Дневник Первого Сиквела: Притяжение

      Расстелив Кириллу постель, я с подушкой и одеялом улегся на диван в гостиной. Какой-то не такой сегодня день, но я наелся, значит все не так уж плохо, как могло быть.       Сверля замученным взглядом темный потолок, я никак не мог заставить себя закрыть глаза и уснуть.       Что я делаю? Пригласить домой совершенно незнакомого пацана — это уже слишком… Он странный. Родителей не предупредил. Ходит, все время голову опустив, в глаза мне не смотрит. Боится? С какой стати?! Стесняется? Было бы чего.       Как же неудобно спать на диване. Я не заметил, как уже десять раз проворочался туда-сюда. Хоть на пол ложись…       — Макс…       Я подскочил как ужаленный. Кирилл стоял в дверном проеме.       — Что? Случилось что-то?       — Нет. Я подумал… если неудобно спать на диване, почему бы тебе не лечь на кровать?       — А ты где будешь? — Я протер глаза и сел.       — Ну… и я там же… она большая… огромная просто. — Он прижался к косяку.       — Ну ладно, сейчас приду.       Кирилл скрылся.       Он очень… очень странный…       С одеялом под мышкой я вернулся в спальню. Кирилл уже отвернулся к окну и спал. Мне бы так засыпать. Все-таки детство — самая лучшая пора: и спишь хорошо, и растешь во сне тоже неплохо. Я свой баскетбольный рост только благодаря полетам во снах и имею.       Сонливость вернулась, и я провалился в невесомость. Это парящее чувство, когда внезапно вздрагиваешь, словно земля под ногами оборвалась… Так вот это чувство до меня так и не дошло. Сквозь нависший уже совсем близко надо мной сон я ясно ощущал нечто иное. Чужую руку на своем достоинстве. И это был стопроцентно не эротический сон — в них-то я еще лучше, чем в эротизме в реальности, разбираюсь.       Не без страха увидеть то, о чем подумал, я открыл глаза…       — Какого хрена ты делаешь?! — от всей души удивился я.       Кирилл отпрянул к своему концу кровати и прикрылся одеялом, судорожно перебирая в голове отмазки. Не сходится такая реакция с его действиями, ну никак.       — Ты гей, что ли? — Самый страшный вопрос в моей жизни. Раньше я задавал его всего однажды, и то, что последовало за ним…       — Нет… — Кирилл попытался пробиться вон из спальни, но я не позволил ему покинуть даже постель.       — Куда это ты собрался?       — В ванную, — сдавленно пискнул он.       — Зачем это? Мыться решил на ночь глядя? — Тут до моего ограниченного умишки дошло: Кирилл прикрывается комом одеяла не весь… — Кто-то настолько возбудился, что не может не подержать себя в руках? — пошленько заулыбался я.       — Замолчи! Ничего такого…       — Да, вижу! Аж сгораешь весь от желания…       Пощечина спустила меня на землю. Кирилл смотрел на меня совсем как учитель на школьника-грубияна.       — Не смей так говорить! — Он схватил меня за подбородок, устанавливая зрительный контакт. Я почувствовал себя рыбой, которой через стекло аквариума смотрит в глаза очередной мальчишка, желающий загипнотизировать и подчинить своей власти. — Сам-то не лучше!       Он не открыл для меня что-то новое: я всегда завожусь вполоборота и даже горжусь этим. Уверенность пропала из взгляда Кирилла, и он предпринял еще одну попытку сбежать в ванную.       — Нет, нет и еще раз нет! Ты никуда не пойдешь. — Я прижал его к матрасу.       — Что ты собираешься делать? — робко спросил он.       Боже, но кто же мог подумать, что это застенчивое создание может быть еще милее? Эти большие карие глаза, светлые волосы, сейчас чуть взлохмаченные: некоторые пряди легли на щеки, остальные разметались по подушке… Я еще ни разу не встречал таких людей — ему даже делать ничего не надо для того, чтобы добиться чьего-то доверия, — одна его стеснительная улыбка, и любой готов отдать кошелек, искренне веря, что мальчонка вернет его в ценности и сохранности. Другое дело, что такой ангел никогда не украдет. Не соврет даже; не сможет — глаза выдадут его в ту же секунду, как он только подумает это сделать.       Когда я начал его целовать, то руководствовался лишь одним желанием. Впервые в нем не было ни капли похоти, даже и не пахло спортивным интересом. Все, что бы я ни делал, было чистым и порядочным, потому что это с ним — с мальчишкой, которого я встретил полдня назад, которого я толком не знаю, хотя и чувствую что-то безгрешное в нем. И эта чистота неумолимо притягивала меня. Я такого никогда не испытывал. Я часто влюблялся. Нет, не так — я всю свою жизнь влюблен: то в одну, то в другую. Я не сплю с каждой, это слишком унижает мое достоинство; я влюбляюсь в ту, которую захотел затащить в постель. Общаясь, не вижу ни единого изъяна, потому что не хочу их замечать, а ведь в любой отталкивающего хватает, особенно для меня — того, кто без каких-либо сложностей после одного взгляда может точно сказать, какие вкусы у той или иной красавицы. Именно это и помогает мне снимать по девочке каждый день, а то и чаще.       Потому неудивительно, что я снова влюблен, пусть даже в парня, хотя со мной это происходит крайне редко — до этого момента всего-то один случай был…       Однако это вовсе не то чувство, которое я привык испытывать. Это абсолютно новый уровень эмоций. Что это?.. Оно определенно связано с амурными делами, но…       Никаких угрызений совести. Он ведь несовершеннолетний, а я — двадцатилетний амбал. Он девственник, а я собираюсь его изнасиловать?.. Нет, он ведь в который раз опережает меня и целует сам. Такое податливое тело — он хочет меня не меньше, чем я его, а проявляет это так невинно, что умиляться впору.       Еще можно остановиться. Нужно. У меня ведь есть четкое правило: никакого секса на одну ночь с девственницами. Первый раз должен всегда проходить с ангелом, которому душу счастлив отдать. Иное же извратит до неузнаваемости, как в моем случае…       Но я не способен выпустить из рук это хрупкое, изящное тело, не сминать нежные губы в страстном поцелуе, не наслаждаться звучными стонами, наполняющими комнату любовью.       Я ни разу не занимался сексом на этой кровати. Это мой дом, моя спальня, моя постель, и когда я прихожу сюда, то хочу спать и не ассоциировать свое ложе с борделем. Да только этот мальчик — исключение. О нем, я знаю, никогда и ни за что не буду сожалеть.