Мальчик и Змея

Собака — это животное, созданное для преследования. Не важно, будь то реальная добыча или же игра в догонялки с хозяином, собаку всегда будет подгонять охотничий инстинкт. И когда собака может забыть о том, что ее приручили, и нужды откусывать человеку пятки нет, для самого человека настанут не лучшие времена. Ведь человек может не только преследовать, но еще и мастерски убегать. Правда, в комплексе наук Хогвартса такого предмета не было. Кому придет в голову обучать учеников бегству, когда запросто можно воспользоваться волшебной палочкой или метлой? А вот что делать, если метлы нет, а палочка — о боги! — потерялась, история умалчивает. Да и, наверное, правильно умалчивает, потому что такие случаи бывали, и кончались не самым приятным образом. Лучше бедным ученикам не знать жутковатые подробности. Рон чувствовал себя тягловой лошадью. В жизни он не мог подумать, что Гарри окажется вдруг настолько тяжелым. У самого же Гарри ноги почему-то становились ватными, и он едва поспевал за другом. И в эти секунды довольно занятная мысль кольнула его сознание. Его так называемые друзья рванули в совершенно противоположную сторону, в то время, как «заклятый друг» с противоположного факультета преданно стискивал его ладонь. Над этим определенно стоило подумать…но только не сейчас. Сейчас следовало бежать, и бежать как можно скорее. Нарваться на кучку разъяренных дементоров совершенно не хотелось, да и быть покусанным собакой — тоже. Хотя быть покусанным — это лучший вариант из худших событий. Итак, игра в догонялки могла закончиться весьма плачевно. Определенно плана и пути у ребят не было, а впереди мрачно чернел Запретный лес. Ледяное дыхание дементоров они почти ощущали на коже, а собака… — Рон, я... — сбивчиво прокричал другу Гарри. — Не могу дальше бежать! Невозможно было сказать, сколько метров они преодолели, но Гарри никогда не считал себя особенно выносливым человеком. И сейчас отсутствие должной физической подготовки давало о себе знать. Дыхательная система грозилась вот-вот дать сбой, а перед глазами появлялись цветные пятна. Того и гляди — ноги подкосятся, нарочно споткнувшись о какую-нибудь едва заметную кочку, и пиши пропало. — Сможешь! — не оборачиваясь, кричит Поттеру Рон, для наглядности дергая его за ладонь. Ведь иного плана у них не было — только бежать. Но отчего тогда псина, обогнав их, преградила им дорогу, яростно рыча? Парочка остановилась, тяжело дыша и с недоумением взирая на большущего черного пса со свалявшейся шерстью. Тот слегка оголил зубы, глядя ребятам прямо в глаза. — Эй, гримм, я тебя не боюсь! — Рон, не желая печального исхода ни себе, ни Гарри, выставляет вперед палочку. Подходящие заклинания из его головы вытряс долгий бег, но это ничего. Ничего, — убеждает себя Уизли, — что-нибудь да придумаю. Пес одним прыжком оказался у ноги Гарри — тот не успел даже шагнуть в сторону, и, совершив прекрасный прыжок, выхватил у Рона из ладони палочку. Достаточно деликатно, надо заметить, поскольку желтоватые зубы не переломили ее в два счета. Немного потоптавшись на месте и кинув последний взгляд на ребят, псина помчалась дальше, в сторону проклятого Запретного леса. Конечно, куда же еще! — Эй! А ну отдай, блохастый! — вскричал Уизли, но было уже поздно. Пес помчался вперед, но пару раз оглянулся на двоих учеников. — Рон….Я догоню! Уведи их в сторону Хогвартса, они не посмеют нападать в стенах школы! — Гарри сам не понял, как появилось в его голове столь неожиданное предложение. Но смутно он чувствовал свою вину перед этим рыжеволосым мальчишкой, который не оставил его даже в такой внезапной беде. Да и слишком сложно было забыть годы, проведенные вместе, в горе и в радости. И сейчас Поттеру было абсолютно плевать, что сил у него практически не осталось, а дементоры вполне могут разделиться, так же, как и ребята. — Но Гарри… — Рон смотрел на друга круглыми, полными удивления глазами. — Беги, я сказал! — Гарри едва не толкнул Уизли, а сам побежал вслед за псом, боясь потерять из виду его след. Ведь становилось все темнее… «Глупец!», — мысленно шикнул на него Рон. А когда обернулся с целью проверить расстояние от себя до дементоров, выругался так крепко, как только мог тринадцатилетний подросток. Его и пожирателей душ отделяли жалкие две-три сотни метров. С мыслью «быстро же летают эти твари», Уизли рванул в сторону замка, однако смотреть под ноги забывал, и весьма часто. А потому стал жертвой коварной коряги, будто бы нарочно брошенной ему под ноги злой судьбой. Распластавшись по земле, Рон охнул — настолько неудачным сегодня был для него вечер. Упал, в колене болит, так еще и без палочки. Но разве поможет палочка против полдюжины дементоров? Определенно, волшебник поумнее назвал бы нужное заклинание, но Рональд, увы, о таком и не слыхивал. — Экспекто патронум! Заклинание громыхнуло над ним, когда рыжий гриффиндорец уже успел мысленно попрощаться со вкусной едой и веселыми каникулами вне стен замка. Несколько светлых фигур пронеслись над ним мощной волной, обдувая магическим ветром, и в следующий момент сдавленное ворчание огласило окрестности замка. То были дементоры, которым светлые чары определенно не нравились. Краем глаза Рон заметил, как улетают они прочь, встрепенувшись, словно дряхлые вороны на ветвях кладбищенских деревьев. — Сломанной палочки в прошлом году вам оказалось недостаточно, мистер Уизли? — строгий голос, который Рон определенно узнал бы из тысячи. И, черт возьми, он был рад его слышать! Рад, как никогда прежде. — П-профессор МакГонагалл… — парню удалось лишь прошипеть это, поскольку падение оказалось куда более болезненным, чем показалось на первый взгляд. — Вам следует быть более внимательным, когда профессор Дамблдор говорит вступительную речь в начале учебного года. Студенту третьего курса строжайше запрещено в такой час бродить подле Запретного леса. Рону, наконец, удалось приподняться. Профессор МакГонагалл стояла над ним во всей своей красе — темно-зеленой мантии и любимой остроконечной шляпе. К ее палочке, тихо светясь, медленно стекались три кошачьих силуэта. Они чем-то напоминали призраков, но были куда более добродушными, нежели некоторые привидения. — Простите, я… — как назло, язык снова не находил, что сказать. — Вставайте, — профессор протянула мальчишке руку, и тот, охотно приняв ее, сумел подняться. — Где мистер Поттер? — Что? Откуда… — Рон непонимающе мотнул головой. МакГонагалл что, всевидящая? — Мисс Лавгуд рассказала мне, что вы пошли «расследовать грозу» между вами, — протянула Минерва МакГонагалл. — Не вышло? В ее голосе слышался едва заметный интерес. — Нет, но… — Рон с опаской поглядел сначала на МакГонагалл, потом на мрачный лес позади себя. Потом он подумал о том, чтобы серьезно поговорить с мисс Лавгуд. К слову, кто это вообще такая?.. Выдохнув, Уизли, все же, решил сказать правду. МакГонагалл в любом случае ее узнает. — В общем, Гарри побежал за собакой. В Запретный лес. Профессор удивленно вскинула брови, придав себе вид мудрой птицы на высокой ветви. — За какой собакой, мистер Уизли? — За…за черной. Она забрала мою палочку, профессор. МакГонагалл нахмурилась. Рон видел, что размышляет она самым серьезным образом, но какое решение примет сейчас? Бросится ли на помощь Гарри, или… — Немедленно отправляйтесь в замок, мистер Уизли, — после нескольких секунд тишины голос профессора вновь прорезал пространство. — И ни в коем случае не распространяйтесь о том, что произошло здесь. — Л-ладно, — почесал в затылке Рон. На момент он затормозил, глядя в сторону леса. — Профессор?.. Но профессора МакГонагалл уже след простыл.

***

— Га-арри. Чувствуя, как его касаются чьи-то руки, Гарри не чувствовал собственного зрения. Перед глазами была чернота — настолько густая, что прогнать ее не было способно ни одно известное ему заклинание. — Га-а-арри, ты не должен сломаться. Поттер не чувствует, что язык и губы шевелятся, но голос свой слышит. Он отвечает «Что?». Голос, при этом, и его и…совсем другой. Какой-то шипящий и невероятно…скользкий? — Не дай себя сломать. Ты должен быть сильнее других, Га-арри. Гарри спрашивает «Кто ты». Пытается шевельнуть пальцем, рукой, ногой — хоть чем-то. Не выходит, и его, обездвиженного, прошибает холодный пот. Невозможность двигаться — худшее из всего, что могло произойти сейчас. — Я это ты. В его сознании что-то полыхает, когда он хочет сказать «Как это?..». На момент голоса стихают, а снаружи ничего не происходит — остается лишь пульс да скованность в теле. Его больше никто не трогает, никто не тревожит и не говорит с ним. Казалось, бездна, в которую он провалился, будет для него вечной тюрьмой. Гарри видит только темноту. Родную, приятную. В такую остается только завернуться, как в уютное бархатное одеяло.