Дневник Первого Сиквела: Притяжение

      Дорога проходила в тишине, перебиваемой лишь указанием техники следовать направо или налево. Через сорок минут я притормозил у давно не ремонтируемого дома в довольно далеком от центра спальном районе.       Я почему-то был уверен, что живет он не хуже моего — в богатом доме семьи бизнесмена и модели… Но только сейчас понял, что будь оно так, Кирилл не был бы тем, кто он есть.       — Спасибо. — Он не торопился покинуть салон машины. Похоже на крик о помощи…       — Мелочи. Давай я тебя до квартиры провожу: скажу твоим родителям, что ты ночевал у моего племянника, который учится вместе с тобой в одном классе…       — Не надо. Я пойду. Спасибо. Макс. — Слова звучали обрывками тех фраз, которые он хотел произнести, но не решался. Кирилл захлопнул дверцу машины и пошел в подъезд…       Я его так и отпущу?.. Вообще странноватый вопрос для такого бабника, как я.       Сильно приложившись лбом о руль, я, не соображая, какие последствия могут повлечь за собой мои действия, вышел из машины и последовал за ним. Кирилл уже скрылся за дверью, и когда я вошел в подъезд, нас разделял один лестничный пролет. Он не знает, что я пошел за ним? Что ж, так даже лучше: я только удостоверюсь, что с ним все будет хорошо, и пойду обратно, поеду в кафе-бар к Димке, выпью чего-нибудь, найду очередную красотку и легко забудусь в ее объятиях. Это не сложно, я уже привык. Но сначала посмотрю, чтобы с ним ничего не случилось.       Третий этаж. Я сел на корточки и притаился за перилами, следя за Кириллом. Вот он звонит в дверь, слышится звон цепочки и щелканье замков. Полоска света проливается на пол лестничной площадки.       — Явился! Молодец! — Женская рука схватила Кирилла за воротник и резко втянула в квартиру. Стон и грохот — он не устоял на ногах и упал.       Это же ни в какие ворота не лезет! Я покинул свое укрытие и поспешил к двери, пока она не захлопнулась перед моим носом.       — Тебя весь вчерашний день не было! Еще и дома не ночевал! Мало того, что после школы шляешься где-то, так еще и ночами стал пропадать?! Да я тебя…!       Я подоспел вовремя, чтобы заметить сковороду в руках матери Кирилла. Мальчишка лежал на полу и тихо ждал, зажмурив глаза, не пытаясь сбежать или сопротивляться…       — Ё мазан! — Я вырвал утварь из рук сумасшедшей. — Ты совсем не в себе, женщина?!       — Макс?.. — Кирилл открыл глаза и, недоумевая, уставился на меня.       — Макс, Макс. Какого хрена лысого тут творится?!..       — О, великолепно! — заголосила женщина, туже затягивая пояс розового махрового халата. — Теперь еще и сутенера своего привел, отродье?!       Не понял… Это меня сейчас сутенером назвали?..       — Так, гражданка, учтиво попрошу Вас фильтровать базар, пока я не показал где бабье место, окей? Кирилл, че сидим и смотрим? Вставай и пошли — хрен я тебя оставлю в этом бедламе. Если есть здесь что-то очень дорогое, что заново купленное тебя не устроит, бери прямо сейчас с собой.       — Вы не можете забрать его! — опомнилась женщина.       — Еще как могу и собираюсь это сделать. Что-что, а бить ребенка мать никак не должна. Даже зверье так не поступают, человек и подавно не имеет права.       Я посмотрел на Кирилла. Он все еще пребывал в шоке: глядел на меня, не мигая, не двигаясь… дышит хоть, надеюсь? В таком состоянии я долго буду его упрашивать пойти со мной. Вручив сковороду хозяйке дома, я поднял Кирилла на руки и пошел на выход. По пути вежливо принял пару ударов с размаху по голове, о чем весело оповестил появившийся звон в ушах. Это сиквельская сила отключила восприятие боли и начала заращивать пробитую дважды, а то и трижды, голову. Иногда я все же не жалею, что немного не человек…       Бежать за мной по лестнице мать Кирилла не стала. Наверное, поспешила позвонить куда следует, и сейчас за мной приедет наряд милиции. Некрасиво будет их не дождаться, но возвращать Кирилла я не собираюсь. Как он вообще жил все это время с такой матерью? Замахнуться на родного сына… Уверен, это был не первый раз. Она сказала, что Кирилл «шляется» после школы — не мудрено, что он не спешит возвращаться домой.       Осторожно положив подростка на заднее сиденье, я сел за руль, и Красавица рванула с места. На всякий случай я щелкнул пальцами, и номерной знак сменил порядок цифр. Не думаю, что с третьего этажа можно было рассмотреть номер, но подстраховаться никогда не помешает, если только не доходить до уровня идиотизма.       Я бросил взгляд в зеркало заднего вида — кажется, Кирилл вырубился, но надеюсь, что просто заснул. Ладно, на всякий случай…       Левой рукой я достал из кармана мобильник и выбрал номер из телефонной книжки. После первого же гудка из трубки послышался приятный девичий голос:       — Здравствуйте, Макс.       — Привет, Кас. Мне срочно нужен Семь.       — Господина Себастьяна сейчас нет дома. Могу я ему что-нибудь передать?       — Да, передай, чтобы как освободился, приехал ко мне. Срочно, поняла? Срочно!       — Записала. Передам. Это все?       — Все… А, нет! Передай еще, чтобы приехал один, никого за собой не тащил.       — Поняла. Что-то еще?       — Нет, спасибо, — устало кивнул я, разворачивая Красавицу по направлению к дому.       — Не стоит благодарностей, это моя работа. Удачного Вам дня, Макс.       — И тебе… не хворать, — пробормотал я, уже повесив трубку и раздраженно швырнул ее в бардачок.

***

      Когда позвонили в дверь, я сорвался с места и добежал до гостиной со скоростью человека, ожидающего, что ему принесут миллион. Схватив пришедшего за рукав, я притащил его в спальню.       — Интересно! — диву дался Семь, насаживая на нос бутафорские продолговатые очки и разглядывая спящего Кирилла. Сейчас взлохмаченный черные волосы Семерки напоминали перья. — Что, девушки наскучили? Как ты быстро на другую сторону перебрался…       — Да, да! — вышел из себя я. — Педик я последний! Можешь еще прокатиться по поводу его несовершеннолетия, только осмотри уже его!       — Ладно.       Хороший парень Семь, пусть и чудик по своей натуре. Легко идет на помощь даже незнакомому человеку, а за друга так вообще порвется на две части от усердия.       Он придвинул стул к кровати, сел и мудрыми серыми глазами обвел Кирилла с головы до ног.       — Приятель, а почему в нем сиквельская сила резвится? — нахмурился он, убирая очки в карман черного пиджака. — Он был травмирован, и ты его лечил?       — Нет, ничего такого.       Тут серьезное лицо озарила улыбочка.       — Что еще? — скрестил я руки на груди.       — Ты с ним спал…       — Я думал, ты это уже понял.       — Нет, я шутил — чувство юмора у меня такое. А вот теперь понял — тугодум, что сказать. Что бы с ним ни случилось в течение десяти-двенадцати часов со времени вашей «случки», рана зарегенерируются по сиквельской природе.       — Но он же человек?       — Человек, — кивнул Семь, еще больше ероша неаккуратные черные волосы. — Я, конечно, все понимаю: ты весь такой крутой у нас и сам все прекрасно знаешь, но не забывай, кто ты такой. Тебе недозволительно использовать сиквельскую силу в настолько бытовых ситуациях.       — Да не использовал я ничего!       — Не использовал? — задумался он. — Точно?       — Ё мазан! Я ж говорю тебе, что нет!       — Тогда это могло произойти на подсознательном уровне: ты не хотел его поранить, поэтому с проникновением в его тело обезболил при помощи сиквельской силы, не заметив этого. Одна случайная сквозная мысль уже наносит огромное воздействие, иначе сиквелы не имели бы такой быстрой реакции.       Вполне похоже на правду: Кирилл так вскрикнул ночью, что я перепугался не на шутку…       — Но на всякий случай, — продолжил Семь, опять надевая очки, — я его по-человечески осмотрю. — Черный официальный костюм на нем в небольшом взрыве серого пепла обратился в белый медицинский халат. — Разбуди его.       — Каким это образом? Я его сюда принес, потому что разбудить не сумел.       — Поцелуй.       — Чего? — оторопел я.       — Не подумал бы, что ты когда-нибудь так среагируешь на подобную просьбу. В мальчике сейчас сиквельская сила из твоего тела, но ты не умеешь толком ею управлять, потому что, смею напомнить, отмахнулся от уроков, поэтому и нужен прямой контакт: ты целуешь, думаешь о том, что он должен очнуться — он это делает. Давай же. Хочешь, я отвернусь?       — Не надо — не монашка, — хмыкнул я, подходя к постели и склоняясь над Кириллом. Паршиво от понимания, что сейчас в его теле есть эта зараза. Не понимаю идиотов, мечтающих стать подобно Семь: мука сплошная, а не жизнь…       Целуя Кирилла, я мысленно твердил только одно — «Приди в себя…»       — Молодец, — похвалил меня Семь. Я оторвался от губ Кирилла; он открыл глаза и судорожно вздохнул.       — Эй, ты как? — Когда я услышал свой голос, сразу его не признал: давненько я не говорил что-то с такой заботой и нежностью.       Кирилл сел и подержался некоторое время за голову.       — Ты теперь меня презираешь?..       — Приехали! За что мне тебя, интересно, презирать? — изумился я.       — За то, что ты увидел у меня дома…       — Ну так… это же мать у тебя… вежливо выражаясь, «странноватая», а не ты такой. Тебя жалеть надо и уж точно не презирать.       Он особенный — смотрит на меня таким нежным взглядом, аж голова кругом пошла… А ведь нужно еще поискать человека, способного сделать подобное со мной…       Семь кашлянул, привлекая к себе наше внимание.       — Здравствуйте, — поклонился Кирилл.       Семь зарделся от такого величественного приветствия. Теперь Кирилл явно будет его любимчиком.       — Вы врач?       — Да! — кивнул Семь, улыбаясь во все тридцать два зуба.       — Не совсем, — одернул его я. — Но ему нужно тебя осмотреть. Ты согласен?       — Это очень важно, — добавил Семь. Как у него получается преображаться в такого сочувствующего и всепонимающего парня? Мне бы научиться… — Встань с постели, пожалуйста.       Кирилл не стал сопротивляться, послушно выполняя то, чего от него хотят. Я угрюмо отошел к стене, вынимая из кармана слегка помятую пачку сигарет. Как только пальцы Семерки коснулись тела Кирилла, меня пробила нервная дрожь. Умом я, конечно, все понимаю: он осматривает мальчика, не вкладывая в этот процесс никаких лишних эмоций; но все мое естество яростно захотело оттащить Семь от Кирилла и врезать недоделанному врачу. В конце концов, я не выдержал и, буркнув что-то неразборчивое, вышел из спальни. Осмотр продлился недолго — каких-то десять минут, и по их истечению ко мне вышел Семь, серьезный как никогда.       — Над ребенком просто издевались, — хмуро проговорил он, залезая ко мне в карман за сигаретой. — На теле ужасное количество шрамов и синяков.       Мне стало стыдно: этой ночью я имел полный доступ к его телу, чем коварно пользовался без всяких ограничений, но ничего не заметил. «Было темно» не оправдание…       — Так почему ты не убрал все эти следы «счастливой» жизни?       — Как ты себе это представляешь? — дыхнул на меня смогом Семь. — Он же не знает, кто мы такие… Постой минуточку! Он же не знает, кто мы такие?!       — Я, по-твоему, идиот, что ли? Естественно, он ничего не знает: стал бы я травмировать ребенка еще больше.       — Да, насчет психологических травм, — припомнил Семь. — Тебя, я так понимаю, не смутило вчера, что он — всего лишь ребенок?..       С гримасой злости я потушил сигарету о его руку. Семь и ухом не повел.       — Моя интимная жизнь тебя не касается, — напомнил я, не переходя на личности.       — Пару лет назад еще касалась, — туманно улыбнулся Семь, прикладывая «пистолет» из пальцев ко лбу: белый халат растворился в потоке исчезающего пепла, открывая джинсы и серый блейзер.       — Кое-кто сам тогда сказал, что все было от скуки: «Эксперимент от безделья. Давай вернемся в то состояние, в котором были до того?» Мы вернулись, как ты и хотел. И я вообще не понимаю, почему поднимается эта тема. Не то время сейчас как бы…       Семь с натяжкой кивнул, по-обычному уходя в свои неясные никому мысли.       — Какие у тебя планы насчет этого мальчика? — задал он последний перед уходом вопрос.       — А какие у меня могут быть планы, связанные с ним? Помогу встать на рельсы самостоятельной жизни, и «пока-пока».       Я не испытывал никаких сомнений на этот счет, я просто знал, что так правильно будет сделать. Кто бы мог подумать, как все пойдет дальше…