Кобальт-60

тарантул

Я один с лампой, от Рэд Булла зрачки – манго, Депривация сна, я неебаться устал, Под глазами круги – панда. Всё, что есть в этой ёбаной песне, Я для вас оторвал от груди – Данко. Я бы вышел из этой игры, Но я боюсь повредить ей гланды.       В супергеройских историях персонажи со сверхсилами зачастую имеют определённые слабости.       Супермен не переносит криптонит, Веном – громкие звуки, Бэтмен – Супермена, Чёрную Пантеру могут облить водой, у Железного Человека может сесть батарейка или рассыпаться в прах товарищ, Человека-Паука можно ударить тапком, рука Таноса может вспотеть в перчатке, Халк... неважно... Призрачного Гонщика могут поймать Охотники за Приведениями, Росомаха может случайно сжать руку в кулак, ковыряя в носу...       Но если говорить серьёзно, повсеместно в подобных историях суперсила вместе с собой приносит какую-нибудь супер-уязвимость. Говорят, люди, ограниченные по части органов восприятия, склонны иметь или вырабатывать повышенную чувствительность оставшихся зрения или слуха или что у них там останется. Так, значит, это свойство организма имеет и обратную силу?       Примерно такие мысли копошились в голове Хлои Прайс, несколько часов назад обнаружившей себя умеющей телепортироваться и пятнадцать минут назад повторно воспользовавшейся своей силой.       Как оказалось, мгновенное перемещение в пространстве вызывает весьма болезненные ощущения. Говоря конкретно – пожалуй, каждый болевой рецептор в теле на мгновение взвывал, будто его выжигают паяльником. Конечно, длился этот болевой разряд совсем недолго, долю секунды, но менее болезненным от этого не становился. Инженер не поняла сначала, почему такой же реакции не было, когда она спасла Макс, но фотограф объяснила ей, что первое использование способности отличается от последующих. О её перемотке решено было пока не рассказывать – Рэйчел привела весомый аргумент о том, что сила Макс потенциально слишком опасна, и доверять знание о ней этому профессору и даже Уоррену пока не стоит.       Вернувшись в лабораторию, компания тут же рассказала профессору Листропу о способности Хлои. После чего выяснилось, что исследованием способностей как раз Уорреном с учёным и занимались, а не исследованием аномальных событий в Аркадии Бэй.       «Тем не менее, я также уверен и в том, что между способностями и странными происшествиями в городе имеется какая-то связь, – бормотал профессор, носясь вокруг Хлои с различными измерительными приборами и периодически называя Уоррену какие-то значения под запись. – Как минимум, воскрешения людей точно связаны с тем человеком, о котором вы упоминали. Думаю, эм, отправной, так сказать, точкой для всего этого может являться шторм полгода назад. Хотя есть у меня безумная мысль, что и шторм мог быть последствием применения какой-нибудь способности, но, пожалуй, это маловероятно».       После того, как Листроп провёл замеры и подтвердил, что, как и в случае с Уорреном, все показатели соответствуют норме, девушке предложили повторно воспользоваться своей силой.       «Триггером» для использования способности оказалось не вытягивание руки, как у Макс или Джека, а намерение совершить прыжок. Хлоя как бы прыгала, но не куда-то, а... сквозь что-то. Она пропрыгивала расстояние, которое пересекала в момент телепортации.       И вот, во второй раз пропрыгнув к столу лаборатории, синеволосая почувствовала, как на мгновение всё тело пронзила чрезвычайно острая боль, которая мгновенно прошла. После болевого удара пришедшая в себя Хлоя заметила, что её нога находится внутри стола.       Обернувшись, она проследила, как удивлённые взгляды остальных перемещаются с неё на место, откуда она пропрыгнула к столу.       Там лежал кусок стола, по форме напоминавший её собственное бедро.       «Любопытно! – воскликнул Листроп. – Похоже, вы, мисс, не просто мгновенно перемещаетесь в пространстве, но меняетесь местами со всем тем веществом, что должны были по идее вытеснить после телепортации».       Менее понятливым Макс и Рэйчел потом объяснили, что, например, если бы Хлоя телепортировалась внутрь скалы, то на её месте возникла бы статуя синеволосой девушки, а сама она оказалась бы в весьма невыгодном положении внутри выемки в форме её тела, которая находилась бы в скале. Но таким образом появляющиеся из ниоткуда молекулы, принадлежащие её организму, не окажутся смешанными с теми же молекулами, к примеру, воздуха, и телепортация потому и происходит без каких-либо проблем. Тем не менее, причину, по которой после прыжка Хлоя чувствовала боль, установить не смогли.       «Это всё должно быть также связано с той теорией об определённом виде частиц, о которой я заикнулся заранее, – продолжал переполненный энтузиазмом профессор. – Но я пока не готов вас в неё посвятить, о нет, пока слишком рано! Возможно, если мы ещё немного понаблюдаем... да... эх, было бы при мне необходимое оборудование!..»       Даже вроде как технарский мозг Хлои в конце концов не выдержал всего этого потока полупознавательной информации, да и табачная зависимость поддержала её решение выйти на свежий воздух.       Затягиваясь и стараясь стоять как можно ближе стене под дырявым козырьком, который то и дело пропускал холодные капли дождя, Хлоя пыталась понять, почему нельзя вот просто так иметь суперсилу, без каких-либо негативных последствий. Что это за ущербная балансировка такая? Неужели все хорошее в её жизни (а как можно считать способность мгновенно перемещаться в пространстве чем-то плохим?) должно быть обязательно перекрыто чем-то отстойным?       И почему за эти несколько часов, что прошли с первого использования силы, она уже успела свыкнуться с тем фактом, что она теперь сверхчеловек? А кто будет переживать, сомневаться, вот это вот всё?       Входная дверь со скрипом медленно отворилась, выпуская под дождь фотографа, вооружённую зонтиком.       – Промокнешь ведь, – спокойно упрекнула курящую девушку Макс, раскрывая зонтик над ней и собой.       – Все жалобы – к тому, кто установил здесь этот увечный козырёк, – выдохнув облако, унесшееся за угол, устало ответила Хлоя.       Несколько секунд они стояли в тишине.       – Как ты думаешь, – начала синеволосая, – почему я тоже вдруг стала носителем?       Макс посмотрела на неё исподлобья.       – Ну, наверное, потому же, почему и я – чёрт его знает почему. Думаешь, я знаю причину? Мы ведь из-за этого сюда и приехали.       – Ага, но всё равно... У меня и в мыслях не было, что я тоже стану сверхчеловеком, как ты, – вздохнула Хлоя. – Каковы шансы?       – И что, ты уже ощущаешь себя выше других? – вопросом на вопрос ответила фотограф.       – Да нет, но... – ей вообще казалось, будто бы ничего не изменилось.       – Так и не говори «сверхчеловеком», – немного мрачно перебила Макс. – Знаешь, я не уверена, чего больше мне принесла моя сила – счастья или страданий. Не считая, конечно, того факта, что она позволила мне тебя спасти, что, наверное, помогает мне не думать о ней как о каком-то проклятии.       – Ха, – Хлоя повернулась и тепло взглянула на подругу. – А моя сила позволила мне спасти тебя. Символично, не находишь?       Макс ответила ей счастливой улыбкой и мягко взяла за руку.       – И правда. Я, вообще-то, не фаталистка, но пока что... Пока что, мне кажется, можно позволить вещам идти своим чередом. Мы снова в Аркадии Бэй, и здесь, в отличии от Сиэтла, всё будто бы подчиняется какому-то общему замыслу... И я верю, что в конце концов всё будет хорошо, и в конце мы всё ещё будем вместе. Но, быть может, вместо меня с тобой будет другая Макс       Её прервала входная дверь, несильно ударившая её по спине.       – Ребят!.. Ой, прости, Макс... – Рэйчел, тоже уже пришедшая в себя и даже умудрившаяся восстановить свою причёску, показалась на входе. – Хлоя, докуривай, и пойдёмте. Уоррен будет свою способность показывать.       Хлою немного удивил инвентарь, который парень собрал для демонстрации своей силы: несколько фрисби, один диск с циркулярной пилы, куча саморезов и несколько досок, поставленных у стены. Профессор не обращал никакого внимания на эту инсталляцию, сидя за столом и что-то активно переписывая из собранных заметок в толстый блокнот.       Встав друг возле друга, троица девушек ожидающе воззрилась на Грэхема. Тот кивнул, повернулся к столу и взял в руки один саморез.       – В первый раз я воспользовался силой, когда взорвалась «Два Кита», – ровным голосом начал рассказывать он, не выражая никаких эмоций. – Не помню, где я находился в тот момент, но после взрыва я очнулся и оказался погребён под той стальной дверью, что была в подвале. Какое-то время я пытался сдвинуть её или толкнуть, но безуспешно, – он подкинул саморез, и тот завис в нескольких сантиметрах над его ладонью. Глаза Рэйчел и Хлои расширились. Макс заинтересованно хмыкнула. – После чего каким-то образом открутились все болты, которые держали ставни, и я смог выбраться, – саморез, висящий в воздухе над ладонью Уоррена, начал крутиться, словно пропеллер.       Парень расслабил руку, и предмет упал обратно на ладонь и начал скатываться с неё, но подросток успел сжать руку. Затем он поставил саморез вертикально, острием к доске, придерживая его двумя пальцами.       – В общем, прежде всего моя способность заключается в том, что возле моей ладони создается поле нулевой гравитации, любое тело в котором начинает вращаться, – попытался объяснить он, но, увидев, что, кроме Хлои, его никто не понял, вздохнул. – Ладно, проще будет несколько раз показать.       Накрыв саморез ладонью, Уоррен напряг её. Раздался короткий скрежет, и парень убрал руку, показав остальным полностью ввинченный в доску саморез.       Хлоя захохотала.       – Ты чего? – недоумённо и немного обиженно воззрился на неё Грэхем.       – А-ха-хах... Прости... – держась за живот, выдавила она. – Просто подумала... как сильно пригодится твоя способность, если кто-то не сможет бутылку пива открыть!.. А-ха-ха-ха... Ай! – Макс ткнула грубиянку локтем. – Ладно, извини, – она выпрямилась и с некоторыми трудностями вернула себе спокойный вид.       Уоррен закрутил ещё несколько саморезов. Не очень понятно, зачем. Может, ему просто нравится закручивать саморезы? В наше безумное время всё возможно, детки.       – Вообще, если я расслабляю руку, то вращение прекращается и поле нулевой гравитации мгновенно исчезает, – продолжал парень. Хлоя шепнула Макс на ухо: «Как и эрекция», за что получила ещё один тычок локтем. – Но если я не прекращу раскручивать предмет, то в конце концов произойдёт кое-что другое.       Он взял в ладони диск циркулярной пилы. Начав раскручивать его, Уоррен направил руку пальцами в сторону, так, что диск крутился в воздухе перпендикулярно ему и доске. Спустя пару секунд вращение стало невероятно быстрым, по приблизительной мысленной оценке Хлои, около сорока тысяч оборотов в минуту. Когда от вращающегося предмета уже начал раздаваться какой-то неестественный свист, диск внезапно будто бы вырвался из невидимых захватов и с огромной скоростью полетел, всё ещё вращаясь, к доске. Он вгрызся в неё примерно на половину, так, что дырка для насаживания диска на инструмент оказалась спрятана внутри древесины.       – В общем, предмет с большой скоростью покидает поле нулевой гравитации, – с безразличием, свидетельствующим о том, что подобное ему довелось проделать уже не раз, закончил Уоррен.       – Я могу поклясться, что видела нечто подобное в «Халф Лайф 2», – первой нарушила молчание Хлоя.       Из оцепенения ошарашенных девушек вывел звук резко откинутого кресла. Листроп, закончив переносить информацию в свой блокнот, вернулся к компании с новой порцией измерительных приборов.       – Итак, ты закончил демонстрацию, Уоррен? – обратился к парню учёный. Тот неохотно кивнул.       – Подождите, но способности ведь всегда двойные, – подала голос Макс. – Хлоя, конечно, ещё не открыла вторую силу, но ты, Уоррен, за все эти полгода должен был, ведь так?       Грэхем отрицательно покачал головой.       – Я вообще о двойной природе способностей от вас узнал.       – Ладно, ладно, тут больше не о чем говорить! – нетерпеливо запричитал профессор. – Теперь-то мы, наконец, можем приступить ко второму этапу измерений?       Переглянувшись, девушки попятились.       – Вообще-то... Мы, знаете ли, безумно устали за сегодня... – начала Рэйчел.       – ...так что, чтоб мы не попадали в обморок прямо здесь, в вашей замечательной лаборатории... – продолжила Хлоя.       – ...мы, пожалуй, сейчас же отправимся искать место для ночлега, – закончила Макс.       Не дожидаясь ответа, все трое стремительно развернулись и направились к выходу.       Даже первый «этап измерений» продлился слишком долго и был до ужаса скучной процедурой, а убедить девушек в том, что после второго этапа не последуют третий, четвёртый и пятый, было некому.       – Надеюсь, ты не влюблен в кого-то из этих хулиганок, – глядя им в спину, протянул уязвлённый Листроп, обращаясь к Уоррену.       Уоррен неловко хохотнул.       Номера были в куда лучшем состоянии, чем лаборатория, в которой, похоже, Уоррен с профессором и жили. По авторитетному мнению Хлои, «если нет насекомых и сквозняка, то это люкс». Уже было начавшуюся ссору между амбидекстром и синеволосой по поводу размещения в номерах прервала Макс, снявшая три одноместных комнаты.       Её немного напрягали внезапно испортившиеся между двумя девушками отношения, но обратить достаточно внимания на эту проблему Макс не позволяли куда более беспокоящие её вещи: её физическое состояние внезапно оказавшегося без подгона начинающего наркомана, полный вынос мозга появлением способностей у Хлои и Уоррена, абсолютное непонимание происходящего в городе, страх перед другими Макс и нулевой прогресс по просьбе Надежды.       Кстати, о той просьбе.       Перевернувшись на кровати, стрингер дотянулась до телефона и разблокировала экран. Если верить часам, была поздняя ночь. Рэйчел и Хлоя, скорее всего, уже спали. Макс бы не стала делать столь поздний звонок, если бы не знала, что женщина, работающая по семьдесят часов в неделю, точно всё ещё не спит.       После третьего гудка из динамика послышался свежий, слишком свежий для столь позднего времени голос Надежды Обломовой:       – Да, Макс.       – Добрый вечер, эм, надеюсь, что я не разбудила вас.       Послышался короткий смешок.       – Всё нормально, не переживай. Зачем ты позвонила?       Стараясь отвлечь мозг от остальных проблем, фотограф нервно сглотнула.       – Это насчёт вашей просьбы.       – Что-то не так? – в голосе женщины проскользнуло беспокойство.       – Ну... В общем, в городе оказалось куда больше людей, чем я думала. И всё равно никого похожего на того, кто вам нужен. Так что, вероятно, он уже покинул город.       – Ты хорошо смотрела?       – Его трудно спутать с кем-то, сами знаете, – проворчала Макс. – Но я не увидела никого даже отдалённо похожего.       Надежда шумно вздохнула.       – Что ж, ничего не поделаешь. Но ты всё равно продолжай искать, пока будешь в городе. Авось, ещё появится. Держи в курсе.       – Хорошо, – Макс немного успокоилась. На самом деле она ожидала обвинений в некомпетентности или высказывания обиды, так что разговор прошёл куда лучше, чем она предполагала.       Немного обсудив посторонние дела и выслушав пару отвратительнейших шуток русской, Макс попрощалась и выключила телефон.       Она заснула, только её голова коснулась подушки.       Ух ты, у меня снова гости.       Хей, Макс, здорово. Я даже немного соскучился. Представляешь, всё время думаю о том, чтобы съесть смешнявочника. Не то чтобы больше из еды тут ничего не было, просто, знаешь, хочется.       Твоя подруга теперь тоже может зайти сюда, кстати. Правда, я не думаю, что это произойдёт. Она куда более приземлённый, во всех смыслах, человечек, чем ты. Возможно, именно поэтому ей и дали силу пропрыгивать, как иронично.       Блин, надеюсь мама не наругает за то, что я тебе это всё рассказываю. Хотя ладно, если что, я просто отдам ей своего смешнявочника. Да-да, зябра, я помню, братан.       Что? Кресло? Да, я сделал. Спасибо, что заметила, мне кажется, неплохое получилось. К слову, присаживайся на него, мне оно всё равно маловато будет. Удобно? То-то же.       Чай? Кофе? Плазму? Не, нафиг все эти ваши отстойные заварники и прочую лабуду, чёткие ребята вроде меня просто пальцами щёлкают и всё само появляется. И я понятия не имею, почему. Так вот.       Я смотрю, ты вернулась в Аркадию.       Не, я могу конечно понять твои причины для возвращения, но... ты же понимаешь, что умрёшь здесь? Не-не-не, я помню, что уже предрёк твою смерть, но, видишь ли...       Смерть может быть разной. И ту, которую я предрёк для тебя, мы пока не рассматриваем.       Но в этом городе ты умрёшь очень много раз. К тому же, в течение довольно-таки короткого промежутка времени.       Знаешь, ты вообще довольно умная и большую часть своих проблем и кризисов вполне способна сама решить, но, знаешь... Порой даже умные люди попадают в глубокие, безнадёжные тупики. И чтобы выйти из тупика, нужно кое-что совсем малозначительное, кое-что со стороны.       Подсказка.       И так уж получилось, что теперь я – подсказочник...       Эй, Данко, ты совсем там офигел? Если уж даёшь мне имя, что вообще надо было сделать ещё в прошлой части истории, то хотя бы с большой буквы его пиши.       Так вот. Я – Подсказочник. Да, приятно познакомиться, все дела, тыры пыры. Кроме предрекания смертей, мне по кайфу ещё давать подсказки. Да, теперь я занимаюсь этим, если что-то не устраивает – книга жалоб вон за тем углом.       Я дам тебе пару подсказок, Макс. Одну тебе нужно будет использовать в ближайшее время. Вторую я давать, на самом деле, не хотел, ведь она пригодится тебе в самом конце. Если пригодится. Но, может статься, больше мы с тобой никогда не встретимся, так что держи и её.       [I] Чтобы выжить, тебе придётся умереть. Может быть, вместо тебя будет другая ты. Но другая ты – всё ещё ты. Выбор будет за тобой.

Умри, чтобы выжить.

      [II] Чтобы победить, тебе придётся найти ключ. Чтобы найти ключ, тебе придётся прочитать замысел создателя. Понятия не имею, что это значит.

Найди ключ, чтобы победить.

      Ну, вроде всё. Ты, кстати, к чаю даже не притронулась.       Вот только не надо спрашивать, почему я тебе помогаю. Это настолько банально, штамповано и клише, что смешнявочник может в грустнявочника превратиться. Например, я помогаю тебе потому, что ненавижу эти грёбанные повторяющиеся в каждой, блин, истории, диалоги. Не, ну серьёзно, сложно, что ли, как-то по-другому описать мотивацию персонажа? «Я помогаю тебе, потому что у тебя доброе сердце и ты спасёшь мир»... Да пошёл ты нахуй, я ж со скуки сдохну.       Ладно.       Тебе уже пора отправляться. В этот раз ты забудешь не всё, хотя, конечно, было бы классно дать тебе подсказки, о которых ты сразу бы забыла, но нет. Так будет не интересно.       Что-то я заболтался.       Окей, увидимся, Макс.       И нахрена ты взяла с собой стволы?       – И нахрена ты взяла с собой стволы? – голос Хлои прорезал пространство, мгновенно пробуждая Макс ото сна и заставляя её резко сесть на кровати.       Она не помнила сон, но фразы «Умри, чтобы выжить» и «Найди ключ, чтобы победить», всё ещё вращались у неё в голове. Протерев глаза, девушка осмотрелась и поняла, что в комнате она находится одна, а голос доносился с улицы. Окно она открыла на ночь, слишком уж жарко было в комнате. Ей уже не хотелось спать, как не хотелось и решать проблемы, вообще заниматься чем-либо. Зато хотелось ещё вмазаться. Очень хотелось.       Встав и откинув прядь длинных волос с лица, Макс медленно прошла к окну и выглянула наружу.       Под зданием гостиницы стояли Рэйчел и Хлоя. Синеволосая курила, свободной рукой активно жестикулируя в сторону девушки с каре, которая слушала её, положив ладони на бока и приподняв бровь.       – Знаешь, в этом городе у меня был только плохой опыт со всем, что стреляет, – продолжала Прайс. – Потому я сама взяла только топор... Но две «Беретты» зачем было брать-то? Ты охотиться с ними будешь или что?       – Просто на всякий случай, – отмахнулась Рэйчел. – Ты же сама всегда говорила, что лучше перебдеть. Что важнее: как решим, кто из нас пойдёт будить Макс?       Панк чуть не выронила сигарету изо рта.       – Важнее, говоришь?.. А почему бы просто вместе не пойти?       – Это бы выглядело глупо, – нисколько не смутившись, ответила секретарь. – Может, просто сыграем в догонялки? Кто первый к ней прибежит, тот и победил?       Синеволосая потушила окурок и вздохнула.       – Надеешься обогнать курильщика? Что ж, ладно. К ней бежать не надо, это будет слишком шумно и в итоге она проснётся сама. Давай так – кто первый окажется возле машины, тот и победил.       Макс стояла, с недоумением наблюдая за этим детским садом, в окне, и не знала, стоит ли ей подать голос и уведомить о том, что она уже проснулась. В конце концов она решила помолчать и тихо насладиться забавным зрелищем.       Девушки встали одна возле другой, повернувшись к машине, которая стояла метрах в сорока от них.       – На счёт три, – принимая позу для бега, распоряжалась Рэйчел. – Один... два... три!       Как только Рэйчел сорвалась с места, помчавшись к машине, а Хлоя даже не шевельнулась, Макс поняла, что синеволосая собирается телепортироваться, и криво ухмыльнулась, оценив такую хитрость. Но всё равно Макс быстро посмотрела по сторонам, убеждаясь, что Хлоя соблюдает технику безопасности применения способности, а именно абсолютную незаметность – кроме двух девушек, на улице никого не было.       Сделав быстрый вдох и приготовившись к боли, Хлоя пропрыгнула к машине.       Макс уже было обрадовалась за подругу и её победу, но на том месте, где она стояла мгновение назад, появились кусок двигателя, часть капота и подвески, зависшие в воздухе, и со скрежетом упали на асфальт.       Хлоя, матерясь, аккуратно доставала ногу из капота теперь ни на что не годного пикапа. Оглянувшись на Рэйчел, она заметила, что та на неё даже не смотрит, повернувшись совсем в другую сторону.       – Эй, помоги ногу высунуть! Алло? Рэйчел! Да что там такого интересного?       – Там в окне Макс пытается не помереть со смеху, – сообщила Эмбер.       Так и было. Хотя фотограф знала, что, отсмеявшись, ей придётся теперь вместе с двумя непутёвыми девушками искать новое средство передвижения.       Поговорив с Уорреном по телефону, Макс сказала остальным, что через несколько кварталов живёт один старый знакомый парня, и у него можно взять мотоциклы напрокат. Быстро позавтракав и не переставая издеваться над Хлоей за её неумение пользоваться собственной способностью, троица покинула гостиницу, оставив некоторые вещи там. Они собирались взять мотоциклы и сразу же поехать к условному месту встречи с Уорреном.       Как оказалось, у знакомого Уоррена в ассортименте было только два спортивных мотоцикла, и один гироскутер, от которого благоразумно решено было отказаться. Заплатив за мотоциклы, троица столкнулась с новой проблемой.       Надо было решить, с кем поедет Макс – с Хлоей или с Рэйчел. Самой стрингерше казалось, что спор если и будет, то о том, кто будет ездить один, ведь так проще и легче, но оказалось совсем наоборот.       – Макс, тебе лучше будет поехать со мной, мой мот потяжелее и места на нём побольше, так что со мной намного безопаснее, – указывая на стоящий слева мотоцикл, который она застолбила за собой, сказала Рэйчел.       Хлоя громко фыркнула.       – Ага, безопаснее, особенно учитывая, как херово ты водишь, – издевательски передразнила она. – Макс, если не хочешь разбиться на первом же повороте, лучше тебе поехать со мной. Ну или езжай с ней, конечно, если тебе хочется ну очень острых ощущений.       – Нормально я вожу! – возмутилась Эмбер. – Макс, ты ведь это знаешь. Помнишь, я вела машину в тот день, когда Джек... эм... ну, ты поняла! Так что ты поедешь со мной.       – Машина и мотоцикл – разные виды транспорта, – опершись на столб, заметила Хлоя. – И тогда ты водила под гипнозом, так что может тебе даже по медицинским причинам не стоит водить! Макс, езжай со мной, не глупи.       – Знаешь что, Хлоя Прайс...       Вздохнув и перестав слушать эту бессмысленную словесную перепалку, Макс подошла к одному из мотоциклов – тому, что был поменьше. Запрыгнув на него, она услышала, что спор прекратился.       – М-макс? Ты чего?.. – начала было Хлоя.        Фотограф завела двигатель и резко тронулась, быстро набирая скорость. Две поражённые девушки и один мотоцикл остались позади.                            К условному месту встречи – пляжу – троица приехала с небольшим опозданием. После небольшого приветственного диалога с Уорреном, к обсуждению проблем приступили незамедлительно, и Макс отметила то, насколько серьёзнее стали все её друзья. Может быть, это и есть взросление?       В ходе разработки плана дальнейших действий было решено отправиться туда, куда никому на самом деле отправляться совершенно не хотелось, но, пересилив себя, все расселись по мотоциклам и поехали. «Всё-таки, это взросление», – про себя решила Макс.       Место, откуда все вместе решили начать поиски, несколько изменилось после шторма. Крышу амбара и одну из стен снесло начисто, и все предметы, находившиеся внутри него, были унесены либо ветром, либо людьми.       Но никто не сомневался в том, что Проявочная будет там же, целая и невредимая. Тем не менее, люк, похоже, снова был закрыт – сквозь дырки в стенах его видно не было. Спешившись, компания медленно подошла к полуразрушенному строению, то и дело озираясь по сторонам.       – Несколько раз возле амбара замечали сектантов, – подал голос Уоррен, едва не сгибаясь под тяжестью огромного рюкзака.       – Да уж, это место хорошие вещи не притягивает, – протянула Хлоя, с мрачным видом глядя на двери. – Кстати, на кой тебе эта куча приборов?       – Место однозначно странное, – ответил парень, поправляя лямку. – Так что не будет лишним провести там пару измерений.       Макс толкнула одну из дверей, и та просто провалилась внутрь. Повернувшись к остальным, она пожала плечами и зашла внутрь первой.       Из-за отсутствия крыши пол, хоть всё ещё и покрытый листвой, было видно гораздо лучше благодаря солнечному свету, беспрепятственно проникавшему внутрь. Внутри действительно ничего не осталось – только голые стены и несколько сломанных досок. Тем не менее, место, которое старший Прескотт прокопал для своего сына и его учителя, закрыв огромным железным люком, никуда не пропало и было будто бы специально спрятано под особо толстым слоем листьев.       Обступив люк, компания погрузилась в угрюмое молчание.       – Значит, сюда, да? – первым заговорил Уоррен.       – По идее, люк всё ещё должен быть без замка, – присев, Макс начала шарить в листве.       Нащупав то место, где полгода назад был замок, который она весьма затейливым образом сорвала, стрингер кивнула остальным и вместе со всеми взялась за край люка. Поднявшись, люк обнажил лестницу к Проявочной, скрывавшуюся под ним.       – И что же мы там найдём?.. – вздохнула Хлоя.       – Надеюсь, сгнивший труп Джефферсона, – честно ответила Макс.       Прайс и Грэхем уставились на Колфилд так, словно она только что сказала нечто крайне мрачное. Что, собственно, она и сделала.       – Ни хрена себе, Макс...       – Что такое? – фотограф повернулась к Хлое.       – Да ничего, просто не ожидала таких слов. Уж точно не от тебя.       «Блядь, вот и начала проявляться зависимость, – с укором подумала Макс. – Уже за собственной речью не слежу, просто потрясающе».       – Если вы не против, – слабо заговорила Эмбер. – Я... я останусь здесь.       Даже Хлоя с жалостью взглянула на девушку, которую зверства Нейтана и Джефферсона травмировали, наверное, больше всех. Неудивительно, что ей не захочется возвращаться в это ужасное место. Положив руку ей на плечо, синеволосая провела Рэйчел к выходу из амбара.       Вернувшись, она неловко бросила ждущим её Уоррену и Макс:       – Пока что всё идёт просто отлично, не так ли?       На входной двери был тот же кодовый замок. Комбинация, открывающая его, также не изменилась – как только фотограф ввела 542, дверь тут же отворилась. Обменявшись с Хлоей многозначительными взглядами, Макс шагнула внутрь. Инженер последовала сразу за ней. Пробормотав: «Надеюсь, меня там не стошнит», Уоррен тоже вошёл в Проявочную.       Первое, что бросилось в глаза – изнутри тоже всё вынесли. Полки с едой, компьютерной стол, мебель, вообще всё, что раньше было в этой комнате, отсутствовало. Такие же голые стены, как и в амбаре наверху. Немой вопрос на лицах девушек сменился на изумление, как только они зашли за угол.       Посреди комнаты, в которой проходили извращённые фотосессии, находился большой чёрный кубический предмет. Точнее, это был просто чёрный куб из какого-то металла, вокруг которого в круг были выложены книги. Макс подошла к нему и по-быстрому осмотрела.       – Каждая из этих книг – «Библия», – подала голос она. – Похоже, тут действительно как-то замешаны сектанты.       – И им было точно нелегко дотащить эту здоровенную штуку сюда, смотрите, на полу множество царапин, идущих от входа, – указала Хлоя, и слабо хохотнула. – Похоже, он еле-еле пролез в дверь, этот куб сраный. Что это вообще за хуета?       – Тут есть какая-то надпись, – приблизившись к кубу, сказал Уоррен. – Похоже, на кириллице. У кого-нибудь есть переводчик или?..       – «Татьяна», – прочитала Макс. – Это вроде имя, нет? Надо будет у Влада уточнить.       – ...или мы можем позволить прочитать это Макс, которая, оказывается, может читать кириллицу, – закончил удивлённый парень.       – Знаешь, за эти полгода это, наверное, наименее интересное умение, что она приобрела, – покачала головой Прайс.       Несколько минут все были заняты рассмотрением комнаты, но никаких подсказок или важных деталей никто не нашёл.       Обойдя куб с другой стороны, фотограф замерла, и, несколько раз моргнув, попыталась понять, что она увидела. Куб был открыт, причём с помощью грубой силы, и свет от ламп Проявочной (которые каким-то образом всё ещё работали) проникал внутрь, обнажая...       Колени стрингера подкосились, и она чуть не упала, но её вовремя поддержала подбежавшая лучшая подруга.       – Что там тако... – Хлоя тоже увидела, что находилось внутри куба, и её брови подскочили чуть ли не до корней волос. – Драть его степлером, какого хуя это здесь делает?!!       Уоррен тоже подошёл, увидел содержимое кубического контейнера и выругался. Тем временем Макс успела встать и прийти в себя. Прямо сейчас она ощущала необходимость заюзать спидов больше, чем за весь день.       – Грэхем, есть счётчик Гейгера? – Хлоя указала на рюкзак.       – Ну, эта... штука, – указав на контейнер, пробормотал Уоррен, – она же, типа, специально делается так, чтобы не пропускать радиацию.       – А ты всё равно проверь.       Вздохнув, парень выудил прибор из огромного рюкзака. Только мельком взглянув на него, Уоррен тут же схватил девушек за руки и повёл прочь из комнаты.       – Мать твою, да здесь фонит как в Чернобыле! – на ходу крикнул он. – Плохо, плохо, плохо!       Выбежав из подвала, Уоррен тут же начал закрывать люк. Хлоя помогла ему, и вот они уже стояли втроём, немного запыхавшись и глядя друг на друга. Сверившись со счётчиком Гейгера, Грэхем вздохнул.       – Ладно, тут безопасно. Но мы слишком долго пробыли там, ещё и без какой-либо защиты, – он снова полез в рюкзак и достал несколько дозиметров. – Скорее всего, теперь нам придётся сразу же ехать в больницу. Чёрт возьми!.. Ладно. Так, возьмите дозиметры и делайте, как я покажу...       Две испуганные девушки и парень воспользовались измерителями эквивалентной дозы.       – Эти продвинутые, сразу в зивертах выдают, – устало проинформировал облучённых девушек облучённый парень. – Так, теперь пару секунд подождите... Окей, теперь на дисплее должна быть показана величина поглощён... – посмотрев на собственный дисплей, парень резко замолчал. – Что за?..       – У меня показывает ноль, – подала голос Макс. – Ноль зивертов.       – У меня тоже, – Хлоя потрясла дозиметром и удивлённо посмотрела на Уоррена.       – И у меня, – парень сложил дозиметры в пакет. – То есть, мы не облучены. В то же время, мы не могли не облучиться, проведя в той комнате столько времени.       – Может, счётчик барахлит? – предположила Хлоя.       – Однозначно нет, – покачал головой ассистент учёного. – Мы с профессором только вчера все приборы калибровали.       – Так что тогда происходит? – Макс опустилась на корточки, переводя дыхание. Они не были облучены, и это замечательно. Но нужно было ещё понять, почему. – Объясните гуманитарию.       – Да чтоб я знала, Макс...       – У меня есть одна идея, – Уоррен потёр подбородок.       Девушки кивнули, подталкивая его поделиться ею.       – В общем, может быть, что радиация не действует на носителей способностей. Или у носителей способностей иммунитет к радиации. Это бы многое объяснило.       – Действительно, – кивнула Хлоя. – Раз уж ты, я и Макс имеем способности... – эту фразу она успела сказать, прежде чем её подруга закрыла ей рот рукой.       – Так всё же и у Макс есть способность, – криво улыбнулся Грэхем. – Я так и знал.       – Хлоя, блядь!       – ... извини.       Повисло очередное неловкое молчание.       – А ты хорош, – нехотя признала Макс. – Неплохо нас поймал.       – Спасибо. Так что у тебя за способность и почему ты не хотела о ней рассказывать?       – Ну... Эм... – взглядом попросив поддержки у подруги и получив в ответ пожимание плечами, Макс в очередной раз вздохнула и решила как-то выпутываться сама. – Я, типа, могу видеть будущее или вроде того, – она вспомнила, что её способность блокируется, и надо как-то объяснить это, не называя причин. – Но, в общем... я как бы не контролирую это, так что видения происходят спонтанно. Как-то так.       – И эта способность у тебя появилась не в эти два дня, так?       – Да, – Макс была довольна тем, как её ложь гибко вклинивается в легенду. – У меня было видение о шторме, и мы с Хлоей пытались предотвратить его. Как ты знаешь, у нас не получилось.       – Охренеть.       – Извини, что сразу не рассказала.       Хлоя подошла к подруге и тоже приняла виноватый вид. Если уж так, она не позволит Макс отдуваться самой. Они с самого начала были вместе в этом, ещё в ту роковую неделю.       – Так вот почему вы решили приехать. У тебя снова было какое-то видение про Аркадию Бэй?       – Ну... типа того, – теперь фотограф занервничала. – Хотя нет. Не совсем. У меня не было видений с тех пор, как мы уехали из города.       – А после возвращения?       – Пока ничего.       В амбар зашла Рэйчел.       – Ну что там? Нашли что-нибудь?       – Ты, блять, мне не поверишь, – Хлоя с энтузиазмом отправилась рассказывать подруге о произошедшем, оставив всё ещё тяжело дышащих Уоррена и Макс наедине.       Немного постояв в тишине, прерываемой лишь удивлёнными возгласами Рэйчел из-за стены, Уоррен наконец достал телефон.       – Мне нужно сообщить об этом профессору. О том, что радиация не действует на нас. Думаю, это крайне важно.       – Ладно, – кивнула Макс. – Потом перескажешь ваш разговор.       Выйдя из амбара, фотограф тут же подозвала к себе свою лучшую подругу. Та, оставив ошарашенно ругающуюся Рэйчел, подошла к ней.       – Чего изволите, госпожа?       – Хватит дурачиться. Сигареты остались?       – Что, – с кривой улыбкой Хлоя достала пачку и протянула подруге, – решила покурить, пока женишок не видит?       Макс ощутила смесь желания ответить на колкость и неподдельного раздражения. Насчёт второго она уже не сомневалась – оно точно из-за недостатка дури в организме. Теперь-то начать употреблять фен ей совсем не казалось такой уж хорошей идеей.       – Или ты прекратишь меня подкалывать, или я повалю тебя и буду щекотать до тех пор, пока ты не описаешься.       На мгновение Хлоя даже смутилась, но быстро восстановила позиции, с хитрой улыбкой ответив:       – Так вот какие у тебя фетиши. Не волнуйся, я люблю тебя и приму любой.       И развернулась, отправившись дорассказывать Рэйчел о произошедшем в Проявочной, оставив Макс с незажжённой сигаретой в руках и приоткрытым ртом. «И что это было? – подумала стрингер. – Покрепче обычного шуточного флирта. Может, я начала ей... – но самоненависть тут же напомнила о себе. – Да кому я нужна? Нет, давай не будем наивными, ты преувеличиваешь». Она зажгла сигарету, надеясь, что никотин поможет ей отвлечься от подобных мыслей.       Никотин не помог.       Спустя несколько минут Уоррен вышел из амбара.       – Похоже, что наши вещи тоже не были облучены, – первым делом сообщил он. Девушки обступили его, с ожиданием глядя на телефон, который парень всё ещё держал в руках. – У профессора что-то вроде озарения. Давайте вернёмся в лабораторию.       – Сначала нам надо будет ещё кое-куда заехать, – покачала головой Хлоя.       – Куда это?       – В полицейский участок. Он совмещён со складом вещдоков, мы хотели поискать там какую-нибудь информацию о Джеке. И он намного ближе, чем лаборатория.       – Ладно, тогда я вкратце перескажу вам, что успел рассказать мне профессор Листроп, – Уоррен опёрся спиной о стену амбара. Гнилые доски тут же опасно затрещали, но парень не обратил на это внимания. – В общем, он считает, что способности и шторм тесно связаны с одним видом гипотетических аномальных частиц, которые он называет хроносами. Не путать с хрононами – те тоже гипотетические, но кванты времени, а хроносы... Это что-то между фотонами, элементарными частицами и осколками деления атомов, но, как бы, всё это одновременно. Хрен объяснишь. Макс и Рэйчел вообще ни слова, похоже, не поняли. Ну, в общем, излучение хроносов как-то влияет на организм, возможно, по тому же принципу, что и радиоактивное излучение, но не вызывая лучевой болезни.       Макс плюнула на попытки понять, что объясняет Уоррен, и с куда большим интересом начала рассматривать землю.       – Вместо неё, получается, эти хроносы вызывают появление сверхсил, – продолжила Хлоя. – И, выходит, носитель способностей ещё и выделяет какое-то поле этих хроносов или чего-то ещё, которое защищает его и его окружение от радиации?       – Примерно то же самое сказал профессор, – кивнул Уоррен. – У него есть несколько идей по поводу происхождения хроносов и их связи с городом. Ещё у него предчувствие, что мы на правильном пути.       – Да уж, предчувствие – это так по-научному, – вставила Рэйчел, у которой, казалось, был перегрев мозга от избытка информации. – Давайте уже поедем к этому участку, точнее к тому, что от него осталось. Иначе я зевну так сильно, что вывихну себе челюсть.                            Хлоя отложила очередную коробку, стараясь не завыть во весь голос. И почему ей казалось, что перерывать горы улик будет интересно? Ей, конечно, было приятно полюбоваться на то, как шторм потрепал ненавистный ей участок, в котором пару раз ей приходилось проводить не самое лучшее время, но вот именно кучу всяких скучных документов катастрофа решила обойти, словно специально оставив их для синеволосой.       Уоррен с Рэйчел решили попытаться прочесать базу участка и архив, и находились в другом конце здания. Макс помогала ей на складе, сейчас находясь с другой стороны полки и тоже перебирая ящики с вещдоками. Хлоя не была уверена, можно ли назвать пару комнат, хоть и обширных, складом, но инженер – не архитектор, так что она решила лишний раз не критиковать.       – Макс, нашла что-то?       – А ты?       – Не-а.       – А я... тоже нет.       Вздохнув, Прайс размяла шею, но после этого внезапно затекла спина. Думая о том, что ей пора бы начать думать о пенсии, а то старость, похоже, уже недалеко, инженер встала во весь рост и потянулась, избавляясь от неприятного ощущения.       Её взгляд привлёк продолговатый чёрный контейнер на соседней полке, на котором находилась жёлтая этикетка с восклицательным знаком. Подойдя к нему, она заметила маленькую стопку бумаг, лежащую сверху на контейнере.       Взяв верхнюю из них в руки, девушка прочитала:       «Материал по делу о преступлении, совершённом 28 ноября 2006 года учащимся ??? школы Аркадии Бэй, к винтовке прилагаются два заряженных магазина, тот, который находится в ней – пустой. Соблюдать осторожность и хранить...»       Отложив лист бумаги, Хлоя медленно открыла контейнер.       Её глаза расширились, словно при виде чуда.       Когда она увидела автомат, она поняла, что это её автомат.       Почти так же, как в тот раз, когда она впервые пришла в мастерскую и чуть было не сбежала от теста. В тот раз она почувствовала себя на своём месте, впервые в жизни. В этот раз же Хлоя словно нашла давно потерянную часть себя.       Лишь раз взглянув на него, не держав ещё в руках, не зная характеристик, состояния и не стреляв из него, Хлоя знала, что этот автомат не просто так здесь лежал. С 2006го года.       Всё это время он ждал её.       Тепло улыбаясь, Хлоя Прайс положила ладонь на свой автомат.                     Тем временем Макс Колфилд тоже надоело заниматься рутинной и совершенно бесполезной, пока что, работой. Отставив наполовину разобранную коробку, она достала из сумки своей подруги сигареты и, немного повозившись с умирающей зажигалкой, закурила.       Ей всё ещё было трудно без наркотиков. Трудно, но она, хотя бы, не успела ещё сильнее подсесть на них. Долго не думая, она пришла к выводу, что решение начать принимать дурь тоже вызвано ненавистью к себе.       Саморазрушающее поведение. Ты как бы не суицидален, но ты всё же желаешь себе смерти. Превышаешь скорость на дороге. Куришь, хотя и знаешь, что с сердцем проблемы, да и с сосудами тоже. Изменяешь своему супругу, прекрасно понимая, что если измена раскроется, ты больше никогда не почувствуешь счастья. Материшь и унижаешь охранника в клубе, который не захотел пускать тебя внутрь, прекрасно понимая, что это закончится дракой, в которой ты не победишь. Начинаешь принимать дурь, забываешь правила, не слушаешь родителей, не хочешь учиться, не хочешь тренироваться, не хочешь... жить. Вот такая забавная ситуация. Жить не хочется, но и умирать желания тоже нет.       Из цепочки жизнерадостных мыслей фотографа вырвал донесшийся из-за спины голос лучшей подруги.       – Слышала про пожарную безопасность?       Не оборачиваясь, Макс хмыкнула.       – Я аккуратно. Да и не жалко, если здесь всё сгорит, всё равно полезного вообще ничего не нашли. А сколько мы уже здесь? Часа два?       – Около того, – согласилась Хлоя. – Хотя, насчёт чего-то полезного... Я всё же нашла кое-что. Правда, нашему делу это пользы не принесёт...       Обернувшись, Макс увидела, что синеволосая стоит, держа в руках какое-то то ли ружьё, то ли... Как же хорошо, что Хлоя не может читать её мысли, а то ещё одной лекции по классификации огнестрельного оружия от неё Колфилд не перенесла бы.       – И, эм, что это? – на самом деле, оружие казалось ей знакомым.       – Это автомат, причём офигенный автомат! – Макс начала беспокоить расползающаяся до ушей улыбка подруги, которая, казалось, могла порвать ей лицо. – Не очень новый, но почти не использованный. Из него, похоже, всё-таки стреляли, но совсем немного. И я даже не знала, как называется эта модель! Думала, семьдесят четвёртый калаш, а это... как же там было... вот, АК-103-3. Потрясная игрушка, скажу я тебе...       Макс уже не слышала её.       ...       – Cмотрите, моему папе подарили настоящий АК-103-3! Он говорит, что это самый мощный калаш!..       ...       «Вследствие халатности охранников, смог пронести штурмовую винтовку АК-103-3 в школу, во время урока достал её и открыл стрельбу...»       ...       – Так, это… о чём ты хотела… э… поговорить?..       – Я… Я давно хотела тебе признаться кое в чём, Феликс… Если честно, ты… ты мне…       Он сглотнул, и непроизвольная улыбка показалась на его лице.       – Ты мне просто отвратителен, Феликс, – договорила я.       ...       – Макс? Эй, Земля вызывает Макс, ты чего? Ты, кажется, побледнела, всё в порядке? – обеспокоенно махая перед ней рукой, инженер пыталась привлечь внимание Колфилд.       Пару раз моргнув, она пришла в себя.       – Я... всё нормально, просто... задумалась, – фотограф тоже встала и потрясла головой. – Так. И что ты собираешься с ним делать?       – Ну... Ма-а-акс... – состроив щенячье лицо, Хлоя обняла автомат. – А можно я его оставлю? Я буду о нём заботиться, честно!       Макс приподняла бровь.       – Ты просишь у меня разрешения украсть запрещённое оружие со склада вещдоков?       – Эм... Да?       Вздохнув, шатенка снова села на землю и взяла в руки коробку. Несмотря ни на что, стоило побыстрее закончить с поиском информации о Джеке, даже если это скучно и неэффективно.       – Я истолкую это как согласие, – довольно кивнула Хлоя и отошла к столу.       Положив на него автомат, она сняла магазин. Как и было написано в листке, он был пуст. Взяв из контейнера два полных магазина, набитых зверскими патронами калибра 7.62мм, инженер положила их на стол рядом с пустым. Сняв с предохранителя и дёрнув затвор, она нажала на спуск. Щелчок звучал хорошо, хотя немного смазки нанести бы не помешало.       «Ладно, давай разберём тебя, малыш», – Хлоя полностью погрузилась в оружейно-техническое направление мышления.       Вынув пенал, она отделила шомпол, открутила дульный тормоз. Затем, сняв крышку ствольной коробки, вынула пружину с возвратным механизмом, затворную раму. Из затворной рамы она достала затвор, после чего расстопорила рычажок на прицеле и сняла газовую трубку.       Решив ограничиться неполной разборкой, Прайс осмотрела детали автомата, лежащие на столе. Всё было почти в идеальном состоянии, пыль внутрь не попадала, и ржавчины тоже нигде не было. Автомат был полностью боеспособен.       – Просто заряжай и стреляй, – прошептала Хлоя.       – Ты что-то сказала? – из-за полки донесся голос Макс.       – Да нет, просто...       Её прервал звучный грохот, донесшийся с другой стороны здания, и последовавший за ним звон разбитого стекла. Не успев даже сформировать какое-то подобие мысли, Прайс уже стояла перед Макс с топором в руке, закрывая ту телом и напряжённо вглядываясь в длинный коридор за дверью.       Да, рефлексы бывают и такие.       Из-за угла показался бегущий Уоррен, зажимающий предплечье рукой.       – Сектанты! – крикнул он. – У них оружие!       Преодолев коридор за секунду, парень вбежал в комнату и облокотился на стену.       – ...и меня ранили, – он отпустил предплечье, обнажив кровавое пятно.       – Господи! – Макс отодвинула подругу и подошла к парню, осматривая рану. – Где Рэйчел?       – Она осталась там, отстреливаться и не давать им зайти.       – Ты оставил девушку задерживать сектантов, а сам смотался?!! – Хлоя угрожающе тряхнула топором.       – У этой девушки на два пистолета больше, чем у меня, – огрызнулся Уоррен, зашипев, когда Макс начала обвязывать его рану клочком ткани. – А у тебя, смотрю, топор. Как долго я ещё буду узнавать всякое дерьмо, что вы от меня скрываете?       – Уоррен, не сейчас, – Макс повернулась к синеволосой. – Хлоя, нужно узнать, можешь ли ты телепортироваться вместе с кем-то, чтобы безопасно сбежать отсюда.       Забыв про всё остальное и на задавая лишних вопросов, Прайс доверилась подруге и её уму.       – Хорошо. Как?       Немного подумав, фотограф подошла к Хлое и крепко обняла её. Подавив смущение, та ответила на объятья, схватив Макс за спину и бедро.       – Давай.       Закрыв глаза, Хлоя вздохнула, и, собрав волю в кулак, пропрыгнула в коридор.       Ощущение теплого тела подруги тут же пропало, и болевой разряд показался даже больнее, чем обычно. Открыв глаза и не увидев перед собой никого, только пустой коридор, инженер разочарованно обернулась.       Уоррен удивлённо смотрел вглубь комнаты.       – Не получилось. С собой я забрать никого не могу, – подала голос она, но парень даже к ней не повернулся.       – Никого – да, но забрать что-то у тебя всё-таки получилось, – медленно протянул он.       – О чём ты?.. – возвращаясь на склад, начала Хлоя. Увидев стоящую там в одном нижнем белье и кроссовках Колфилд, она несколько оторопела. – Эм, блин, Макс, когда это ты...       – Отдай мне мою одежду.       Взглянув ниже, Прайс увидела, что держит в руках футболку и джинсы Макс. Похоже, неорганические предметы, которые контактируют с её полем хроносов, переносятся вместе с ней, но не органика. Протянув ей одежду, Хлоя вежливо отвернулась, заставив Уоррена отвернуться тоже.       – Макс, а ты что, начала приседать со штангой?.. – тихо заговорил парень.       – Боже, блять, Уоррен, сейчас не время для этого! – прикрикнула на него одевающаяся девушка. – Пока мы этой хернёй страдаем, Рэйчел отстреливается там от этих психов.       – Кстати, только черта помяни.       Из-за угла выбежала Рэйчел. Встав за него, она выглянула из нового укрытия и пару раз выстрелила из левого пистолета. Затем, выругавшись, тоже забежала на склад и захлопнула за собой дверь.       – Так, времени у нас совсем мало, и надо... Ух ты, Макс, и тебе привет.       – Хватит пялиться на меня! Забаррикадируйте дверь что ли, не знаю, на нас вроде как напали, нет?       Свалив одну из полок на деревянную дверь, компания повернулась к уже одетой Макс. Та отряхнулась и быстро осмотрела остальных.       – Почему они на нас напали?       – Думаю, узнали, что мы были в Проявочной, – ответил Грэхем. – Похоже, они не хотят, чтобы кто-то ещё знал о том, что они там прячут. Это сейчас не так важно. Нужно придумать, как смыться отсюда.       – Так, хорошо, – она медленно выдохнула, собираясь с мыслями. – Первым делом мы...       Она не договорила. Раздался выстрел, за ним и треск дерева.       – Они уже в коридоре! – Рэйчел отбежала от двери.       – Ладно, придумаю план по пути, – решила стрингер и развернулась ко второй двери, ведущей к пристройке к зданию. – Валим.       Первой выбежала Рэйчел, за ней, тихо постанывая от боли, Уоррен. Макс тоже было покинула склад, но, заметив, что подруга не следует за ней, стала в дверях.       – Хлоя, ты где?       – Сейчас, погоди... Иду!       Прайс вышла из-за полки, держа в руках автомат. Топор она повесила на пояс. Макс вспомнила, что в последний раз, когда она его видела, автомат представлял собой набор деталей на столе.       – Он же разобран был.       – А я собрала.       – За десять секунд?       – Обычно за пятнадцать собираю, но тут прям рекорд поставила.       Выйдя из комнаты, синеволосая закрыла за собой дверь и подпёрла её стоявшим рядом комодом. Повернувшись к подруге, она серьёзно посмотрела на неё.       – Слушай, Макс, – фотограф приподняла брови, подталкивая говорить быстрее. – В общем, автомат заряжен. И, раз уж в нас стреляют на поражение, мне придётся... Ну, ты понимаешь...       Тронутая тем, что о её психическом здоровье так заботятся (даже если в этом не было никакой нужды), Макс тепло улыбнулась.       – Да, понимаю, Хлоя, – синеволосая упёрлась взглядом в пол, и фотограф взяла её за запястье. – Помнишь, мы в детстве мечтали о том, что я буду путешествовать по миру, а ты будешь моим телохранителем?       Тень ностальгической улыбки проскользнула по губам Прайс.       – Ага.       – Я всегда доверяла тебе, Хлоя. Во всём. И свою безопасность я тоже доверяю тебе, целиком и полностью.       Их взгляды встретились.       – Защити меня.       Прайс испустила неровный выдох. Затем, криво усмехнувшись, загнала патрон в патронник.       – Конечно. Пришло время повеселиться.