Мальчик и Змея

— Не нравится мне все это. Рон Уизли и Гермиона Грейнджер сидели в общей гостиной Гриффиндора, заняв уже ставшее привычным место подле камина. Они были вдвоем, поскольку большая часть благоразумных учеников, с трепетом готовившихся к экзекуции по зельеварению с утра пораньше, мирно посапывали в своих постелях. Гермионе и Рону было сложно заснуть в эту ночь. И причиной тому было далеко не завтрашнее зельеварение. — Что? — будто бы не понимая, а на деле прекрасно осознавая, что имеет в виду девушка, переспросил Рон. — Не делай вид, что не понимаешь, — слегка раздраженно ответила Гермиона. — Куда уж мне понять твои намеки… — проворчал Рон, складывая руки на груди. В теле отчего-то присутствовала некоторая боль, как будто разом пришлось сдавать несколько экзаменов. Не то, чтобы Рональд совсем не готовился, просто до мисс Заучки ему было весьма далеко. — Ты ведь из книжек в последнее время совсем не вылезаешь. Как будто кроме них никого и ничего вокруг для тебя не существует. — Я пытаюсь подготовиться к экзаменам, дурная твоя голова, — вспылила Гермиона, вполне справедливо гневаясь на Рона. Он-то, поди, и не готовится. Рассчитывает на авось. Впрочем, ничего нового. — Как и всегда, — язвительно подхватывает рыжий, вглядываясь в затухающие угольки в камине. Тепла от них почти никакого, но выглядит красиво. — Ты вообще в курсе, что произошло вчерашним вечером? — Конечно, в курсе, — вздохнула Гермиона. Пыл немного спал. — И что будем делать? — поинтересовался Рон, так тщательно вглядываясь в угольки, точно пытался найти там ответ на свой вопрос. — Мне помнится, вы с Гарри поругались, — задумчиво проронила Гермиона. — Я права? — Что с того? — пожал плечами Рон. — Я теперь понял, что вспылил, был слишком резок с ним… — Неужели Рональд Уизли признает свои ошибки? — притворно удивившись, ахнула Гермиона. — Ушам своим не верю! — Не смешно, — буркнул Рон. — Я серьезно спрашиваю, Гермиона. Гарри ведь наш друг, несмотря ни на что, и кто его станет поддерживать, если не мы? — Ты прав… Да только вот я со вчерашнего дня не видела Гарри, — произнесла Грейнджер. Она задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику дивана. — Он не возвращался в гостиную и на занятиях так и не появился. Интересно, что могло заставить его прогулять занятия? «Твой друг пропал, а ты опять думаешь только об отметках и учебе», — подумалось Рону, но ума хватило не ввязываться в очередную ссору. — Без понятия, — произнес он. — Но я за ним такого не замечал. Только вот где он мог ночевать и вообще находиться все это время — куда больший вопрос. — Может, поинтересоваться у профессора МакГонагалл? — предположила Гермиона. — Не думаю, — возразил Уизли, почесывая в затылке. — Кажется, пришло время поработать детективами. Хогвартс большой, но и у него ограниченное пространство. Если только Гарри в порыве чувств не убежал в Запретный лес. — Да ты что! — всплеснула руками Гермиона. Ее волнистые волосы от этого движения забавно подпрыгнули. — Гарри, конечно, своеобразен, но он прекрасно себя контролирует, да и вообще… — Давай-ка покороче. — Покороче? — бровки Гермионы выгнулись изящной дугой. — Хорошо. Возьмем дело в свои руки. Ты отправляешься на верхние этажи, я возьму на себя нижние. Встретимся у больничного крыла, как только выясним что-либо — Так если я найду Гарри, мне не тащить его за собой? — усмехнулся Рон. — Дурак. Точка в разговоре была поставлена весьма ясно и четко.

***

Голова гудела, точно внутри нее поселился рой рассерженных пчел. Вопреки предположениям друзей, в Запретный лес Гарри не побежал. Он вообще не думал куда-либо бежать, скорее, просто затаиться на время. Однако от Блейза Забини отделаться было не так просто. — И куда же ты пойдешь? — они шагали по одному из нижних коридоров, незаметно спускаясь все ниже и ниже. За ними мрачными тенями следовали две девушки и молодой человек — все трое в слизеринских мантиях и с палочками на изготовку. Видимо, старшекурсники, либо же выглядевшие чересчур взрослыми третьегодки. — Какая тебе разница? — огрызнулся Гарри, изначально отметая всяческую возможность завести с собой разговор. С Блейзом Забини они не были в приятельских отношениях, так с чего бы этого юношу он, Гарри, интересовал теперь? — В целом, ты прав, разницы мне быть не должно, — глубокомысленно изрек Забини. — Но мог бы хоть спасибо сказать за спасение твоей шкуры. — Спасибо, — машинально ответил Поттер. Он ускорил шаг — желания общаться с Блейзом не было никакого. — Поттер! — раздался сзади голос той самой темноволосой девицы, что угрожала Горгации. — А ты не хочешь узнать о своей Метке? Гарри остановился, и Блейз, нагонявший его, едва не влетел в его спину. — Хотя…раз тебе нет разницы, то можешь идти, куда шел, — бросила девушка, небрежным жестом поправляя волосы. От Гарри, впрочем, не ускользнул интерес, прозвучавший в голосе незнакомки. Когда тобой интересуются слизеринцы — это плохая примета. Впрочем, носить знак змеи на щеке — примета куда худшая, в особенности для гриффиндорца. — Тебе что-то известно? — не поворачиваясь к девушке, спросил Поттер. На мгновение в коридоре повисла тишина, и Гарри понял, что болтать со спиной всей честной компании не слишком импонирует. Он развернулся, не вполне контролируя выражение своего лицо. А написано на нем было многое — доселе. Теперь же от раздражения эмоция переросла в удивление. — Будь чуть любознательнее, Поттер, и тебе не такое откроется, — усмехнулась студентка. — Кстати, позволь, наконец, представиться — Клэр Ноллан. Четвертый курс. Это Сивилла Сонсберг, моя одногруппница, — девушка указала на особу, стоявшую справа от нее, — и Кристиан Уйэль с пятого курса. Кивком головы юноша с лоснящимися черными локонами поприветствовал Гарри. — Если бы твоя подружка Грейнджер почаще посещала Особую секцию, она бы все давным-давно рассказала тебе, Гарри Поттер, — таинственным голосом подхватила речь подруги Сивилла. Ее каштановые волосы ниспадали едва ли не ниже уровня ягодиц. Глаза ее были красивого изумрудного оттенка, а черты лица — весьма приятными. — Ты никогда не задумывался, что может означать твоя Метка? Гарри сглотнул. Конечно же, он задумывался, и не раз, да только размышления не приводили ни к чему хорошему. Он лишь больше запутывался в собственных предположениях, и порой они истово пугали его, фактически еще мальчишку. Мальчишку, принимавшему взросление слишком уж рано и несвоевременно. — Вижу, что задумывался, — хмыкнула Сивилла. Она протянула к Гарри ладонь, поманив его указательным пальцем. — Иди, не бойся. Разгоряченный уже не так сильно, как прежде, Поттер сделал шаг ей навстречу. Ведь если и верить кому-то — то уж точно не своим. Какой смысл слизеринцам возиться с ним просто так? Видимо, не все так просто, как ему казалось… — Так-так, это Василиск, замечательно, — едва ли не радостно прощебетала Сивилла. Указательный палец мельком провел по коже на щеке. — Видишь ли, Поттер, всякий волшебный зверь хоть что-то да означает. И ты, к слову, счастливчик. — Почему? — глядя исподлобья на девушку, осведомился Гарри. — Потому что иметь Метку в виде магического животного — значит быть обладателем великого дара, — подняв вверх указательный палец, спокойно заявила девушка. Сейчас она была очень похожа на профессора МакГонагалл, объясняющую новый материал неразумным студентам. — Исключений не бывает. — Откуда ты знаешь? — отвернувшись, сквозь зубы пробормотал Гарри. Нет, ну бывают же люди, уверенные в собственных словах и не имеющих тому подтверждения. Откуда обычной студентке Хогвартса знать такие вещи? Кто ей рассказал? — В семье Сивиллы этим вопросом достаточно живо интересуются, — подхватила Клэр. Она сложила руки на груди, с самодовольным видом наблюдая за изменениями эмоций Гарри. — Ее отец работает в Министерстве, в отделе по учету и наблюдению за Метками. — Постой, мне ведь говорили, что Метки никто не контролирует… — потирая переносицу, произнес Поттер. Неужто теперь ему придется сомневаться во всем? — Ошибочка, — почти очаровательно улыбнулась Клэр. — Еще как контролируют. И ты… — девушка повернулась к подруге, глядя на ту несколько вопросительно, — напомни, который это случай с Особыми? — Двадцать девятый в мире и четвертый в Англии, — равнодушно пожала плечами Сивилла. Будто для нее это были совершенно обыкновенные цифры. Гарри шумно вздохнул. Выходит, Гермиона ему лгала? Или просто недоговаривала, чтобы лишний раз не тревожить? — А Змей? Что он означает? — с жаром спросил Поттер, переводя взгляд с одной девушки на другую. — Не думаю, что мы — те, кто должен объяснить тебе суть твоей магии, — наконец, подал голос Кристиан. Гарри впился в него взглядом, точно тот сказал «Сейчас я все тебе расскажу, ты только подожди». — Как говорил мой отец: «Познай все на своей шкуре», — улыбнулась Сивилла. — Змея — символ Слизерина, не Гриффиндора, — размышлял вслух Гарри. В голове не укладывалось, как Метка могла выйти настолько ошибочной. — Почему именно Василиск? Почему не кто-то иной, подходящий к Факультетским характеристикам? — Потому что, Поттер, к факультету Гриффиндор вы больше не имеете никакого отношения. Гарри похолодел, заслышав за спиной знакомый до боли голос. От противоположного конца коридора, сопровождаемый стайкой второгодок, стремительно, как черная туча, надвигался профессор Снегг.

***

О том, что Мальчика-Который-Выжил невероятным образом перевели на другой факультет, на утро знал весь Хогвартс. Об этом шептались на уроках, громко разговаривали в общих гостиных и коридорах, бурно обсуждали на улице и в подземельях. Слизерин раскололся на две части — тех, кто смирился и тех, кто продолжал яро протестовать против вопиющего недоразумения в лице Поттера. Не все, признаться, хотели видеть Гарри в своих рядах. И одним из тех, кто принадлежал к лагерю против Поттера, был не кто иной, как Драко Малфой. Само собой разумеется, что его верные прихвостни, Крэбб и Гойл, также относились к этой половине факультета. Когда вещи Гарри были перемещены в спальню Слизерина, а на замок вновь опустилась темнота, Малфой решил подкараулить новоиспеченного сокурсника у дверей в общую гостиную. И едва уловив приближение Поттера, выставил вперед ногу, готовясь подставить мальчишке злостную подножку. Фокус, надо сказать, удался. — Поттер, не думал, что такое отребье, как ты, допустят на Слизерин, — по привычке растягивая слова, произнес Драко, с самодовольной ухмылкой наблюдая, как резко поднимается с пола упавший Гарри. — Подумаешь, из-за какого-то рисуночка ты теперь отчего-то среди нас. Думаю, это неверный выбор. — Твоего мнения никто не спрашивал, Малфой, — поднявшись, Поттер мгновенно вздернул подбородок. Это оказался жест настолько простой и понятный, что Гарри удивился сам себе — как это он не использовал его раньше? — У-у, как грубо, — протянул в ответ слизеринец. — Мамочка не научила тебя вежливому общению с одногруппниками? Гарри сжал кулаки. Малфой знал, на что надавить, чтобы вызвать такую реакцию, а потому не собирался останавливаться на достигнутом. Неизбывный интерес ко всему, что касается грубостей в сторону Поттера, разгорался лишь ярче при каждой встрече. Чему быть — того не миновать. — Чего тебе надо? — сквозь зубы проговорил Гарри, не отводя взгляда от Малфоя. На лице блондина появилась злобная ухмылка. — Чтобы ты убрался отсюда, — будто бы беспечно ответил Малфой, заранее зная, что этот ответ не понравится оппоненту. Того же самого хотели многие на Слизерине, и, все же, высказать это в лицо дражайшему Избранному, смелости хватило только у него. И то — под покровом ночи, чтобы никто не видел. — Ты же знаешь — это невозможно, — как можно более спокойно ответил Гарри. — Почему же нет? — как-то странно улыбнувшись, промолвил Малфой. — Давай тебе вместо Василиска вырежем льва — быстренько заберут обратно на Гриффиндор. Нездоровая тяга к вырезанию чего-то на коже оказалась не только у озлобленных студентов Гриффиндора. Но если от них это сложно было ожидать, то от слизеринцев — вполне. Такие штуковины в их духе, и ничего удивительного тут не было. — Убирайся по-хорошему, Поттер, — шутки кончились, когда в голосе Драко скользнула неприкрытая угроза. Он сжал палочку в руках, явно готовясь применить одно из атакующих заклинаний. — Убирайся, пока не поздно. Палочка теперь смотрела точно в центр груди Поттера. Но Поттер оказался быстрее. Он вспомнил слова, которые говорили ему Сивилла и Клэр — те, что о невероятной магической одаренности. На одной только вере в себя можно было уехать, в его случае, достаточно далеко. — Петрификус Тоталус! — выкрикнул он заклинание, пришедшее ему на ум самым первым. До уровня Гермионы он раньше так мечтал дорасти, а сейчас… Сейчас, кажется, он прыгнул выше него. Малфой дрогнул, вытягиваясь в струнку, и рухнул на пол, подгребая под собой стоящий рядом стул. — Спокойной ночи, Малфой, — ехидное, полное удовлетворения пожелание, само собой сорвалось с губ, и Гарри, не зажигая палочки, направился в сторону спальни. Драко, само собой, с места не сдвинется. Не ответит. А наблюдавшая за всем этим Сивилла, спрятавшаяся за занавеской, не шагнет к нему, чтобы помочь. Только удовлетворенно улыбнется.