Веселье с привкусом смерти

— Знаешь, это было довольно весело. Сегодняшний день прямо какой-то особенный, несмотря на то, что я до сих пор голодна. Я так прекрасно себя чувствую. — Правда? — с искренним удивлением в голосе спросил Мадара. — Нет. Учиха громко цыкнул и тут же начал источать жуткую ауру, отчего Хаширама недоверчиво на него уставился. — М-мадара… с тобой всё в порядке?.. — аккуратно спросил паренек и привстал на локтях. — Заебал, пошли уже домой. — Нет! Мы никуда не пойдем! — громко заорал Мадара в голос и тут же дернулся, осознав, что натворил. — Ой, дура-а-ак… — девушка схватилась за голову и уткнулась в колени лицом. — В смысле всё со мной нормально! Учиха резко повернул голову в сторону, чтобы не было видно его покрасневшее лицо. — Жра-а-ать… Жра-а-ать! — начала завывать Николь на манер ожившего мертвеца, перекатываясь с боку на бок. — Дайте мне пожра-а-ать! Кто-нибудь. Оо-о-х… кхм-кхм, крокодилы, бегемоты! Аа-а-а, обезьяны, кашалоты! — Я-ясно… — взволнованно ответил Хаширама. — Ты последнее время немного… странно себя ведешь… — выдал он свою мысль, изобразив задумчивость. — Это потому что он голодный. — непринужденно ответила Николь, пожимая плечами. — Умоляю… — обессиленно завыл Учиха. — Заткнись хоть на минуту… Девчонка скривила губы, буркнув что-то себе под нос, и прилегла на дерево. «Минута, так минута…» — подумала она про себя. Долгожданное облегчение наконец наступило, и Мадара, простонав, сел. Короткий вздох, и вслед за ним встает Хаширама. — Прямо-таки восстание из мертвых… — хмыкнула Николь. — Минута, кстати, прошла.

***

— Ты сегодня по морде не получил. Жаль. — скорбным голосом произнесла я и, собираясь встать с камня на лед, в итоге просто упала назад. Ну, а Мадара, что неудивительно, закатил глаза, как будто ожидал этого. — По крайней мере ты сегодня проиграл. Не могу сдержать ответной ядовитой усмешки. Верно, пусть думает, что слаб. Слаб и немощен. Мне неизвестны пределы силы этого мира, но в слова о его «гениальности» я верю — не зря же у него мешки с картофаном под глазами. Ум умом, сила силой, а «Бесконечность — не предел»! Особенно в деградации. Я позволила себе горько усмехнуться и перелегла на приятно щиплющий кожу лед. Блаженство… Тем не менее, меня не то чтобы особо сильно на данный момент заботил внешний мир… но утопать в его крови мне не импонирует. Косвенно, конечно. Почему-то порассуждать о смысле бытия мне хочется именно в момент удушающей пробежки. «Умение подобрать момент»: девяносто девятый левел ап. Зато он наконец бежит домой, чтобы — ох, это так волшебно звучит!.. — пожрать! Я уже в предвкушении. Еще относительно недавно (ага, минут пятнадцать назад) я заметила странный парадокс. Война войной, а эти — какие-то липовые мечты строят, хотят мир изменить и всё вот это вот, короче говоря. Стоит вспомнить — сразу же начинается противное головокружение. Слишком радужно все выходит на их словах. Отнюдь мир устроен не так. Хотя заливаться смехом не хочется. Видимо, в глубине души мое эго находит это интересным и достойным внимания. Как-то раньше я не задумывалась, но если реально сидеть и разбирать их, то возникает умная мысль: они оба потеряли братьев, ежедневно теряют соклановцев, но при этом остаются ну такими себе… веселенькими. Улыбаются даже во все свои недовыпавшие (или недовыбитые, кто знает) зубы, смеются… С одной стороны мне радостно, что мой мальчик остался ребенком, а с другой — хренотень это все. По закону жанра все хорошее кончается. Остается только гадать: в какой момент они встретятся на поле боя и перережут друг другу глотки. Невольно мне вспомнился Изуна. Эти мягонькие милые щечки! Ему еще ушки нацепить и хвостик приклепать, так вообще будет мм-м-м! Я обхватила себя руками, мысленно представляя, как с силой сжимаю его в удушливых объятиях. Да, будь у меня такой кот, я, может, и вовсе не искала бы себе мужа! — Это что сейчас было?.. — послышался шипящий голос Мадары, и я резко замерла всё в той же позе «обнимашек». Да это жостка! — Я отпинаю тебя, когда попаду в свой внутренний мир. — решительно выдал он и даже бровью не повел. Эх… Жестокое поколение. Чему только родители учат? А вот в мое время!.. Мы почти дома. «Гуд» — что сказать. Наконец-то в животе (у нас обоих, ага) перестанет урчать, и я смогу спокойно лечь спать. Ибо дальше тренировки-тренировки-мордобой-тренировки. Я рада, что Мадара целеустремлен и вообще упорно тренируется до посинения, но когда ему дарят поцелуй с землей — ощущения не вау. Я лучше порадуюсь вкусу пирожков инари, чем бомжеватого вида земли. Нет, может, ему и не достается каждый раз, но мне одного хватило за глаза, чтобы поматериться. — Старший брат! — ой, мой пупсик уже машет нам рукой около дома. — Мада-ар! — Я Мадара! — рыкнул он. — Неважно. Короче… Эм… Я больше не могу сдерживаться. — странно, что я замялась. Учиха резко залился краской и чуть не соскользнул с финальной ветки дерева. Ухахаха, блья-я… — Ахахах, ты о чем подумал, мелкий извращенец! — закричала я и начала похрюкивать пока смеялась. — Ууой, дура-а-ак!.. Ахахах, п… пипец! Я хотела попросить тебя Изуну за щечки помацать, но мне уже ничего — ахаххаха — не надо! — через дикий визг выдавила я и продолжила ржать до посинения. Один из плюсов нахождения в голове, а не в реальном мире. Душевно. К счастью, с ветки он не упал и вообще удачно спрыгнул перед домом. Сразу же и Изуна подбежал. Сначала он, по-видимому, хотел что-то сказать, но, заметив, как во взгляде старшего сквозит ужас вперемешку с замешательством, закрыл рот и просто тихо встал рядом. Спасибо, поорала. Смирившись, Учиха вздохнул и подошел к дому. Не сразу, но младший, словно выйдя из транса, тут же побежал за ним. Сцена «Утка и ее утята». И все-таки потискать за щечки было бы неплохо. Да. Я кивнула в такт своим мыслям. — Старший брат, ты снова ходил туда же? — Изуна уставился своими темными, проницательными глазами на Мадару. На мгновение мне отчетливо показалось, что он смотрит точно на меня, как будто мы стоим друг перед другом воплоти. Фу, блин. Это у них семейное что ли? Что папуся, что маленький братик, что сам Мадара — как в душу смотрят. Одна мать у них нормальная — пирожки готовит, и все у неё заебись. — Куда туда? — не без усмешки хитро произнес старший и приобнял брата, потрепав по макушке. В голове проскользнула мелкая мысль о моей настоящей семье… и меня затошнило. Голова начала настолько сильно кружиться, что я тут же безвольно упала на траву, скрючилась и схватилась за голову. Словно давление подскочило. Теперь все, что меня окружало, лишь дико бесило, и хотелось громко послать все куда подальше. Зря, зря, зря. Глупые мысли — глупый итог. Глупые, глупые, глупые. Ненавижу. Внизу живота все словно скрутилось в спираль, которую с каждой секундой сжимало все сильнее и сильнее, и вот-вот ее должно отпустить, а меня разорвет изнутри. Глупости какие. У меня нет ничего, что помогло бы справиться с этим гребанным приступом. И самое раздражающее — я всегда бессильна против этого. Идиот. Ненавижу. Учиха, кажется, тоже ощутил мой болезненный приступ, и вследствие чего яркое солнце (мне же лучше) заволокло серыми тучами. Слава Богу. Одним раздражающим фактором меньше. — В чем дело? Тебе настолько плохо, что даже меня начинает мутить. — обеспокоенно выдавил он. Сейчас всем нутром я ощущала, как он насупился. Мда… Смеясь с утра, я никак не подозревала, что сама же себе подсуну эту подлянку, которая вот так вот будет гулко звенеть у меня в ушах до умопомрачения. — Просто… Просто. Ничего. — пролепетала я сквозь сжатые от боли зубы. — Сколько тебе сейчас лет. Быстро отвечай! — рявкнула я и сжалась в комочек. — Тринадцать. А что? — «уже скоро…» — пронеслось у меня в голове. — Ничего. Заткнись. Иди жри уже, достал! — теперь эту истерику сдерживать было невозможно. Не дай Боже я еще плакать начну. Детский лепет. Мне двадцать один или сколько, блять? Достали. Я уткнулась лицом в поджатые колени и закрыла глаза в попытке абстрагироваться. Мне будет достаточно лишь голоса и сенсорики, которой обладает Мадара. — Ну-у… Ты как всегда, старший братец. — надул губы Изуна, но тут же приободрился, вспомнив обещание брата. — Ты ведь помнишь, что говорил вчера? Старший неловко улыбнулся. — Забыл все-таки… Ты обещал мне особую тренировку! — что еще за веселый тон? Настолько нравится друг другу рожи бить?.. Приступ, к счастью, довольно быстро сам закончился, и меня отпустило. Можно дышать полной грудью и снова угарать со всего этого. — Кто? Я? — с искренним удивлением спросил Мадара и изобразил на лице саму невинность. Изуна тут же расплылся в веселой улыбке, но та быстро сошла на нет. Теперь он обиженно скуксился и надул щечки, чем больше только распалил дремлющего во мне педофила Васю. Цитаты великих людей: «Связать и трахнуть». Аминь. — Лучше бы тебя не отпускало еще несколько минут, — прошипел Мадара в ответ на мои умные громкие мысли. — Ля, а что не так-то? Хотя вы еще дети… — задумчиво протянула я. — Это неважно! Наверняка ты вырастешь прекрасным мужчиной! В конце-то концов мне теперь что, восторгаться нельзя? — сразу же начала я отнекиваться, а потом оскорбленным голосом добавила: — Я, может, вообще по девочкам… Скрестив руки на груди, я надула губы и отвернулась, переваривая очередную конфронтацию. — Старший брат! — протестующе завопил Изуна. Ну что ты «старший брат» да «старший брат»… Дурак он, и всё! Тоже мне… Нашел кем восторгаться… — Будь я рядом, ты бы точно получила под дых, — язвительным голосом произнес Мадара. — Лол, правда? А пяткой в глаз не хочешь? Хотя… у меня есть идейка получше. Но, боюсь, после этого продолжить род сможет только Изуна, — я невесело хмыкнула и косо улыбнулась, всем телом ощущая нарастающую ненависть Мадары. А хули хотел? Конечно, у меня нет ни кунаев, ни острых спиннеров, но разговор с мужчинами у меня может быть и короткий. Захочешь отпор дать — не такому научишься. — Хорошо-хорошо! — старший побежденно выставил вперед руки. — Когда отдохнем после обеда, ладно? — Уму! — сколько радости-то… Есть чему позавидовать. Под шумную болтовню младшего они наконец-то зашли в дом и, разувшись, протопали по коридору. Изуна побежал на кухню, а старший… к столу?.. Не глядя, он достал из шкафчика резинку и заплел волосы, сразу поднимая взгляд на зеркало. — Шикарно… — выдохнула я и вперилась зачарованным взглядом в его отражение. И как я раньше-то не смотрела, а? С собранными он такой… Такой!.. Ах, Боже… — Отращивай. — безапелляционным тоном заявила я. — Отращивай обязательно. Только попробуй отрезать хоть сантиметр. Я тебя сама по кускам порежу, ты меня понял? — Эм… Ладно… — тихо вслух произнес он. — Вот и отлично. Чмок тебя в темечко. — Чё?.. — Старший брат! — послышался голос с кухни. — Уже иду! — крикнул Мадара в ответ и заправил прядь за ухо, поворачиваясь в сторону кухни. Выглядит как совершенно другой человек. Неудивительно, но за столом уже собралась вся семья. Чересчур серьезный отец с бесчувственным лицом, мать — красавица и просто мастер печь инари — и младший. Ну да, было у отца три сына (вообще пять, но всем насрать). Старший умный был детина (но, к сожалению, не дожил, скотина). Средний был и так, и сяк (и немножечко дурак). Ну, а младший вовсе был дурак — вспоминаем его ненормальную привязанность. «История фанатизма»: часть первая. — Приятного аппетита! — произнесли все и принялись за еду. Плакать или плакать? Сложно. Я тоже хочу нормально поесть. Своими руками. Глубокий вдо-о-ох и вы-ы-ыдох. Спокойствие. Покушать и лечь спать. А то там после этого будут серьезные разборки. Но серьезные разборки не мой конек. Мой конек — горбунок. — Мадара, я слышал… — что-то мне не нравится, как он начал разговор. — …ты с братом собираешься пойти тренироваться на холм, ближе к Храму. Ну тогда ладно. У меня аж сердечко ёкнуло от мысли, что Таджима заметил разговоры детины с самим собой. Странно, правда? — Скоро ты получишь семейное наследство, которое передается к определенному возрасту. Я хочу, чтобы ты усерднее тренировался перед церемонией. Несмотря на твои успехи, — лол, не трудно догадаться, что эти самые успехи сейчас пожираются червями в сырой земле, — будет проведен небольшой бой. Что-то вроде закрепления. Ты понял? — Да, отец. — Я не в праве учить тебя тому, что ты и так знаешь, но помни: «Быть твердым, как камень. Быть подвижным, как вода». — Ага. И долбоёбом, как обычно. Мадара тут же подавился и за малым не выплюнул прожеванную еду обратно в тарелку. Младший тут же подскочил, чтобы похлопать по спине брата. Что не так-то? С укором посмотрев на старшего сына, мужчина коротко вздохнул и вернулся к еде. Когда был проглочен последний кусок (а он был проглочен под смех), все стали расходиться. И пирожков я не получила… Зато Изуна рядом мечется, совсем под рукой… Потискай его уже за щечки, ёмаё! Я ж вижу, как он напрашивается! — Я собираюсь пойти медитировать, так что… — многозначительно протянул старший и, тыкнув пальцем Изуну в лоб, отчего тот сделал шаг назад, оставил его в темноте коридоров. С тихим шуршанием разъехались седзе, и Мадара протопал в просторную комнату. Через небольшие очень высоко расположенные окна едва ли пробивались лучи полуденного солнца — в комнате пусто и прохладно. По ощущениям нам обоим навевало мысли о смерти. Так же пусто и веет холодом. Позади послышался шорох — младший все-таки решил не отставать от брата и последовал его примеру. Старший только понимающе улыбнулся, легким движением сдернул резинку с волос, освобождая их. Да, теперь я отчетливо ощущаю некую ностальгию. Частые поездки в Азию были в какой-то степени на пользу. Я немного узнала об их культуре, привычках, манерах… Теперь мне все это на руку. И, конечно же, шанс отсидеть попу на ногах тоже был предоставлен. Видимо, у азиатов витает некая аура в таких местах, что даже такой необразованный морально человек, как я, что-то почувствовал. Ткань едва скрипнула, когда Мадара натянул резинку на запястье, и я усмехнулась. Наконец оба брата удобно устроились рядом друг с другом, и все звуки исчезли. И журчание небольшого фонтанчика во дворе, и редкие вскрики ручных соколов, и стрекот всяких букашек-какашек, и листва, которую колышет ветер. Абсолютно всё. Аха, похоже мне вот-вот вставят смачных пиздов. Я мгновенно подскочила с травы и побежала прятаться за деревом. Страус-то живет по принципу «Не вижу — этого нет». Ну так вот, главное сделать, а остальное не столь важно. Меньше чем через минуту Мадара появился на полянке, и я рефлекторно вжала голову в плечи, уповая на слабую расплату. — Я знаю, что ты за деревом. Выходи. — позвал он властным тоном, но я не сдвинулась с места. Выглянув из-за края, я заметила, что он смотрит только одним глазом на меня. «Тысяча чертей! Палубные крысы, где моя Николь? Я срочно должен устроить ей взбучку! Женщины на корабле — не к добру!» — и еще тысяча и одна фраза долбоёба. — Ты будешь меня бить? — Нет. — Да. — Ты хочешь, чтобы я тебя пнул? Сюда иди. Достала уже. — Ну лан. Насколько я помню, меня часто били в детстве. Ну и сейчас мое тело детское. Так что вполне логично, что меня сейчас должны отмудохать ногами по моське. С кислой миной я сделала так, как было велено. — Ты еще бы дальше встала, — недовольно буркнул он и смерил меня хмурым взглядом. — Ну ок, — я пожала плечами и сделала шаг назад под его злобное зырканье. Хули хотел? Ты попросил — я сделала. Ты возмутился — я переделала. Чё не так-то? Неожиданно для меня Мадара резко приблизился и схватил за запястье, сжав его. Это у Учих так принято, или у него свое понимание романтики? Он резко потянул меня на себя, и я неуклюже наступила себе же на ногу, а затем вообще полетела на него. Как итог — мы оба завалились на прохладную траву. — У меня дежавю, — я издала подобие смешка, хотя на самом деле сейчас было вообще не смешно. Чересчур серьезная мина — весь в отца! — меня просто в тупик ставит. Снова я лежу на нем. Одна его рука у меня на груди, другая — лежит на талии и слегка прижимает. Я оторвалась от шеи, в которую, к слову, очень удачно врезалась носом, и подняла на Мадару безразличный взгляд. Не смешно. Теперь я отчетливо чувствую это нарастающее напряжение. И я была бы очень рада, если бы это напряжение было в теле, а не эмоциональное. Атмосфера между нами начинала заряжаться фиолетовой молнией, и у меня возникло ощущение, будто вот-вот воздух вокруг станет настолько плотным, что его можно будет руками хватать и есть. В самый неподходящий момент мне попала пылинка в глаз, и я с тяжелым вздохом уткнулась лицом в грудь Учихи. Для тринадцати лет у него более чем отличное тело. Мордобой с Хаширамой, младшим братом, даже тренировка с отцом была один раз… Я ничуть не удивлена. Ужасно хочется увидеть его взрослым. Не выдержав, Мадара с трудом вдохнул под тяжестью моего тела и произнес: — Ты долго об меня будешь еще сопли вытирать? — Спасибо за идею, — буркнула я, не отрывая лица. — Дай угадаю. — Мм-м-м? — Я про этот приступ нежности, — я пару раз шмыгнула носом, отчего Мадара резко поднял голову и ошалело уставился на меня. — Ты волнуешься перед этой… ну… церемонией? Но он не ответил. Неопределенное пожатие плечами, и его голова снова лежит на траве. Глаза закрыты, и сам он выглядит удовлетворенным и расслабленным. Не могу сдержать теплой улыбки. Аккуратно перекладываю его руку с груди к себе на спину, а свою подкладываю ему под голову, зарываясь в темные волосы. Немного сухие и очень колючие. Это просто догадка, но… возможно, что он за ними вообще не ухаживает. Скорее если там какая-нибудь кака прицепилась, он просто эту прядь обрезает. Устроившись поудобнее у него на груди, я стала легко почесывать ему голову ноготками. Я не понаслышке знаю, что это приятно, поэтому просто делаю как помню. — Думаю, тут вообще не о чем волноваться, — сонным голосом произнесла я спустя какое-то время. — Ты уже слишком далеко зашел в этой жизни, чтобы отступать или просто делать шаг назад. Я не понимаю вашего мира и вообще почти ничего не знаю, но… это мое мнение. Тебе не обязательно слушать сопливого и ворчливого ребенка двадцати с лишним лет — просто, чтобы ты знал. — промямлила я, понимая: ещё чуть-чуть, и уже вырублюсь. — Ты справишься… — Ты правда так думаешь? — шепнул Мадара, и его рука сжала кимоно. — Правда. Потому что ты сильный. Главное только одежду на мне не порви… — Спасибо, — улыбнулся он и шумно выдохнул — последнее, что я слышала в этот день.