Мальчик и Змея

Толпа шушукалась и шевелилась, постепенно превращаясь в единый шепчущий организм. У Гарри достаточно редко плыло перед глазами, но сейчас плотное кольцо школьников вокруг стало нечетким, плавающим в его зрении. Силуэты — даже те, что находились рядом — поблекли, когда на импровизированную сцену вышел Перси Уизли. Человек, не боявшийся стремительных шагов в светлое (или не слишком) будущее. — Уизли, ты как раз вовремя! — Горгация незамедлительно натянула на лицо несколько заискивающую улыбку. Гарри не смог бы с точностью сказать, побаивается ли она старшего Уизли или же просто делает вид, что некоторым образом его уважает. — Тот, кто носит змеиную метку, недостоин учиться на Гриффиндоре. Так, гриффиндорцы? Толпа одобрительно закричала, соглашаясь со сказанным. Гарри чувствовал, как все более холодным становится его лоб, а вдоль спины бегает нестройная волна мурашек. — Горгация, будь добра, объясни по… — Перси был не из тех, кто привык откладывать на потом, и Поттер это знал. Старший Уизли предпочитал разбираться с любой проблемой сразу, пока она не успела перерасти в нечто большее. — Раз ты здесь — эта честь предоставляется тебе! — Горгация, казалось, и не слушала никого, кроме себя и беспрестанно поддакивающей толпы. С несколько безумной улыбкой девушка протянула нож старосте, для пущей зрелищности сделав не слишком изящный поклон. Впрочем, этим жестом она вызвала лишь искры хохота среди своих шестерок. В темных ее глазах сверкнул недобрый огонек. А вот Перси колебался. Гарри видел, сколько разных эмоций отразились на лице юноши — от отвращения до некоторой заинтересованности. Не знал Поттер, что по поводу него думает старший Уизли, но подозревал, что тот недалеко ушел от соображений Рона. Бывшего лучшего друга. Неспешность Перси, впрочем, заставило кольцо школьников шумно заворчать. — Ну же, Уизли! — Горгация явно не собиралась лишаться статуса главной заводилы. Все знали, какой статус она получит, закончив начатое, и Гарри не был исключением. — Давай же. Режь! — Режь! — выкрикнули с одной стороны. — Режь! — поддержали с другой. И толпа вновь слилась. Единый, стройный гул множества голосов трансформировался в одно страшное, мерзкое «Режь», которое болезненно отзывалось в барабанных перепонках. Гарри попытался было пятиться назад — но куда? Чья-то немилосердная нога тотчас же пнула его вперед, уронив на четвереньки, едва не лишив хорошего зрения в виде очков. Сердце забилось отчаянно быстро, а Перси Уизли по-прежнему не двигался. Шум все нарастал, толпа становилась все безумнее, и сужала кольцо вокруг двух фигур. В ином случае Гарри бы удивился нерешительности Перси. В этом случае — искренне благодарил его за наличие скрытой черты неспешности. Поттер видел, что Горгации становилось все труднее ждать. Ее руки дрожали от нетерпения, а щеки наливались неистовым румянцем. Она шагнула вперед, явно намереваясь ускорить процесс «наказания» и возвращения Гарри в ряды «истинных гриффиндорцев». Гарри оставалось лишь закрыться ладонью — ведь палочку у него выхватили почти сразу же. — Релашио! Голос, раздавшийся из-за спин студентов гриффиндора, заставил некоторых вскрикнуть, а остальных ошарашенно отпрыгнуть в сторону. Гарри увидел, как что-то полыхнуло, отсвечивая кристально-белым светом. Заклинание, попавшее в нескольких учеников сразу, заставило тех завизжать от боли и вертеться, точно волчки, продолжительное количество времени. Мантии их искрились, грозясь загореться. — Вставай, Поттер, — голос уже другой, но до дикости уверенный и ясный. — Экспеллиармус! Одним ловким движением палочка Гарри, зажатая в ладони какого-то младшекурсника, попадает в руки произнесшего заклинание. Поттер мигом поправляет очки, поднимает взгляд, и видит нечто, год назад способное ему лишь привидеться. Ему протягивал ладонь студент Слизерина. Блейз Забини. — Бери палочку. Пошли, — вторая ладонь против воли вложила в правую руку Гарри его волшебную палочку, а за левую Забини потянул его на себя. От рывка у Гарри немного потемнело в глазах, но неодобрительные шепотки со стороны мгновенно привели его в чувство. Правда, сказать, что он был ошарашен — ничего не сказать. Слизерин. Помощь ему. Тут что-то явно было не так. — Эй, погоди-ка! — Горгация не собиралась сдаваться без боя. И как только оба юноши повернулись к ней спинами, резво шагнула вперед. Пальцы вцепились в плечо Поттера. — Куда это вы собрались? Гарри увидел, как ее рука поднялась вверх, и на кончике палочки заплясал магический огонек. Недобрый знак, зная тайные увлечения отдельных личностей в Хогвартсе. Кто знает, какие способности бывают у студентов? И главное — как далеко они способны зайти в своем совершенно неблагородном стремлении наказывать псевдовиновных? — Отвали, Коллинс, — не выдерживая должной паузы, бросил ей Блейз Забини. — Захотелось прогуляться до подземелий? — И остаться там навсегда, — мрачно изрекла темноволосая девушка в слизеринской мантии. Глаза ее недобро блеснули зеленью. Горгация несколько ошалелым взглядом окинула группу пришедших слизеринцев. — Да как вы смеете! — завизжала она. Руки ее снова затряслись. Однако прежде, чем она успела произнести заклинание, в ее сторону молнией принеслось обезоруживающее заклятье. Палочка Горгации теперь оказалась в руках у молодого человека, на две головы ниже самой пятикурсницы. Гарри точно не знал, с какого тот курса, но выглядел старше, чем Блейз и большинство присутствующих. Он смотрел на Горгацию темными глазами, лицом, совершенно ничего не выражающим. И только тогда, когда он чуть сильнее сжал в руках ее палочку, когда раздался жутковатый треск, в уголках его губ мелькнула улыбка. У Гарри по коже пробежал холодок. Он никогда не мог бы подумать, что кому-то доставит удовольствие ломать палочки. Горгация, казалось, готова была захлебнуться в яростных эмоциях. На лбу ее показались тонкие прожилки, а глаза расширились до размеров золотых галлеонов. Еще чуть-чуть — и лопнет от перенапряжения, разразившись нецензурной бранью. Но Гарри, впрочем, этого не видел. Зато прекрасно замечал, как вытаращились на него и группу осмелевших слизеринцев остальные. — В-вы… — кажется, буря зарождалась из ничего. — Умолкни, — бросила через плечо длинноволосая девушка с мрачным взором. Вот так — просто и однозначно. Гарри Поттеру порой казалось, что о взаимоотношениях между волшебниками он знает уже достаточно. Сегодняшняя ситуация разбивала все его убеждения в пух и прах. — Поттер теперь якшается с слизеринцами… Гарри старался не слушать. Он не позволил Блейзу Забини вести себя и дальше, не позволил кому-либо вообще приблизиться, а лишь большими шагами пошел вперед, в сторону лестниц. Единственным желанием было поскорее уйти, а желательно — вообще покинуть пределы замка, пускай его даже накажут за такой самовольный уход. Сейчас он признавал — все равно на то, что скажет МакГонагалл, Дамблдор, да…да хоть кто! — Поттер, и кто ты после этого? Обернулся Гарри лишь тогда, когда два бежавших за ним второкурсника, сговорившись на счет «Три!», швырнули в него по два шарика с неизвестным содержимым. Те, хлопнувшись о грудь и ноги, раскрылись, выпуская наружу зловонную жижу мутно-желтого оттенка. Толпа оторопело молчала, но потом послышались отдельные шепотки и смешки. Это стало последней каплей. Напрочь забыв о своем спасителе Блейзе, отпихнув того, шедшего следом за ним, Поттер ухватил одного из не слишком расторопных второкурсников за шиворот. Тот, кривляясь и барахтаясь, силился высвободиться, да только неконтролируемы бывают потоки ярости. Ярости праведной, не принадлежащей сему миру. — Тебя мать не научила, что насмехаться над людьми — плохо? — голос предательски дрожал, но Гарри старался сдерживать себя. Нервы были на пределе. — Пусти мальчишку! — зашипел кто-то из четверогодок. Несколько особо смелых выступило вперед. — Да забирайте! — чуть ли не рявкнул Поттер, толкая мальчугана вперед и не забывая отвесить тому тяжелый подзатыльник — настолько тяжелый, насколько он заслужил. — Семья… Факультет — это семья, так, кажется, говорила профессор МакГонагалл? Да какая вы семья? Какая, к черту, семья?! В голове звучало множество мыслей одновременно — слишком уж много накопилось их за последнее время. Выбрать одну из них было невозможно, а потому, разгорячившись, Гарри буквально сдирает с себя новенькую, почти с иголочки, мантию. Та жалобно трещит, покидая силуэт, а Мальчик-Который-Выжил пинком ноги отправляет ее в сторону студентов Гриффиндора. — Гарри… — мальчишка слышит голос Гермионы, спешащей от другого конца коридора к месту происшествия. — Гарри, постой!.. Она хочет подбежать, взять за руку и увести горе-волшебника. А горе-волшебник смотрит на нее взором чужим, далеким. Не тем, каким мог бы смотреть гриффиндорец-Гарри Поттер. — Вы омерзительны, — почти шипит он. — Все вы. Гермиона получает взгляд в равной степени уничижительный. — Поттер… — ладонь Блейза Забини ложится на плечо юного мага. Пальцы чуть сжимают его, пытаясь увлечь за собой. Но Гарри, казалось, превратился в статую, у которой на уме — лишь высказать все то, что копилось порядочное количество времени. Одним сильным движением плеча Гарри смахивает с себя чужую ладонь. Он снова вглядывается в лица сокурсников, тех, кто старше и тех, кто младше. Уделяет долю секунды каждому лицу, точно пытаясь не упустить ни единой детали чужой внешности. На него устремлены все взоры, но он привык. Набрав в легкие побольше воздуха, Поттер медленно выдыхает. А затем… — Лучше бы я выбрал Слизерин, когда был шанс. Он разворачивается на каблуках — впрочем, не слишком изящно, — и уходит. За ним никто не бежит. Его никто не пытается остановить. Гриффиндорцы, ошарашенные и сбитые с толку сценой исповеди, перешептываются и делятся друг с другом впечатлениями. Слизеринцы, пораженные словами, уходят вслед за Поттером — и особенно спешит за ним Блейз Забини. А поравнявшись, что-то говорит ему, мрачному, точно грозовая туча. Говорит тихо, чтобы слышно было только ближайшей группе студентов Слизерина. Их мало, но они, все же, слышат каждую фразу.

***

Все позабыли о мантии. А она таинственным образом исчезла.