Непримечательный ничем парень

Взлом для него – это новый способ узнать человека ближе, узнать его слабости, страхи и самое мерзкое, конечно, тоже. Например, электронная почта Нины Павловны вчера, во вторник, если хотите, рассказала о том, что ее сын, тридцатилетний мужчина, с раком печени. Она ежедневно пишет ему, спрашивает, как дела и каждые три дня приносит в больницу его любимую домашнюю еду: яблочный пирог, котлеты и чай с ягодами в термосе, иногда жареную с грибами картошку. У нее есть еще один аккаунт, что, мягко говоря, его удивило. Этот аккаунт старше всех других. Там у нее еще девичья фамилия, но имя Александра. Может его она сменила после свадьбы? Да, там фотографии стройной женщины, вроде похожей на Нину Павловну в молодости. Значит, это было до свадьбы. Здесь более-менее все понятно. А вот странность номер два: Нина Павловна не могла переписываться сама с собой и спрашивать как дела и... общаться сама с собой, как с человеком. Поняв по перепискам, что они сестры, он понял свою ошибку: пролистав все фотографии, он пропустил «отзеркаленную» фотографию ее самой в полный рост, с мыслью, что она не удачная, да и откуда ей знать о прелестях фоторедактора вообще? Выходит, у его психолога-учителя есть сестра-близнец. Вот разве это не интересно? Почему он не встречал ее прежде? Или он путал своих учительниц? Листая переписку, он дошел до последних сообщений, которые читал в полной прострации, смешанной с недоумением. В них говорилось, что у Александры есть подозрение на рак головного мозга. Дальше шли документы на поступление в онкологическую больницу, анализы и снимки опухоли... Последний раз Александра заходила три года назад. Еще из писем он узнал, что Нина Павловна любит музыку семидесятых, мороженое со вкусом клубники с бананом и еще любит котят персидской породы. Так же нашел рецепт таблеток от боли в голове. Он лег в кровать, которая была очень большой и холодной, для него одного.

***

Ровно в 4:23 он резко поднялся с кровати, видимо увидев кошмар, а может по инерции. Ведь он месяц «работал под прикрытием», вставая в это время, выполнял задания, слал фотографии порезов, вынуждая кураторов общаться с ним, рассказывать о себе, о жизни. Он медленно, но верно выуживал информацию, читал мразей Синего Кита и Тихого Дома, как открытую книгу, которых потом взламывал и сливал властям. С тяжелыми мыслями и грустью, он понял, что проспал не больше двух часов. Стоило ему сегодня лечь пораньше и не копать глубже души, опс, простите, аккаунты людей. Меньше знаешь – крепче спишь, ведь счастье в неведении. Он включил киберпанк и, задумавшись, начал одеваться. Вынырнул из своих мыслей только тогда, когда накидывал рюкзак на плечо и ступил за порог мрачной, освещенной только фонарным светом и мерцанием ноутбука, родной комнаты. Только вот зачем вышел? Вероятно, прогуляться по окрестностям, посмотреть, что, да как. Ночь – любимое время, потому что тихо. И легко дышать. Правда, гулять ночью запрещено. И каково же было удивление Елены, его опекуна, когда она обнаружила его, задумчиво натягивающего кеды на босу ногу, да еще и в уличной одежде. - Женя, ты что делаешь?! - взвизгнула она, - Куда ты идешь в полпятого утра? Ничего не хочешь объяснить мне? И правда, куда? Мусор что ли выносить? Оправдания не нашлось и, поэтому он просто в шоке от самого себя и полном молчании вернулся в комнату, не удосужившись снять напяленный кед. Он сел на кровать и начал тупить в одну точку, пытаясь отойти. Его назвали по имени? Это же как надо было взбесить Тетю Лену, чтобы она назвала его имя? Очнувшись, он начал раздеваться. Даже желание поспать накатило. Он глянул на часы и остолбенел. Время летит быстро. особенно ночью, особенно сегодня. - 4:36, конечно, пора бы, ведь через полтора часа в школу, - шепотом, себе под нос утвердил он. От неприятных мыслей ничего не осталось, как и от всех мыслей в целом. Такая встряска ему в чем-то помогла. Это было сродни ведру ледяной воды, опрокинув на себя которое, можно испытать шок и пустоту в голове. Он лег на кровать, в уголочек, и, свернувшись калачиком на пару с одеялом, начал засыпать под тихую мелодию все того же киберпанка.

***

Утром ему совершенно не хотелось просыпаться. Так удобно, мягко, тепло и уютно... Он разлепил глаза, которые еще не отдохнули и в душе каждый потерянный час сна отозвался болью. Четверг – самый трудный день, потому что надо выдержать семь уроков, дополнительные занятия, именуемые продленкой, и уборку территории. Со всего можно по-тихому свалить, но только не с продленки и уборки. Сегодня уже был косяк и нельзя допустить еще одного. Он задумался, пока шел умываться, почему за всё его не наказывали ремнем, ведь это проще, чем его переспорить. Так всегда поступали. Не выслушивали, а били, говоря, как надо вести себя правильно. Потом ход его утренних, не особо приятных мыслей медленно дошел до момента многолетней давности, когда он лежал полуживой, тощий и запуганный животом на коленях Лены, которая обрабатывала раны, мазала бодягой опухшие новые и старые синяки. Он готов поспорить, что Лена со счета сбивалась, пока считала гематомы и ссадины, которые на нем не зажили до переезда в дом. Он там не косячил, ну если косячил, то редко, но били его все равно, потому что «профилактика» всегда важна. Что ему будет за пропуски уроков? - размышлял он, нарезая хлеб и сыр. Могут отключить интернет. Только всего на пару дней. Или, так как это впервые, могут обойтись беседой. Они добрые родители, - подумал он, мягко улыбаясь отражению в чашке кофе. - Стоп, что? Родители? – завис он, ставя кружку в раковину, - Выходит, я признал их, как родителей, да? Шок смешался с подобием радости. Он забыл помыть кружку и вспомнил об этом, когда шел в школу. Косяк. Уже второй за... Утро? Ну, вернее сутки. -Нормальное такое утречко... В наушниках играла все та же песня, что была с ним всю ночь. Все-таки киберпанк – это музыка, вводящая в некий транс, помогающая отключиться от мира и просто думать или плыть по течению мысли. Этого ему и недостает в последнее время, как воздуха. От недостатка спокойствия он чувствует почти физическое удушение и вселенскую грусть, смешанную с раздражением и досадой. - Ну что ж, школа, постараюсь не разнести тебя на химии и на разобрать по кирпичикам на уборке, - коварно улыбнувшись, подумал он.