Идеальная пара

      Добежав до дома за какие-то несколько минут, Харуми и Мацури всё равно промокли насквозь. Сейчас девушки находились уже в прихожей своей квартиры и снимали обувь. Посмотрев друг на друга, они улыбнулись, а потом и вовсе прыснули со смеху: — А-ха-ха, мелкая, ты похожа на мокрого котёнка,– смеётся шатенка, из-за чего Мидзусава делает вид, что дуется,– Так и хочется тебя затискать,– в доказательство своим словам Танигучи принимается тягать светловолосую за щёчки. — Ай, Хару, прекрати,– фырчит Мацури. — Я промокла прямо до нижнего белья,– хныкает шатенка,– Неприятно~ Голубые глаза медленно опускаются с лица Танигучи на её грудь, прикрытую чёрным кружевным бюстгальтером, который просвечивает через мокрую белую рубашку, и в этот момент губы Мидзусавы расплываются в хитрой ухмылке: — Хару, если так и будем стоять здесь, то простудимся,– маленькая ручка хватает запястье кареглазой, и Мацури тянет девушку в глубь квартиры,– Идём, примем горячую ванну,– уже полушёпотом произносит светловолосая с лёгким румянцем на щеках и помутневшим – от предвкушения задуманного – взглядом. Харуми послушно следует за возлюбленной, и вскоре пара скрывается за дверью ванной комнаты.

***

      Такси свернуло на перекрёстке и остановилось возле нужного подъезда. Расплатившись с водителем, Мэй разбудила сестру и они начали подниматься в квартиру. Автомобиль доехал до дома быстро, поэтому девушкам повезло не попасть под дождь. «Юдзуко! Мэй-чан! Я уехала к подругам на пару дней. Оставила деньги в гостиной и ужин в холодильнике. Можете перекусить, как вернётесь. Не скучайте! Целую, мама.» – гласила записка, найденная брюнеткой на кухонном столе. — Юдзу,– зовёт Аихара младшая блондинку, и та выглядывает из-за угла,– Мама уехала. Ты хочешь есть? — Не-е-ет, я объелась в кафе,– старшая поглаживает животик, зевая. — Может тогда просто выпьем чаю? — Давай,– улыбнулась Юдзу,– Сейчас переоденусь и спущусь — Хорошо,– отвечает Мэй и отправляется ставить чайник. Тот спустя какое-то время закипает. Брюнетка заваривает чай и ждёт возлюбленную ещё около пяти минут, но она так и не приходит. К тому же, со стороны комнаты девушек не доносится ни звука, что кажется несколько странным. Тогда младшая Аихара решает проверить, чем там занята зеленоглазая. Мэй открывает дверь, заходит внутрь, и только собирается позвать блондинку, но замолкает, подходит к кровати, на которой сопит Юдзу, бормоча что-то нечленораздельное. Верх одежды старшая сняла, а вот с низом справиться, видимо, не успела. — Так не пойдёт,– вздыхает брюнетка и пытается разбудить соню, но та никак не просыпается. — М-м-м, Мэй, ты такая мягкая,– единственное, что выдаёт зеленоглазая, сжимая и разжимая ладони – должно быть, что-то мнёт в своём сне. Вскоре Мэй оставляет тщётные попытки. «Переодеть Юдзу и не возбудить себя» – поставив перед собой не очень простую задачу, Аихара младшая, сглотнув, приступает к её исполнению. Она с лёгкостью справляется с шортами, и теперь аккуратно снимает с блондинки бюстгальтер. Сердце мгновенно ускоряет свой ритм, когда Мэй случайно касается тёплой кожи сестры. Стерев со лба капельки пота, девушка, игнорируя сухость в горле, продолжает своё дело: очень осторожно надевает футболку на возлюбленную. На этот раз пальчики брюнетки не нарочно пробегаются по груди, из-за чего Юдзу издаёт едва слышный стон, но не просыпается. — Чёрт, Юдзу,– тяжело дыша, младшая Аихара наконец заканчивает с переодеванием спящей сестрёнки и с облегчением выдыхает, накрывая себя и её одеялом. Со второй частью задачи Мэй всё-таки не справилась.

***

Как только дверь закрывается, Мацури припечатывает к ней Харуми и впивается в любимые губы страстным поцелуем. Языки тут же сплетаются в жарком танце; рука светловолосой, не медля, тянется к вырезу на рубашке Танигучи и резким движением вниз срывает пуговицы, в последствии чего они дождиком осыпаются на белоснежную плитку. Одежда быстро слетает с разгорячённых тел, и вскоре голубоглазая подталкивает возлюбленную в сторону ванны и усаживает её на край, попутно включая воду, а сама встаёт перед шатенкой на колени, оказываясь между её ног. Маленькие ручки принимаются блуждать по обнажённому телу, задерживаясь на самых чувствительных местах. Мидзусава целует снова и снова, давая всего несколько секунд на передышку, поэтому дыхание обеих сбывается. Одна рука доходит до груди, сжимает. Голубоглазая ощущает, как быстро бьётся сердце Харуми, и понимает, что её собственное колотится так же сильно. Пальцы сжимают сосок, и Танигучи порывисто выдыхает. Мацури отрывается от покрасневших губ и переходит к шее, целует в плечо, спускается к ключице, оставляя за собой розоватые засосы. Доходит до правой груди, обводит язычком сосок, затем полностью вбирает его в рот, прикусывая. На этот раз кареглазая не может сдержать стона и сильнее вцепляется в край ванны, запрокидывая голову назад. Внизу томяще тянет. «Хару.. Такая горячая, сексуальная, податливая.. Желанная.. Как же мне будет тебя не хватать...» – проносится грустная мысль в голове у светловолосой. — Мацури,– дрожащий голос шатенки заставляет печальные мысли отступить на второй план. Мидзусава выпускает из плена сосок и проводит языком вниз по плоскому животику, обводит пупок и спускается ниже; одна рука придерживает за талию, пока вторая ласкает левую грудь. Всё тело Харуми горит от желания, с губ срываются рваные вдохи и выдохи, руки вцепились в край ванны, казалось, мёртвой хваткой. Её бёдра подрагивают, когда Мацури, щекоча, ведёт по ним языком, целует. — Н-ну же,– просит Танигучи, не в силах больше ждать. — Я знаю, ты можешь просить лучше~ – мурлычет голубоглазая. — П-прошу.. Сделай уже это... Тогда Мидзусава оставляет на внутренней стороне бедра лёгкий укус и припадает ртом с сокровенному месту возлюбленной, начиная медленные движения язычком. — Мацури,– постанывает шатенка, ожидая, что Мацури прекратит дразнить её, но та продолжает всё так же мучительно медленно ласкать девушку,– Б-быстрее... И светловолосая слушается, постепенно ускоряется, заставляя Харуми кричать всё громче и громче. Она ловит каждый стон кареглазой, доставляя ей удовольствие. — Мацури! – кричит в оргазме Танигучи, содрогаясь всем телом. Мидзусава довольно улыбается и слизывает вязкую жидкость. В это время ванна как раз набирается, и обессиленная шатенка погружается в горячую воду; Мацури залезает следом, не забывая повернуть кран, и седлает девушку, оказываясь на её бёдрах. Губы вновь сливаются в поцелуе, тела тесно прижимаются друг к другу. Ладони Харуми скользят по мягкой коже голубоглазой, чуть царапая, сжимают маленькую грудь, играясь с сосками. Мацури касается самой чувствительной точкой бедра возлюбленной, начинает тереться об него. Танигучи не торопится, решая также немного помучить девушку. — Хару,– стонет светловолосая, прося большего. — Мокро,– ухмыляясь, заметила Харуми, когда её ладонь скользнула туда, где очень горячо и влажно,– Но это вовсе не из-за воды, верно? Возбуждение накрывает Мидзусаву с головой. Она ничего не говорит; приподнимается, цепляясь руками за край ванны позади шатенки, затем опускается, ощущая внутри себя пальчики девушки. Мацури двигается вверх-вниз, в такт движениям пальцев кареглазой, стоная громче, когда та входит резко, глубоко, на всю длину. Они словно сливаются воедино. Каждый новый толчок приближает светловолосую к разрядке, и пиком становится момент, когда Харуми чуть больно прикусывает затвердевший сосок: Мидзусава прогибается в спине, дрожит, и громко простонав имя возлюбленной, кончает. Танигучи замирает, глядя на голубоглазую снизу-вверх и любуясь ей. Тело девушки подрагивает, грудь часто вздымается. — Ты прекрасна,– не сдерживается шатенка. После этой фразы румянец на щеках Мацури, кажется, становится ещё ярче. Она утыкается в шею и прикрывает глаза. — Так безумно прекрасна,– повторяет Харуми, перебирая пряди светло-розовых волос, которые на несколько оттенков потемнели от воды,– Моя мелкая — Хару,– отдышавшись, наконец произносит светловолосая. — Я так тебя люблю — Я тоже люблю тебя,– уже шёпотом говорит Мидзусава, накрывая губы напротив своими. Она чувствует, что её мышцы снова в рабочем состоянии, и, ухмыльнувшись, горячо выдыхает: — Как насчёт ещё одного раунда? Танигучи оказывается совсем не против и тянется за новым поцелуем, раздвигая ноги шире и давая возлюбленной абсолютную власть над собой. К счастью, ночь только начинается.