Дневник Первого Сиквела: Притяжение

      Просыпаясь, я не совсем ясно представлял, что происходило вчера — и почему я абсолютно голый, но с пледом на плечах, сижу на полу, уронив голову на кровать. Не хватило сил моих отсидеть ночь, не сомкнув глаз, вырубился все-таки. Эх, слабак.       Постель была пуста и аккуратно заправлена. Домработница приходила? Она бы меня разбудила, вопли бы подняла, увидав голого мужика на полу, а не пледом накрывала. Что было, пока я спал? И сколько я спал? Я дотянулся до часов на тумбочке — два часа дня. Неплохо меня так свалило.       В прихожей звякнули о вазочку ключи, словно я сам пришел домой. У меня галлюцинации начались, я не понял?.. Дверь в спальню тихо отворилась, и в комнату заглянул Кирилл. Заметив, что я уже не сплю, он помахал мне рукой.       — Привет, — тихо поздоровался он.       — Привет, — нахмурился я, поднимаясь с пола. В такие моменты понимаешь, что есть вещи, для которых уже слишком стар, например, ночь не на кровати: пару позвонков громко хрустнули, но больше выматывала ноющая боль во всем теле. Я охнул и, сгорбившись, сел на одеяло, заворачиваясь в плед. Еще и замерз, пока сидя спал, весело…       — Ты как? — Кирилл прошел в спальню и обеспокоенно посмотрел на меня.       — Я с такими красочными ощущениями давно уже не просыпался. А ты-то как? Ты ходил куда-то? Что… Все рассказывай, у меня слова закончились…       Кирилл рассмеялся, присаживаясь рядом.       — Я проснулся в девять утра, попытался тебя втащить на кровать — чуть грыжу не заработал. Выбившись из сил, отыскал в шкафу плед и укрыл тебя, чтобы хоть как-то скрасить неуютно проведенную ночь, и пошел в школу — как раз успел ко второму уроку. Вот, пришел обратно.       — Почему не разбудил меня? — Я поежился и почувствовал себя хомяком, только что выбравшимся из ледяной воды.       — Я пытался, но не получилось. Я тебя и тряс, и толкал, и в ухо кричал, щипал даже! — Он приподнял край пледа и показал синяки у меня на руках. — Перестарался, извини.       — Да ничего… — Внезапно меня разрядом тока ударила мысль. — Телефон! Скорее дай мне телефон!       Кирилл метнулся к комоду и принес трубку. Я набрал номер, заученный до автоматизма. На том конце снова отозвалась Кас:       — Здравствуйте, Макс!       — Привет, мне срочно нужен Семь.       — Господин Себастьян в данное время занят, поэтому не может подойти…       — Мне все равно, чем он там занят! — гаркнул я, и Кирилл подпрыгнул на месте. — Это намного срочнее вчерашнего «срочно», не ясно разве?       В трубке послышались гудки. Не успел я начать проклинать со злости все вокруг, как позвонили в дверь.       — Я открою, — вызвался Кирилл, пулей уносясь в прихожую. Кто это мог прийти? Неужто Семь?       Он, конечно, собственной персоны! На этот раз строить из себя врача он не стал.       — Что случилось за ночь такого важного? — Он говорил так же бегло, как если бы куда-то жутко опаздывал и не хотел тратить ни секунды.       Семь вместе с Кириллом быстрыми шагами пришел в спальню. Мгновение он буравил меня недовольным взглядом, но неожиданно начал что-то произносить, подавился и закашлялся.       — Где твоя сиквельская сила?! — выкрикнул он, подбегая ко мне и сканируя глазами все тело. Я протянул ему руку, демонстрируя синяки от Кириных щипков. У Семерки глаза на лоб полезли от удивления. — Да это невозможно! На что ты потратил почти девяносто процентов сиквельской силы, придурок?! Ты же погибнуть мог, если бы еще чуть-чуть палку перегнул!..       — Ё мазан, в ухо не ори! Я ничего не тратил! Все мое, похоже, перекочевало к Кириллу за ночь!       Семь подскочил к Кире и заглянул ему в глаза.       — Я себя чувствую идиотом, — поделился Семерка, поворачиваясь ко мне. — Решаю твои проблемы, притом совсем ничего не понимая! Что было до того, как ты потерял часть сиквельской силы — пошагово рассказывай!       — Ну… я… ничего, собственно, необычного не делал…       — Мы занимались сексом, — оборвал мое бормотание Кирилл. Семь уставился на него. — Знаете, это было немного странно.       — Не мудрено, — фыркнул, улыбаясь, Семь. — Один парень в другого входит — что обыденного?       — Да нет, я не об этом. Макс как с цепи сорвался, набросился на меня и не отпускал, я чуть сознание не потерял.       Семь сердито посмотрел на меня.       — Ну что опять? — Я со вздохом забрался под одеяло. — Моя личная жизнь — это мое дело.       — Зачем меня тогда вызвал, раз так считаешь? В общем, так: в тебе вчера пробудился истинный сиквел, ты довел парнишку до пограничного состояния, а дальше напичкал сиквельской силой в знак извинений. Сидел рядом с ним? За руку держал, прикасался как-нибудь…       — Нет! Я его под одеяло спрятал и сидел на полу, пальцем до него не дотрагиваясь, и тогда сиквельская сила все еще была на полной.       Семь с видом ученого улегся сверху на постель рядом со мной.       — Тогда поздравляю, Казанова, этот мальчик — медиум.       Мы с Кирой спросили в унисон:       — Кто-кто?       Семерка растянулся в улыбке — только бы лекции читать, что за хобби!       — Это человек, имеющий не только жизненную силу, но и сиквельскую. Медиумы чувствуют сиквелов, а наиболее сильные могут использовать сиквельскую силу по своему усмотрению. Ты его измотал — он на расстоянии забрал твою сиквельскую силу, не знаю, зачем… Зачем ты забрал силу Макса? Мамочка не учила, что чужое брать нехорошо?       Я пихнул Семь в плечо, и он свалился с кровати.       — Я ничего не брал, — ответил Кирилл, медленно закипая. Меня и самого злило, что ничего не было понятно.       — Стой, Семь! — Я передвинулся на край кровати и заглянул к нему на пол. — Он забрал сиквельскую силу, чтобы залечиться? Поэтому на нем ни следа?       — Забываешь, что я тебе говорил вчера: после того, как ты напоил его «собой» в первую вашу совместную ночь, он залечивался как сиквел. Оттого и ран никаких нет, как и засосов, укусов, царапин… Медиумы — не сиквелы, они люди, и регенерация у них человеческая. А еще мне совсем не нравится, что ты второй день наполняешь мальчишку сиквельской силой: это может пагубно на нем отразиться, тем более в таких количествах, как сегодня.       Я было начал спор с Семеркой, но нам не дал поцапаться Кирилл:       — Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит?! — не выдержал он.       Семь недвусмысленно посмотрел на меня.       — Нет! — Я пригрозил ему кулаком. — Ты не посмеешь испортить ему жизнь так же, как сделал это мне!       — Узнает он сейчас или позже — имеет значение, а отдалиться от нашей дружной компании он все равно не сможет, — пожал плечами Семь. — Забыл, что я вижу куда больше твоего? Кирилл по-любому будет замешан в наших делах. Мне очень жаль. — Семь поднялся и сел на край постели, забывая про меня как про собеседника. — Кирилл, есть некоторые серьезные вещи, которые мне и Максу нужно тебе рассказать.       — Я слушаю.       — Мы с Максом не люди.       Кирилл долго смотрел на Семерку с явным третированием в карих глазах.       — Ну и какие подтверждения этому есть?       — На твой выбор, — оживился Семь. — Могу показать фокус с пистолетом или…       — Ты не будешь убивать себя, как сделал это, раскрываясь мне! — сурово запретил я. Семерка скис.       — Жаль, было бы весело…       — О-о, нет! Ничего нет веселого в соскребании мозгов со стены, — парировал я. — Ты расскажешь ему все словами, без показательных выступлений, ясно? А то я тебя в салат нашинкую!       — Зато чем не показательное выступление, правда? — дурашливо хохотнул Семь.       — Серый, ёпт!..       — Да понял я, понял… Кирилл, я и Макс действительно не совсем люди. У людей есть так называемая жизненная сила. Она присутствует во всех живых телах, в растениях тоже, только другого рода — поэтому они не могут двигаться или чувствовать. Но есть также и существа, имеющие помимо нее еще и сиквельскую силу.       — Сиквел? «Продолжение»? — Кирилл опустился в кресло, не сводя сосредоточенного взгляда с Семерки.       — Да, «продолжение после некоего конца».       — После смерти? — саркастично добавил Кирилл.       — Зря смеешься, — осадил его Семь, продолжая. — Жизненная сила нужна для жизни — она связывает душу и тело. Сиквельская же выполняет ту же функцию, это как искусственная связка, но идет только в дополнение с жизненной силой. Если жизненная сила закончится, сиквельская перестроиться таким образом, что начнет восполнять ее потерю себе в ущерб.       — Хотите сказать, что те, кто имеют эту сиквельскую силу, бессмертны?..       — Нет, не существует ничего вечного. Жизненная сила заканчивается — сиквельская начинает ее восполнять, тратя саму себя. А когда кончается и она, наступает привычная всем людям смерть. Замена жизненной силы — это главная задача сиквельской. Но есть и другие ее возможности, и зависят они уже от изобретательности самого сиквела: можно менять свое тело, как пожелаешь, можно сотворить из нее вполне материальные предметы, можно ставить печати и открывать врата.       — Врата — это я вроде понимаю: нечто наподобие порталов? А печати — что это?       — С вратами ты попал в точку. А печати… это не так-то просто объяснить, давай лучше на примере попробую, — призадумался Семь, почесывая затылок. — Вот на кровати лежит Макс. Если ты хочешь, чтобы он заснул, ставишь соответствующую печать на его тело, и он мгновенно засыпает; нужно, чтобы он был бодрым — поможет печать. При помощи печати можно контролировать любые физиологические процессы, больше того! — с упоением взмахнул рукой Семь. — При помощи печати можно заставить человека или сиквела думать то, что ему нужно думать, даже любить и ненавидеть то, что тебе захочется.       — Это грязно — так поступать…       — Конечно, грязно, но зато какой размах возможностей, а? — заулыбался Семь, откидываясь назад. — У людей тоже огромное количество возможностей, они свободны не меньше сиквелов, но на нас ответственности за поступки больше: как говорится, больше дров наломал — больше убирать потом щепок.       — Я не понимаю, какое отношение это все имеет ко мне. Я никакой не медиум. Со мной ничего сверхъестественного никогда не происходило.       — Ну, правильно, — кивнул Семь. — Большинство медиумов узнает, что отличается от обычных людей, только при тесном знакомстве с сиквелами: активность наших сил заставляет проявляться и сиквельскую силу медиумов — как круги на воде. А раз ты смог без усилий высосать ее из Макса, причем на расстоянии, значит, ты сильный медиум, и в этом случае мы тебя оставить жить спокойно не можем. Ты не умеешь контролировать себя, а силы пробудились — можешь серьезно нашкодить.       — И что вы будете со мной делать? — ужаснулся Кирилл, вжимаясь в сиденье.       — Пока ничего особенного, просто не отдаляйся от Макса, поддерживай с ним контакт, чтобы мы могли найти тебя, если что. Через некоторое время тебе будет назначен учитель из сиквелов, который поможет совладать с собой. Когда обучишься, будешь свободен в выборе: вернешься к прежней жизни или останешься в нашей странноватой компании, решать тебе, но потом. Однако учти, что еще никто не отказывался присоединиться к нам, — игриво подмигнул Семь.       — А можно моим учителем будет Макс?       Семерка весь померк.       — Извини, не получится, — ответил я за старого друга. — Я еще сам на шее у своего педагога сижу.       — И просветов не наблюдается, — повернулся ко мне Семь. — Я недавно с Ксавьером вел очень занятную беседу: о том, как ты халявишь на ваших с ним занятиях, а если он указывает тебе на ошибки, лезешь в драку, хотя часто и выходишь из нее почти победителем, что ошеломляет.       — Выходил бы полным победителем, если бы Дан нас не расцеплял, — оправдался я.       — А это мысль — занять Дана. Вполне возможно, что именно его я и сделаю воспитателем Кирилла, но я еще подумаю. А теперь откланиваюсь. Случится чего — звони.       Семь козырнул мне, потом Кириллу и растворился во всплеске шипящего пепла. Кирилл закричал, вскакивая на ноги. Убью Семерку! — просил же его, чтобы все было без показухи, так нет, не удержался!       — Он… он… — заповторял Кирилл.       — Да, исчез, но в этом нет ничего особенного. Общаясь с сиквелами и дальше, очень быстро привыкаешь к таким фокусам.       — Фокусам? — Он подуспокоился и сел обратно в кресло. — Выходит, ты тоже так можешь?..       — Могу, но не люблю, — свинцовым голосом ответил я.       — Тебе не нравится быть тем, кем ты являешься?..       — Да, не нравится, — не стал я спорить, покидая постель и подходя к шкафу за одеждой. — У моего положения полным полно минусов. К примеру, вчера тебе не было бы плохо из-за моей излишней активности.       — Но… мне вообще-то было очень хорошо. — Кирилл приложил к губам кулак, подавливая смущенный смешок.       Я не смог не заулыбаться.       — Да, после подобного вряд ли ты сможешь довольствоваться сексом с людьми.       Я сомкнул губы, и меня сразу же передернуло: стало омерзительно от допущения, что у Кирилла будет кто-то еще. Плохой это знак — я его уже ревную…       — Но мне не нравится само слово «секс», — заговорил Кирилл. Я обернулся, застегивая джинсы. — Как-то пошло звучит и ассоциируется только с порно. «Заниматься любовью» куда красивее. — Я напрягся, и вовсе не из-за того, что у меня сейчас заела молния на ширинке. — Только, — продолжил он, — для этого любить надо, да?..       Если бы я был котом, то шерсть однозначно встала бы дыбом.       — Ну… как бы… да. — Каждое мое слово сопровождалось новой гримасой задумчивости.       Кирилл поднял глаза на меня, и я нервно сглотнул комок в горле. Ему так же неловко, как и мне, или он удовольствие получает, ставя меня в такое щекотливое положение? Я ведь не идиот, к тому же, и раньше слышал не именно такие, но похожие слова. Все это милое рассуждение имеет только одну функцию и называется «развод на «я тебя люблю»: милые девушки, если ваши парни спят с вами уже долгое время, но никак не озвучивают свои чувства или намерения, развод на «я тебя люблю» — лучший способ, подвести их к разговору об этом. Парни, остерегайтесь этого развода! В лучшем случае вы отделаетесь признанием, но в худшем… Наш общий с Семеркой друг как-то был подвержен этой уловке, и в итоге оказался женат в свои двадцать лет и пару месяцев назад уже стал отцом. Брак и отцовство приравниваются к тяжелой гире, привязанной к шее ныряющего с трамплина парня: не только потонешь и не всплывешь, так еще и при несильном прыжке приложишься головой о сам трамплин благодаря «милому ожерелью», символизирующему вечную любовь. Как мыши и другая луговая мелочь боится громких звуков, так и любой уважающий себя мужчина должен опасаться кольца на безымянном пальце. Будучи окольцованным, он превращается в домашнее животное своей женщины, готовое выполнить любую команду, только бы его не лишили секса. Как ученые помечают кольцами птиц-испытуемых, так и женщины занимают за собой того или иного мужика. Мы превращаемся во что-то само собой разумеющееся. Если до свадьбы девушки красились, делали себе прически, покупали дорогие и сексуальные наряды, чтобы соблазнить нас, как бы упрашивая заняться с ними сексом, то после брака потеть и стараться приходится нам: «Вот тебе цветочки, шубка, серьги с бриллиантами! Хочешь собачку? На! Все на, держи!» — и все только для того, чтобы жена позволила себя ублажить. Кому больше надо, скажите на милость? Нет ничего трудного для мужчины в том, чтобы найти себе любовницу, а вот разучившейся за время замужества краситься и флиртовать женщине, выглядящей в тридцать как в пятьдесят… сами понимаете. Стоит ли напоминать, что мужчин намного меньше, чем женщин, а вывод из этого — мы всегда нарасхват.       Пауза после мастерски проведенного Кириллом развода на «я тебя люблю» неуместно затянулась. Подставляться я, естественно, не хотел, поэтому совершил поступок, которым горжусь только по причине собственной изобретательности, но никак не его моральной стороной: незаметным движением пальца я взорвал кувшин с водой, стоящий на кухне. Разлетелся он очень громко, Кирилл удивленно вздрогнул. Но на тумбочке затрезвонил телефон, и выходит, что зря я взорвал любимый графин.       Я поднял трубку и сперва не признал знакомый с детства голос. Знакомый, но вовсе не обожаемый…       — Максим, ты должен приехать ко мне в офис.       Меня передернуло. Терпеть не могу, когда мне приказывают.       — Во-первых, не Максим, а Макс. А во-вторых, я не в Москве, а в Питере. Я не собираюсь мчаться к тебе по одному твоему приказу.       — Да нет, я прилетел в Санкт-Петербург. Приезжай в филиал фирмы, у меня к тебе серьезный разговор.       Обычно я всячески игнорирую семейные встречи, но для ухода от признания это самый удобный повод.       — Ладно, приеду.       — Кто это был? — озадаченно спросил Кирилл.       — Да так, абсолютно никто, но с этим «никто» мне необходимо встретиться. Оставлять тебя одного дома я не хочу, поэтому ты, как бы это ни было опасно, едешь со мной.       — Куда?       — К моему отчиму, — мрачно ответил я, поспешив надеть футболку.