Я эти слова уже слышал

— Я в этом не участвую! — категорично заявляет Витя, мотая головой. Желание заткнуть себе уши давно не было таким очевидным. — Да кому ты заливаешь-то, — фыркает Ванечка, подсаживаясь ближе, заговорщически улыбаясь. Его улыбка, которая обычно так нравится Вите — пускает по спине холодок. Так случается всякий раз, когда в голову Ванечки приходит очередная идея, и не важно, что это: простая поездка в какой-нибудь город или же что-то глобальное, насквозь пропахшее авантюризмом и уголовщиной. — Ваня, отъебись, пожалуйста, — стараясь быть максимально вежливым, говорит Витя. Но какой там! Ванечку не проймешь грозными взглядами и строгим голосом, уже даже Замай бросил это сомнительное занятие — направить Славу и Ваню на путь истинный, так что чего уж Вите пытаться-то? — Да ты просто не понимаешь, как это будет круто! — настаивает Ваня, чувствуя, как слабеет чужая оборона. Витя никогда не мог долго спорить с Ванечкой, хотя каждый раз пытался, но тот, зараза, почему-то всегда умудрялся находить пути обхода, хитрый был, знал, когда нужно надавить, а когда наоборот, действовать мягко, не создавая напора. — Я в этом не участвую, я тебе в последний раз повторяю. — Хорошо, что в последний, — кивнул Ваня, обнимая Витю со спины, прикусывая его мочку. — А то заебался слушать уже. Спину прошибает приятной волной тока и Витя, закусив губу, откидывает голову, смотря в бесконечно-глубокие ванины глаза. — Ты засранец, ты в курсе? Тебе должно быть стыдно манипулировать людьми. — О, хорошо, что стыд — не обязательное мероприятие на этом празднике жизни, — кивает Ванечка, прижимаясь щекой к щеке Вити. — А то было бы ску-чно. Витя только вздыхает. Невозможный, совершенно невыносимый человек. Маленький диктатор, свалившийся на его голову. С другой стороны: песня про покемонов — это даже меньшее из того, что мог бы придумать Ванечка. Это хотя бы не несло за собой непредвиденных последствий.