Райджиншу-драбблы

Шуба висела на спинке кресла, кресло стояло посреди комнаты, а вокруг него столпились Громовержцы. – Фрид, – сказал Бикслоу после длительного, очень длительного молчания. – Какой у тебя рост? – Сто семьдесят три, – от удивления тот ответил честно, и только потом спохватился. – А что? – Да я прикидываю, какой длины гроб заказывать. Сто девяносто хватит, как думаешь, Эвер? Та не успела ответить. – Идиот! – в отчаянии завопил Фрид и принялся нарезать круги вокруг кресла. – Лучше придумай, что делать! Бикслоу и Эвергрин переглянулись. Ситуация, как ни крути, была безвыходной. – Говорили тебе – пей кофе за столом, как все нормальные люди! – не выдержала Эвер. Фрид издал нечто среднее между отчаянным воплем и горестным стоном и махнул рукой. – Да ладно, чего ты паникуешь, – преувеличенно-бодро сказал Бикслоу. – Ну не убьет же он тебя, в самом деле. Фрид ответил ему таким несчастным взглядом, какого Бикслоу не видел даже у наказанных мастером. – Ты это… – громко прошептала Эвергрин. – Успокаивай его, но не ври так беззастенчиво. – Спасибо вам за помощь, друзья! – крикнул Фрид, упал на пол перед креслом, вцепился пальцами в волосы и так замер. – Эй, – забеспокоился Бикслоу. – Ты чего? – Отстань, – глухо и безнадежно ответил Фрид. – Я хочу вспомнить перед смертью всю свою жизнь, как положено. Эвергрин принялась медленно, нежно обмахивать его веером. По мнению Бикслоу, Фрид если и преувеличивал масштабы апокалипсиса, то не сильно. Угораздило же его… Нет, для начала – угораздило же их с Эвергрин разбудить его не в полдень, а всего лишь в девять утра, а затем на его сонное: «Хоть кофе мне притащите» – ответить: «Мы тебе не любовники, завтрак в постель волочь, дуй за ним сам». Полуспящий Фрид смог с первого раза найти кафе при гостинице и даже принести оттуда огромную кружку с крепким кофе, но тут угораздило же его споткнуться прямо рядом с креслом, где Лаксас вечером развесил свою шубу, чтобы надеть ее перед отправлением в Магнолию. Оценив масштабы бедствия, Фрид, естественно, проснулся сразу – и сразу же впал в истерику. – Слушайте, – вдруг подала голос Эвергрин. – Пока один тут готовится к смерти, а другой над ним ржет, я, между прочим, пытаюсь придумать, как спасти шубу и Фрида. Лаксас пока у заказчика, но он ведь скоро вернется! – И что ты придумала? – заинтересовался Бикслоу. Ему, конечно, любопытно было посмотреть на реакцию Лаксаса, но Фрид был дороже. – У меня есть стиральный порошок. Отстирывает кофе, чай, кровь, вино – все, что обычно отстирать трудно. – Шуба вряд ли постирается, – замогильным тоном произнес Фрид. – Да и высохнуть не успеет. – Хорошо, – сегодня, похоже, генератором безумных идей в компании являлась Эвергрин. – Тогда давайте ее просто спрячем? И скажем, что ее ночью сперли? – Ты дура, да? – поинтересовался Фрид. – Лаксас же не идиот, он с утра, отправляясь к заказчику, ее видел. – Заканчивай оскорблять всех направо и налево, – парировала Эвергрин. – Я, между прочим, пытаюсь тебя спасти, а ты меня дурой обзываешь. Тоже мне, воспитанный и благородный… Они принялись ругаться, а Бикслоу оглянулся по сторонам в поисках вдохновения. Его взгляд упал на чашку из-под злополучного кофе, и в голове начала оформляться мысль… – Лаксас, хочешь кофе? Эвергрин и Фрид сияли такими ненатуральными вымученными улыбками, что кто угодно заподозрил бы, что кофе на подносе отравлен. Кто угодно, но только не Лаксас. Он взял чашку и только потом прищурился. – А чего это вы такие добрые? – Ну мы же тебя любим, – экзальтированно воскликнул Фрид. Лаксас отшатнулся, а Бикслоу чуть не заржал, прижимая к себе Пеппе. Эвергрин скривилась так, будто еле удержалась от того, чтобы не врезать Фриду веером со всей дури. – А я думал, Мира прикалывается, – пробормотал Лаксас. – Фрид, я, вообще-то, по девушкам. На сей раз Бикслоу все-таки заржал – слишком уж потешно выглядел красный, как рак, Фрид, на лице которого последовательно сменяли друг друга смущение и возмущение. – Да я тоже, – пискнул он, сравнявшись по цвету со своим камзолом. – Он не это имел в виду, Лаксас, – смилостивилась Эвергрин наконец. Лаксас оскалился: – Я знаю. Но что, только Бикслоу можно на тему нашей личной жизни шутить? Он сделал глоток кофе, потом шагнул вперед. – Где моя шуба? Собираемся и поехали. Фрид умоляюще посмотрел на Бикслоу, тот выждал, пока Лаксас подойдет поближе к креслу с шубой, и отпустил заранее проинструктированного Пеппе. Кукла послушно и беззвучно подлетела к Лаксасу, тот, никогда не глядящий под ноги, споткнулся, запутался в собственных ногах и с диким грохотом повалился на пол. Пеппе тут же шмыгнул обратно в руки Бикслоу, и тот погладил его по деревянной спинке – заслужил. – Бикслоу, твою мать! Держи своих кукол на привязи! – выругался Лаксас, вставая. – Ты чего? – невинно ответил тот. – Я Пеппе с рук не спускал, он заболел, нужно дощечку одну лаком покрыть. А остальные детки в ванной сидят, им понравилось в воде плескаться. – Тогда кто… Лаксас огляделся, увидел, что никаких кукол вокруг нет, и замолчал. Эвергрин пнула зазевавшегося Фрида и тот, опомнившись, кинулся к Лаксасу. – Ты не ушибся? Не обжегся кофе? – Я нет… Лаксас осекся, глядя на огромное пятно на развешенной на спинке кресла шубе. – Ой, твоя шуба… – Фрид, по мнению Бикслоу, изображал удивление совершенно ненатурально, но Лаксасу было все равно – он смотрел на пятно с таким отчаянием, что впору было самому рядом с ним заплакать. – Ничего, – зачастила Эвергрин. – Мы отстираем твою шубу! Мы же Громовержцы, правда? Остальные энергично закивали.