MY CHEMICAL INTERSECTION

You know you're good enough Deep down inside of you You've finally woken up If only just to prove You are born to lead the way And be the first of you The First Of Me — Hoobastank

— Назови мне причину… Пойзон так и замирает, когда за спиной раздаётся знакомый щелчок, и что-то твёрдое касается его затылка. — Хоть одну причину, по которой я не должен прямо сейчас всадить пулю тебе в голову, — сквозь зубы процеживает Гоул, и ненависть в его голосе обжигает сильнее испепеляющего солнца. Медленно обернувшись, Пойзон уставляется на рэйган, направленный прямо ему в лицо. Глупый мальчишка, кого он пытается запугать? Пойзон не в первый раз в подобном положении. В его прошлой жизни крутые парни любили помахать пушками — и он давно научился видеть, насколько серьёзны их намерения. Гоул нервно сглатывает, встретившись с пронизывающим его взглядом. Пойзон едва заметно усмехается, краем глаза заметив, как сильнее сжимаются держащие рэйган пальцы и белеют костяшки. Вдруг резко подавшись вперёд, Пойзон, не сводя глаз с ошарашенного парня, высовывает язык и медленно проводит им от дула рэйгана к самой рукоятке, и, напоследок пройдясь по похолодевшим пальцам, расплывается в ехидной улыбке. — Стреляй… — Джерард! Громкий голос из коридора заставил Уэя подскочить на месте. Захлопнув альбом, он как ошпаренный откинул его в сторону и открыл перед собой другой ровно в ту секунду, когда дверь приоткрылась и из-за неё показалась растрёпанная голова брата. — У тебя всё в порядке? — Комнату тут же наполнил аромат кофе. Быстрыми шагами подойдя к столу, Майки поставил на угол дымящуюся кружку, и, прищурившись, пробежался взглядом по бумажкам: в зашторенной плотными занавесками комнате было довольно мрачно, а стол освещался лишь одинокой лампой. — Дело к вечеру, а ты так и не спустился пообедать — я почти начал волноваться. — Просто немного увлёкся, — пожав плечами, Джерард неопределённо махнул рукой над безобидными скетчами цветных масок и, придвинув к себе кружку, осторожно сделал глоток. — Всё-таки решил вернуться к этому комиксу? — поинтересовался младший, рассмотрев знакомые скетчи. — Да, думаю, ему пора дать продолжение. Бесстрашные герои, потерявшие всё, глядящие в глаза смерти посреди испепеляющей пустыни, — громогласно проговорил Джерард. — Раньше у нас была лишь концепция, а теперь… знаешь, будто паззл сложился у меня в голове… — Он сделал ещё глоток, уткнувшись взглядом в раскрытый альбом. Майки нерешительно облизнул губы. — В поездке вдохновился? — нарочито небрежно спросил он, как бы прощупывая, стоит ли вообще поднимать эту тему. — В том числе, — уклончиво ответил Джерард. — Что ж, эмм… — Майки привычным движением смахнул назад спадающие на глаза волосы. — Помнишь, я предлагал тебе куда-нибудь выбраться? Я тут вспомнил отличное место! — Сделав небольшую паузу, Майки дождался, пока Джерард медленно кивнёт. — В общем… предлагаю не откладывать. Там внизу ещё остались сэндвичи, или мы можем заехать куда-нибудь перекусить. В любом случае, одевайся поудобнее, а я буду ждать тебя внизу. — Майки легко похлопал брата по плечу и медленно удалился из комнаты. Едва дверь за его спиной закрылась, Джерард, тихо фыркнув, поставил кружку на стол. Немного помедлив, он провёл пальцами по отброшенному скетчбуку, после чего поднял глаза и замер, задумчиво разглядывая пылинки, пляшущие в ярких солнечных вечерних лучах, прорезающих шторы пополам. Порой в такие солнечные дни Джерарду казалось, что, протяни он руку — и этот свет действительно опалит его пальцы. Зловещее ощущение, что мир в его голове сливается с реальностью, а может, и вовсе меняется с ней местами. Сейчас он моргнёт — и вокруг окажутся лишь руины сожжённого Солнцем дома, к которому уже подкрадываются монстры в уродливых масках. Он моргнул и огляделся: вокруг по-прежнему была его спальня — неприбранная, но вполне целая. Из приоткрытого окна доносилось пение птиц, с первого этажа — взволнованный голос, принадлежащий, видимо, какому-то телевизионному спортивному комментатору. Джерард почувствовал легкий укол разочарования. Он правда был бы даже рад оказаться в этом грёбаном постапокалипсисе. Героически погибнуть от вражеской пули и перестать уже делать вид, будто ему не плевать, что будет с ним завтра. Тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, он тихо хмыкнул, одним глотком допил кофе и, поднявшись, резко отдёрнул шторы, позволив свету залить комнату. Яркие лучи резанули глаза, и Джерарду пришлось как следует проморгаться, прикрыв лицо ладонью, прежде чем он снова смог увидеть хоть что-то. Впервые за долгое время широко распахнутые занавески внезапно открыли нечто, о чём Джерард уже почти забыл. Боже, и зачем он вообще поставил его сюда… Протянув руку, он осторожно взял стоявшую в углу подоконника потёртую фигурку робокопа. В груди что-то сжалось. Проведя по фигурке пальцами свободной руки, Уэй поднял глаза на окно — вид соседнего двора показался ему каким-то далёким и совсем чужеродным. Он усмехнулся. Может, поэтому он предпочитал держать занавески закрытыми? Чтобы чувствовать себя, как и всегда, отгороженным от всего мира в собственном склепе. Он закрыл глаза. Воображение красочно вырисовывало знакомую обстановку: кровать, низенькую тумбу, стеллажи, забитые всяким барахлом, заваленный комиксами стол, шкаф и стул, пододвинутый под высокий подоконник. И всё, буквально всё в этой воображаемой комнате было пропитано взбалмошным парнем, который вот-вот ввалится в это самое окно без всякого разрешения. Джерард снова распахнул глаза, и их неприятно защипало. Чёртов яркий свет. Он поморщился, быстро оглядевшись. В этих скучных серых стенах совершенно не ощущалось присутствие Фрэнка. Когда Айеро был здесь в последний раз, это был скорее лишь его холодный призрак, а вовсе не тот яркий ураган, наполнявший своей энергией всё вокруг и когда-то вдохнувший жизнь в Джерарда. Иногда ему правда так хотелось вернуться обратно. Но их старый дом на другом краю континента уже давно принадлежал кому-то другому. Кто-то совершенно чужой курит, сидя на той террасе, ловит тёплые лучи из кухонного окна. А его склеп, скорее всего, давным-давно завален ненужным хламом. И никому нет дела до тех приглушённых вздохов, тихого шёпота и заливистого смеха, пропитавших насквозь отсыревшие стены… — Джерард, ты идёшь? Голос снизу заставил его вынырнуть из собственных мыслей. Джерард развернулся и, наклонившись, открыл нижний ящик стола, чтобы закинуть туда этого дурацкого Робокопа. Взгляд зацепился за валявшуюся в углу ящика коробочку от Tic-tac. Немного помедлив, он прикрыл глаза и покачал головой. — Даже не думай, — пробурчал он, закинул фигурку в ящик, с силой его захлопнул и, прихватив валявшуюся на кровати толстовку, вышел из комнаты. Майки уже ждал его у машины, нетерпеливо постукивая ладонями по крыше. Заперев дверь, Джерард закурил и подошёл к брату с немым вопросом во взгляде. — Можешь не переживать, я не повезу тебя в каньон Антилопы закрывать гештальт. — Надеюсь, — хмыкнул Джерард, выдыхая дым. — Или повезу, — улыбнулся Майки. Старший бросил взгляд на пустое заднее сиденье: — Слишком мало у тебя вещей, чтобы я в это поверил. — Мда. — Майки забрал сигарету у брата, затянулся и достал из кармана чёрную бандану. — Насчёт вещей ты прав. И повезу я тебя не туда. Однако, чтобы сохранить сюрприз, мне придётся завязать тебе глаза. — Что? — Джерард отшатнулся от брата. — Не поеду я с закрытыми глазами! — Это не обсуждается! — Майки обошёл брата, сложил бандану в несколько раз и закинул чёрную полоску ему на веки. Джерард невольно вздрогнул, почувствовав прикосновение. — Ты мне доверяешь? — Не особо, — недовольно буркнул старший, выправляя сдавленные пряди волос. — Будем учиться. — Майки взял брата под руку, чтобы проводить его до пассажирского сиденья. — Кроме меня у тебя всё равно никого нет. — Спасибо за напоминание. — Джерард на ощупь взгромоздился на нагретое солнцем сиденье, поморщившись от обжигающей потёртой кожи. Майки запрыгнул на водительское место, затянулся последний раз и вернул сигарету в протянутую руку Джерарда. — Ты же не забыл пин-код от моей карты на случай похорон? — Курить вслепую было максимально странно и некомфортно. Рука всё время норовила промазать мимо рта, а пепел никак не хотел падать ровно за окно. Ещё Уэй никак не мог отделаться от чувства дежавю: однажды он уже так же сел в машину, абсолютно не представляя, что ждёт его впереди. — Но ты мне его так и не написал, братец. Значит, частичка доверия всё-таки теплится где-то внутри тебя. — Майки повернул ключ зажигания, и мотор покорно зарычал в ожидании. — И честно, — он неловко улыбнулся, окинув взглядом не видящего его брата, — меня это радует. — Не перепутай педали! — усмехнулся Джерард. Майки закатил глаза, но старший, конечно же, этого не увидел. Нажав кнопку пульта от ворот, Майки, нежно надавив на педаль газа, тронулся, и скоро они уже неслись по ленивой воскресной улице по известному только ему одному маршруту. Первые десять минут оба молчали, слушая заезженную, но горячо любимую всеми музыку тех самых школьных лет. Не то чтобы им не хотелось говорить, просто никто не мог начать первым. — Я же говорил тебе, что твоя непредсказуемость пугает больше всего остального? — Да, и кажется, что не так давно, — ответил младший, прокручивая в голове один из их разговоров, когда они не посылали друг друга нахуй. — Однако ты до сих пор со мной в полночь на чердаке в полном неведении. — Какая красивая аллегория, — губы Джерарда растянулись в улыбке, а пальцы неосознанно поправили повязку, так и норовившую приподняться из-за объёмных волос. — Да, я до сих пор там — на нашем маленьком заброшенном кладбище игрушек. Пытаюсь выстрелить в тебя из пластикового арбалета и специально промахиваюсь, хотя все мы знаем, что я в этом лучший. — Возможно, что ты всё-таки любишь меня в глубине души? — Ох, Майки, — Джерард скривился, желая увести разговор в сторону юмора, ведь так им всегда было проще друг с другом, — я настолько люблю тебя, что каждый раз по дурости позволяю собой манипулировать как твоей душе угодно. Хоть порой мне и кажется, что я управляю ситуацией, но нет: в итоге оказывается, что я — та кукла с нарисованными усами с маминой полки. Оба взорвались смехом, и атмосфера в салоне старенького пикапа заметно разрядилась. — К слову, я очень рад, что после переезда мама не решилась больше выставлять этих кукол на всеобщее обозрение. — Майки притормозил у пешеходного перехода, пропуская компанию студентов с рюкзаками и папками в руках. — Не вижу смысла в подобных пылесборниках. — Вот то ли дело фигурки супергероев! — засмеялся Джерард. — Это другое! — ответил Майки, слегка толкая брата в плечо. — И коллекция медиаторов, всякий там рваный мерч с концертов, плакаты, футбольные мячи с автографами… — Хорошо, признаюсь, что куклы — это страх детства. Когда я был совсем маленьким и ещё не дорос, чтобы жить с тобой в одной комнате, я спал с родителями. И эти белые лица по ночам наводили жуть! Мне казалось, что их зрачки-бусины следили за мной, пока я не мог уснуть в своей кроватке из-за папиного храпа. Джерард усмехнулся и внезапно воскликнул: — Так вот почему ты не пошёл в кино со мной на «Кровавых кукол»! — Но я потом сходил туда с Алисией, — возразил Майки. — Как она визжала! Джерард не ответил, интуитивно повернув голову в сторону брата. — Ммм, это было ещё до выпускного. Наверное, зря я затронул эту тему… Одно за другое, и мы снова в ссоре — я это сто раз проходил. — Майки кисло улыбнулся. — Почему же. — Джерард едва поборол в себе желание снять повязку. — Самое время высказать всё до конца, раз уж мы снова в режиме «родные души». Ты же знаешь, что это ненадолго. — Это меня и останавливает. — Майки перестроился в наиболее спокойный ряд и открыл окно, чтобы подышать особым лос-анджелесским отравленным воздухом. — Мой рэйган развяжет твой язык! — заговорщически прошептал Джерард, направив на голову брата пластиковый жёлтый пистолет. — Нахуя, Джерард, блять, ты взял его с собой? Майки на секунду показалось, что пистолет настоящий, и он малость запаниковал, припомнив не самые лучшие времена, когда у Джерарда оказывалось оружие в руках. — Ну ты же позвал меня неизвестно куда. Разве я мог поехать без подстраховки? — Уэй закинул пистолет назад и устроился поудобнее в кресле. — Ладно, рассказывай уже про Алисию и покончим с этим. — Что именно ты хочешь знать? — Ты любил её? — Ты же не думаешь, что подростковая влюблённость — это серьезно? — фыркнул Майки. — Откуда ж мне знать про подростковую влюблённость? Я немного другим был занят, пока все таскались друг за другом по дискотекам и впискам. — Хорошо, я считаю, что был влюблён. Всё-таки несколько классов я не видел никого больше, так что… — А потом? — Был ли у меня кто-то после Алисии? — Майки нервно сглотнул, но пытался не подавать виду, что этот вопрос его смутил. — Ты же знаешь, что да. — Но ничего серьёзного? — Ничего серьёзного. — А тогда, на вечеринке, тебе было уже всё равно? — Ты правда хочешь к этому возвращаться? — Просто любопытно, — пожал плечами Джерард. Хотя, конечно же, нихрена не просто. Ему очень во многом хотелось разобраться, и он ловил любую возможность, чтобы это сделать. — Это я её тогда пригласил. Джерард хмыкнул: — Я знаю. Это слишком прозрачно. — Но когда она зашла, я почувствовал лишь обиду и желание сделать что-то назло, а вовсе не влечение. Вот и всё. — Понятно, — протянул Джерард, не решаясь уточнить, с какой всё-таки целью брат её тогда позвал. В салоне повисла звенящая тишина, перебиваемая только размеренным стрекотанием поворотника. — Чтобы спровоцировать Фрэнка? — не выдержал Джерард. — Да, чтобы спровоцировать Фрэнка, — с лёгким раздражением ответил Майки, стараясь внимательно следить за дорогой. Впереди было сложное перестроение, и он очень не хотел пропустить нужный поворот. — Зачем? — не отставал Джерард. — Потому что мне он не нравился. Майки замолчал и шумно выдохнул, бесясь, что они они опять говорят о Фрэнке, да чтоб его черти в аду изжарили до угольков. — Джерард, ты всегда знал моё отношение к нему, и хоть я был во многих ситуациях не совсем прав, однако я никогда не скрывал свои истинные эмоции. Он был занозой в заднице, и я всегда хотел избавиться от его присутствия в нашей жизни. Достаточно исчерпывающе? — Пожалуй. Джерард откинул голову на подголовник, мысленно добавляя недостающую частичку в свой паззл. Окинув его взглядом, Майки беззвучно чертыхнулся, сто раз пожалев, что вообще упомянул Алисию. Вытащив сигарету из пачки, он, даже не пытаясь искать свою зажигалку, протянул руку, чтобы достать её из переднего кармана джинс брата. Тот, почувствовав прикосновение, отодвинул его руку, сам вытащил зажигалку и передал её прямо в ожидающие пальцы. — Не понимаю, почему ты так зациклился на этих событиях. — Майки подкурил сигарету и кинул зажигалку на торпеду. — Потому что, боюсь, именно эти события стали переломными относительно того, что происходит сейчас. Майки молча выдохнул дым. Дорога уходила вверх, всё сужаясь и сужаясь. Майки казалось, что если, не дай Бог, впереди появится встречный автомобиль, то они не разъедутся. Хотя, конечно же, это была иллюзия из-за стремительно садящегося солнца. Вскоре он сбавил скорость, выбирая место для парковки, а затем и совсем остановился. — Мы приехали? — поинтересовался Джерард, которому уже изрядно надоела эта повязка на лице. — Да, только пока не снимай! — предупредил Майки, заглушил двигатель и поспешил помочь брату выйти из машины. Оказавшись на свежем воздухе, Джерард понял, что они где-то вне города, по особому свежему запаху чего-то цветущего в округе. Ему нравился этот запах, так напоминавший недавнюю поездку, которую он и проклинал, и желал вернуть те дни всем сердцем. Была в этой внегородской свежести и свобода, и заключение. Подхватив брата за локоть, Майки повёл его сначала в небольшую горку, а потом с горки, подсказывая, где следует обойти особо громоздкий камень или торчащую из земли корягу. Сам он был тут не впервые: периодически приезжал полюбоваться закатом наедине с собой и пачкой сигарет. Если честно, то Майки уезжал сюда во время почти всех ссор с братом, просто не зная места лучше для самобичевания. Этот вид лечил и успокаивал, он давал надежду, прочищал мысли. Давал ему подзарядку. И он давно хотел разделить это так много для него значащее место с кем-то таким же одиноким и несчастным, в надежде, что эта действительно пахнущая жизнью трава под ногами, этот не самый отравленный воздух и ещё одна очень значимая деталь помогут его родному человеку, как и многим тысячам людей до, поверить в себя. — Осторожно, здесь решётка, не порежься, — предупредил младший Уэй, прижимая невидящего брата ближе к себе. — Мы же не собираемся проникать на строящийся небоскрёб? — хмыкнул тот. — Вряд ли здесь когда-либо что-то надумают строить, — ответил Майки, оглядывая знакомый периметр. — Хотя… всё в этом мире невечно. Даже небоскрёбы. У Джерарда поползли мурашки по коже, но он промолчал, продолжая аккуратно передвигать ноги. В какой-то момент они остановились. Майки развернул брата так, как ему хотелось, а потом зашёл ему за спину и потянулся к плотному узлу банданы в спутанных волосах. — С тех пор, как мы уехали из Джерси, ты так и не смог насладиться величием и красотой этого города, — сказал Майки спокойно, однако в душе его бушевал ураган разных эмоций. Цепкие пальцы аккуратно развязали один узел, пытаясь не повредить и без того иссушенные солнцем пряди. Джерард слушал, не шевелясь. Он тоже нервничал, безусловно заинтригованный и безусловно ни черта брату не доверяющий. Потому что помнил всё, даже то, что так хотел забыть. — Не был здесь счастливым, потому что не можешь отпустить его. Джерси. Ещё один раскрученный узелок — и чёрное полотно упало с глаз. Джерард замер, задержав дыхание. Его слипшиеся за долгую дорогу ресницы распахнулись, сделали несколько взмахов и замерли в удивлённом оцепенении. Прямо перед ним, там, впереди, россыпью кукольных домиков багровел город, утопая в ядовитых лучах заходящего солнца. Словно Эребор, пожираемый смертельным пламенем из пасти Смауга, прилетевшим вершить свою всепоглощающую месть его ничтожным жителям. Медленно остывающая земля вокруг, куда только мог дотянуться взгляд, была окутана невесомым туманом, клубящимся под ногами, заползающим за деревья, обвивающим подножие горы и хищно приближающимся к серому серпантину автодороги. Казалось, даже птицы притихли где-то в кронах деревьев, не решаясь нарушить таинственно-сказочную тишину этого места. И тёплый ветер, мягким прикосновением едва колышущий пряди волос, был подобием мягкой успокаивающей вуали, неким освежающим подарком после долгого жаркого дня. — Помнишь, — нарушил тишину Майки, всё это время не сводивший глаз с завороженного Джерарда, — ты мечтал жить в этом городе? — С детства, — ответил старший, не замечая этого взгляда. — Чтобы претворить здесь в жизнь все свои великие задумки. — Майки пнул маленький камушек носком кроссовка, сделав паузу. — Я же говорил, что считаю тебя невероятно талантливым человеком, который действительно может чего-то достичь. Знаешь, вот такого реально стоящего, ради чего стоит двигаться вперёд и преодолевать все трудности. Ты единственный из всех, кого я знаю, — а я знаю сотню-другую людей — способен придумывать настолько невероятные миры, и мне кажется, сейчас самое время выпустить своего гения на волю. Джерард улыбнулся уголком рта, удивляясь, как и в первый раз, что его брат способен говорить ему такие вещи. — Я думаю, — пытаясь подобрать нужные слова, продолжил Майки, — тебе нужно перестать делать из своей новой комнаты очередной склеп и дать этому городу шанс. Это давно забытое «склеп» оставило неприятный надрез где-то в груди, но Джерард не подал виду, наблюдая, как поочерёдно в каждом из окошек загорается свет по мере того, как над городом сгущается тьма. — Мне приятно, что ты всё ещё пытаешься. — Я ведь уже говорил, что я тебя больше не оставлю? — Между тем твоя собственная жизнь протекает мимо, — улыбнулся Джерард, скосив глаза на брата. — Мог бы уже давно сдать меня в объятия хорошему психологу. Я ведь, знаешь, сам понимаю, что нуждаюсь в помощи — с моей-то затянувшейся депрессией, с суицидальными мыслями и много ещё чем. — Ещё чего! Мало ли, что ты там ещё расскажешь в кресле мистера Фрейда! — округлил глаза Майки и, прокашлявшись, отвернулся. Джерард усмехнулся. — Я думаю, все наши разговоры крутились бы вокруг призраков из прошлой жизни, и в итоге мои несчастные кости закончили бы своё существование где-нибудь среди мягких стен сумасшедшего дома. — Зато в Лос-Анджелесе, — засмеялся Майки. — Как ты и мечтал. — Ну хорошо хоть не в Нью-Йорке, — поддержал Джерард, — а то, знаешь, дурные слухи ходят. — Кофе не подают на завтрак? — подстегнул Майки, подталкивая брата в бок. — Типа того. — Эм. — Майки сделал паузу, решительно запустив руку в карман джинсов. — Вот, держи. Он вытянул двумя пальцами что-то переливающееся, взял свободной рукой кисть Джерарда и положил ему в ладонь связку потёртых ключей. Казалось, сердце парня пропустило один удар. Он поднёс поближе к глазам до боли знакомые железки замысловатых форм и размеров и начал их задумчиво вертеть. Этот длинный увесистый ключ с круглой головкой и двумя зазубринами на массивной ножке открывал их скрипящую гаражную дверь, куда Джерард каждый вечер запирал свой старый пикап, оставшийся ему от отца. Этот, самый коротенький, почти невесомый, был от почтового ящика и практически не пользовался популярностью, потому что почтальон просто-напросто подкидывал корреспонденцию им под дверь, ленясь слезать с велосипеда. Следующий, самый блестящий, был от входной двери, разбухшей от времени. Дверь так туго открывалась, что приходилось использовать обе руки, одной проворачивая ключ, а второй приподнимая дверную ручку немного вверх. Иначе не выходило. Вспомнилось, как однажды маленький Джерард так и не смог выйти на улицу к Рэю, прождавшему его битый час во дворе. Это потом он уже догадался, что мог бы вылезти и через окно. На лице Джерарда не дрогнул ни один мускул, хотя на душе скребли кошки, так и рвавшиеся наружу. Ключ от его комнаты. Его склепа. Совсем простой, какой бывает, вероятно, в каждой связке у каждого живущего на этой земле. Этот ключ надежно хранил его мир там, где ему хотелось, оберегал его от чужих глаз и внезапных появлений кого бы то ни было на пороге его убежища. Правда, он не уберёг Джерарда от самого большого счастья и одновременно трагедии в его жизни. А вот ключа от окна у него не было. Какая ирония. Пропустив большой палец через тоненькое колечко, сцеплявшее всю эту связку, он в ожидании объяснений взглянул на Майки. — Не знаю, зачем я сохранил их, — пожал плечами брат. — Точнее, тогда не знал, когда мы уезжали… Но теперь, как мне кажется, ты можешь сам распорядиться ими как тебе угодно. — Понимаю, к чему ты клонишь, — закивал Джерард, — я должен попрощаться с Джерси, потому что не сделал этого тогда. — Если действительно хочешь попрощаться. — Мы точно о Джерси сейчас говорим? — Прощай Джерси — здравствуй Лос-Анджелес! — Майки пропустил мимо ушей этот скользкий вопрос, скрестив руки на груди. — Что ж… — Старший Уэй вздохнул, подкидывая гремящую связку на ладони. Но едва он решился на какие-либо действия, прямо позади них с инопланетным скрежетом начало происходить нечто: внезапно всё вокруг осветилось, подобно летающей тарелке, желто-белым светом. Словно тысячи софитов внезапно подключили к одной большой розетке чёрт возьми где, прямо на горе в лесу. Джерард резко обернулся, едва не подпрыгнув, и открыл рот от неожиданного зрелища. Надо же —ведь как Майки снял с него повязку, он ни разу даже не подумал оглянуться, заворожённый видом впереди. Прямо перед Джерардом пылали исполинские буквы, которые он раньше видел разве что в фильмах. H O L L Y W O O D Так вот где они. Как же он раньше не догадался. — Охуеть, — вырвалось из его рта. Майки рядом засмеялся от восторга. Если честно, он совсем этого не планировал и уж тем более не ожидал, что Джерард не заметит эту надпись раньше. И, чёрт возьми, как это было символично. Ему вспомнилось, как он сам восторгался этим зрелищем, впервые побывав на Голливудских холмах; как долго лежал на траве, восхищаясь этой простой, но всё же такой легендарной конструкцией двадцатых годов. И мечтал о чём-то далёком, совсем недостижимом, но так греющем его не такое уж и холодное, как думали многие, сердце. — Что ж ты не сказал! — Джерард, как маленький, стал носиться от одной букве к другой, забыв, как дышать. — Мы же чёртовы рок-звёзды, Майки! — Едва не падая, он на лету сделал два поворота подряд. Младший смеялся, вытаскивая сигареты. Ему самому слабо верилось, что удалось настолько обрадовать своего вечно мрачного братца. Остановившись у подножья пятнадцатиметровой буквы W, чтобы перевести дыхание, Джерард поднял глаза, чувствуя невероятный адреналин от внезапно пришедшей идеи. Ключи, всё ещё зажатые в его кулаке, резали костяшки пальцев, словно пытаясь освободиться. Несколько шагов — и он уже стоял позади железной громадины. Дотянувшись до ржавой перекладины чуть выше собственной головы и поставив ногу на самую нижнюю, обвитую скользким растением, он подтянулся и полез наверх. Где-то на задворках сознания проскочила мысль, что здесь неподалёку наверняка дежурит охрана, которая за подобную выходку определённо не погладит по голове. Оглянувшись, Джерард заметил ту самую решётку, через которую они проходили, с небрежно порванным краем у одного из столбов. А за ней, куда ни глянь, расстилались засыпающие горы, покрытые тысячами огней, сплетённых в яркую жёлтую паутину. — Джерард, что ты делаешь? — раздался обеспокоенный голос Майки внизу. — А на что похоже? — усмехнулся Джерард, цепляясь за последнюю перекладину. — Нас могут оштрафовать! — Ага, — тихо проговорил старший Уэй, положив обе ладони на верхушку железного листа, — или, что ещё хуже, посадить в тюрьму. Он стоял на самой вершине с ветром наедине. Прямо под ним темнели воды Гудзона, на другой стороне был виден, кажется, весь Нижний Манхэттэн, увенчанный двумя башнями прямо напротив, а залив справа казался совершенно бесконечным. «Давно не было таких дней, которые я хотел бы запомнить на всю жизнь.» «Ты всё равно не сможешь.» Джерард раздражённо помотал головой, пытаясь избавиться от наваждения. — Я, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ВЕЛИКИЙ ДЖЕРАРД УЭЙ! — проорал он на всю долину, размахнулся и кинул ключи во тьму. — СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ЛОС-АНДЖЕЛЕС? Майки внизу улыбнулся, затягиваясь. Тело покрывалось мурашками от этого властного, агрессивного и совершенно незнакомого голоса. — Прощай, Джерси, — уже шёпотом добавил Джерард теребящему пряди его волос ветру. Спустившись вниз, он тоже закурил, усевшись вместе с братом прямо на траве. Что-то только что произошло внутри него, принеся облегчение. Надолго ли? Он не мог предсказать, но это маленькое символичное действие унесло с собой давящую тревожность последних недель, и ему стало легче дышать. — Я тут прихватил ещё кое-что, — сказал Майки, залезая во внутренний карман куртки. — Держи. — Он протянул ту самую жёлтую маску из картона, нарисованную рукой Джерарда в Вегасе. — Рылся в моих вещах? — усмехнулся Джерард, забирая маску. — Искал кое-что и случайно наткнулся, — уклончиво ответил Майки. — Я даже догадываюсь, что, — закатил глаза старший, вспоминая, как буквально несколько часов назад сверлил взглядом маленькую коробочку Tic-Tac, злобно притихшую в нижнем ящике его стола. — Там было две. — Майки уже вертел в пальцах другую маску, зелёную. — Эту можешь забрать себе, — пожал плечами Джерард. — Отлично! — Майки театрально приложил маску к глазам, а потом не менее театрально завалился на спину и стал корчиться, притворяясь Джимом Керри из нашумевшего фильма. — Это не так работает, — засмеялся Джерард, протянув брату руку, чтобы помочь подняться. — А как? — игриво толкнув его в плечо, спросил младший. — Смотри! — Джерард выдохнул, и, не сводя взгляда с Майки, натянул свою. Лицо его тут же преобразилось, как если бы в Джерарда за секунду вселился кто-то совершенно другой. Рот его искривился в коварной ухмылке, плечи распрямились, а в глазах появился бесовский огонёк. — Солнце село, Кид, — заговорил он более низким голосом, — пора бы нам совершить вылазку, чтобы пристрелить парочку дракулоидов и добыть немного провианта для наших ребят. Но смотри, всевидящее око Баттери-сити никогда не дремлет, поэтому будь готов бежать так быстро, как только можешь, в случае опасности. — Оу май! — протянул Майки в восторге, но тут же сделался серьёзным, желая поддержать игру, затеянную этим безумцем. — Извини, я совсем забыл твоё имя, эмм, как там тебя зовут? — Придурок, я же твой брат, Джерард! — на полном серьёзе возмутился старший. Оба покатились со смеху, завалившись на траву. — Ладно, давай-ка сюда ключ от машины, — строго заявил Джерард, успокоившись. — Ну ничего себе, — удивился Майки, но ключ протянул. — И куда же мы поедем? — полюбопытствовал он, наблюдая за тем, как Джерард подкидывает связку с увесистым брелоком вверх, ловит и тут же поднимается. — Я же сказал — пристрелить парочку дракулоидов! Уже через пятнадцать минут они отвязно неслись по мрачному серпантину навстречу городу, провожаемые яркими буквами HOLLYWOOD, таинственно мерцающими высоко на горе.