Дневник Первого Сиквела: Притяжение

      — Я к Калинину, — проходя мимо секретарши, бросил я.       Девушка привстала, отрываясь от интернет-покера.       — А кто Вы такой?       — Его сын.       Кирилл прошел за мной в кабинет и плотно закрыл дверь. Кроме нас двоих здесь никого пока не было. Я обошел просторный письменный стол и плюхнулся в кресло, похлопывая ладонями по лакированному дереву. Это приятно — почувствовать себя большим боссом, но все же не для меня. Вся эта корпоративная возня слишком утомительна. Я — человек веселый, дружелюбный, легкий в общении. Крысиная жизнь, плевки в мою спину, прогибы и лесть подчиненных — все это вызывает только отвращение, но никак не зависть по отношению к тем, кто подобное имеет.       — А ты неплохо смотришься в этом кресле, — с улыбкой подметил Кирилл, подходя к столу. — Еще бы черный костюм.       «Приоденься!» — припомнил я коронную фразу кумира из одного американского сериала. Да, костюм скрасит кого угодно, и я был бы рад носить его, не снимая, как этот персонаж и советует, но снова эта корпоративная атмосфера, сжимающая горло…       — Нет, это кресло совсем мне не подходит. — Я немного покрутился в нем.       — Зато сколько возможностей за этим столом, — таинственно произнес Кирилл.       — Любые его возможности меня не привлекают.       — Да что ты.       О, жаль, я раньше не видел эту его улыбку! Тогда бы понял, к чему идет дело, и постарался как-нибудь предотвратить создающуюся ситуацию. Хотя… нет. Ничего не стал бы делать! Пропустить такое?..       — У меня шнурок развязался, — сказал Кирилл, исчезая под столом. Недолго ожидая, я почувствовал, как язычок молнии моих джинсов медленно едет вниз.       — Ты что делаешь?! Вылези из-под стола немедленно! — шикнул я. Но поздно: расстегнулась еще и пуговица. Понимая, что может произойти, я опустил руки под стол, готовый отогнать Кирилла, но дверь в кабинет распахнулась, и вошел мой неродной отец, все такой же низенький, толстый и с этой раздражающей лысиной, совсем неприкрытой жиденькими жирными прядями черных волос. Я резко вернул руки на стол, больно ударившись кистями о его край. Боже, дай Кириллу остаться незамеченным! Не то скандал будет жуткий…       — Максим! — развел отчим руки в стороны, но вставать и обнимать его я не собирался. С четырнадцати лет так не делал, а сейчас тем более не горю желанием.       — Меня зовут «Макс»: даже в паспорте прописано. Когда ты зап…       Я бы договорил, если бы руки Кирилла не коснулись меня через тонкую ткань трусов. Даже не думай… даже не думай… даже не думай это делать! Но он мои мысленные мантры, разумеется, не услышал, а если бы и мог — все равно сделал бы по-своему.       Отчим мою заминку не заметил, по привычке начав меня перебивать:       — У меня для тебя хорошая новость! Пришлось уволить моего заместителя, его место свободно, и мне требуется новый человек на эту должность.       — Да что ты… — Я ничего не слушал, легонько подпинывая Кирилла, но он намеков предпочел не замечать: его пальцы дошалились до желаемого эффекта — ну отлично, у меня эрекция! И встать из-за стола я теперь уж точно не могу.       — И, как мне известно, ты отказался поступать в ВУЗ, хотя мы с твоей матерью предлагали тебе столько вариантов…       — М-м, и что дальше? — кивнул ему я, немного сползая с кресла, когда руки Кирилла оголили определенную часть моего тела.       — И что дальше, что дальше… ты отказался! Поэтому, чтобы обеспечить тебе приличное место, я решил устроить тебя к себе под бок, так сказать. Будучи моим замом, ты подучишься семейному делу, поймешь, как нужно вести бизнес, и потом, после моей отставки, займешь мое место, возьмешь компанию в свои руки. Как ты на это смотришь?       Я ни о чем не мог думать. Даже не заглядывая под стол, я прекрасно чувствовал, что именно делает Кирилл. Язык, губы… Нет, это ощущение очень трудно спутать с чем-нибудь другим. И кто бы мог подумать, что всего-то пару дней как уже не девственник будет делать это так искусно и чувственно. Я поплыл. Мысли еле собирались в кучу, а вычленять из них какую-то основную казалось вообще невозможным. Но я поднапрягся и выскреб шесть слов:       — Я не буду с тобой работать…       Из-под стола послышались неприлично соблазнительные звуки.       — Но почему, Максим? — продолжил свою песнь отчим.       — Тише… — шепнул я под стол. — Делай это тише…       — Что ты там мямлишь, Максим?! Отвечай громче.       — Хорошо, отвечу, — подавил я стон. — Я молюсь, чтобы твоя фирма меня не… засосала… Я никогда не хотел и хотеть не буду работать на крупную компанию!..       — Но, Максим, ты подумай об окладе, я буду платить тебе очень много денег…       — Что? — возмутился я. — Много денег! Думаешь, меня можно таким… да я просто… кончаю от твоих предложений!..       — Максим, — попытался что-то добавить отчим.       — Нет! — Я пригрозил ему пальцем. — Прекращай по этому поводу… сосать… мою кровь! Я все сказал!       Сейчас-то, на светлую и совсем не возбужденную голову, а так же другие части своего тела, я, вспоминая все сказанное, понимаю: на выбор некоторых глаголов явно повлияли манипуляции Кирилла…       Отчим умолк и пожал плечами.       — Если ты это окончательно решил, то я никак не смогу тебя переубедить, да?       — Думаю, что… — Я схватил со стола карандаш, направляя эмоции в него. — Что… да-а… — По телу пробежала дрожь, которую я умело замаскировал усталым вздохом, хотя и получился он несколько странным. Карандаш хрустнул и разломился пополам.       Насупившийся отчим, ничего не произнося, вышел из кабинета. В ту же секунду, как двери закрылись, я отъехал в кресле от стола и сердито посмотрел на Кирилла, вытирающего запачкавшиеся губы.       — Что на тебя нашло? — удивился я, вытаскивая его за рукав.       — Не знаю, мне просто захотелось посмотреть, как ты будешь себя вести в таком деликатном положении. — Он задумчиво поднял глаза к потолку. — Надо же, а она немного сладкая…       — Фруктов и ягод много ем! — Я заправился и толкнул Кирилла на стол. — Ну и испорченный же ты мальчишка! Так эротично себя вести: почти публичный минет, если бы отчим заглянул под стол, — а по тебе ведь и не скажешь… В тихом омуте черти водятся…       — Но тебе ведь понравилось?       Я смерил его похотливым взглядом. Он одним этим вопросом зачеркнул жирным черным маркером все мои причины для недовольства. Скромный, робкий, но в то же время страстный и неудержимый, милый, тихий, заботливый, но как мастерски завлекает меня! Он способен одним только взглядом заставить меня забыть обо всем, кроме него.       Из головы совсем вылетело то, где мы находимся. Я повалил его на стол, целуя и спешно расстегивая пуговицы его рубашки. На нас обоих нахлынула волна желания, бороться с которой было бесполезно. Только одно сумело бы ее остановить…       И оно, черт возьми, остановило! Дверь открылась, и к себе в кабинет вернулся мой ненаглядный отчим. То, что он увидел, довело его почти до инфаркта: на столе среди раскиданных документов его сын стягивал рубашку с подростка, присосавшись к его губам. Отчим моментально постарел на восемь лет, а то и на все десять. На его руках начался нервный тремор, за секунду он перешел на левое веко и правую щеку. Старика перекорежило, а когда он смог лишиться лица Квазимодо, то выговорил лишь одно:       — Что это значит? — Его голос напоминал стоны привидения, потерявшего свои цепи. Мне впервые захотелось его пожалеть.       — Ох, я все-все могу объяс… — начал я, но подумал и исправился: — Нет, все-таки не могу…       Кирилл внезапно дернул молнию, застегивая мне ширинку.       — Ау! — вскрикнул я.       — Извини, хотел как лучше, — тихо извинился он, поправляя свою рубашку.       — Да я… понял уже…