется в потолок. Господи, Уэй, только не вздумай всё испортить. Не вздумай поделиться с Фрэнком своими мыслями. В лучшем случае, конечно, он просто отшутится — но ты всё равно будешь чувствовать себя рядом с ним полным придурком. Ну а в худшем — Фрэнк скажет, что ты просто больной ублюдок, и больше никогда в жизни к тебе не подойдёт.