Не бери это дело, Хоппс!

Монстр ушёл. Монстр ушёл и не обещал вернуться. Мальчик помнил, как белоснежные, чистые, как ангелы, люди забрали её. Его муки подошли к концу. Больше не будет боли. Больше не будет страха. Так он думал. Так он надеялся. Жизнь текла своим чередом, с трудом залепляя неровными комьями шрамы прошлого. И вот он уже забыл её, забыл весь тот ужас, в котором купался с тех пор как… С тех пор как… Ему не хотелось об этом вспоминать. Да и стоило ли? Мальчик перестал быть беспомощным ребёнком. Ему не нужны были ангелы, которые могли бы его защитить. Теперь он сам был тем, кто стоит на страже порядка. Опора и поддержка угнетённых и беспомощных. — Дорогой… — проворные руки жены поправили непослушный ворот синей рубашки. Она взглянула на него из-под тёмных густых ресниц, ласково улыбнувшись. — Заедешь после работы за Кирой? Мадам Подс сказала, что у неё прекрасные балетные данные! Я бы очень хотела… Ей не нужно было договаривать. Немного грубоватые руки мужчины взяли её ладони в свои. На каждой фаланге тоненьких пальчиков он оставил лёгкий поцелуй. — Ой, Ромео, перестань! — прыснула она, прикрывая тыльной стороной ладони мягкую улыбку. — А меня почеловать? — буркнул вдруг тоненький голосок снизу. Маленькая девочка, с точно такими же тёмными, как у её отца волосами, уткнув слегка пухлые ручки в бока, смотрела на него, нахмурив бровки. — Меня? — Куда же без тебя, принцесса? — захохотал мужчина, целуя её в лобик и усаживая на плечо. — Ой, только не урони, я тебя умоляю! — всплеснула руками жена, взволнованно глядя на них. — Не волнуйся, Лили. Нашу красавицу я ни за что не дам в обиду! С этими словами свободной рукой он приобнял жену за хрупкие плечи и притянул к себе: — Ни одну из вас не дам в обиду…

***

Оул с шумом втянула едкий дым, сочившийся сквозь фильтр сигареты. Белый кончик почернел и тут же стал уменьшаться. Дерьмо. Самое подходящее слово, чтобы описать события последних десяти часов. За это время её успели обвинить в убийстве, она не успела спасти придурка, который её как раз и заподозрил. Да ещё и пришлось объяснять, по какой такой причине она делала аборт! Протокол, видите ли! Дрожащей от бессильной злобы рукой она стряхнула пепел. С трудом зажившая рана снова зудила. Стоило ей вспомнить взгляды десятка глаз, полных сочувствия, как ей становилось тошно. Тошно от этой лицемерной жалости. Дверь позади неё противно скрипнула. Класс. Только компании ей сейчас не хватало. Криминалистка выкинула крохотный бычок и полезла за следующей сигаретой. — Смотри не переусердствуй. — донёсся жёсткий голос, скорее приказывая, нежели шутя. — Раком лёгких заболеешь. Боже. Его только не хватало. Она горько усмехнулась, зажимая сигарету в зубах и щёлкая зажигалкой. — Во-первых, чтобы заработать рак, надо сильно постараться. А во-вторых… — Оул развернулась к собеседнику, одарив того презрительным взглядом. — …это тебя не касается, Бого.

***

Как он мог не узнать? Как он мог не догадаться? Несокрушимый капитан полиции медленно водил по криминалистке изучающим взглядом. Столь знакомые резкие черты представали в совсем ином свете теперь, когда он узнал её. Ведь тогда, десять лет назад именно он вёл то злополучное расследование. Женщина хищно сверкнула глазами и выпустила облако дыма в сторону, отводя взгляд. Она явно не собиралась беседовать по душам и даже собиралась уйти, проигнорировав присутствие вышестоящего по званию. — Он сгнил в тюрьме Тундра-тауна, Кристина. — проговорили вдруг его губы, желая хоть на мгновение остановить её. Сигарета маленьким уголёчком полетела вниз. Похоже, Оул всё же решила остаться. Тень давно забытого ею чувства — паники, пробежалась по каменному лицу женщины. Её имя, похоже, было для неё сокровеннее любых тайн… — Откуда… — начала было она, нервно сглотнув и отступая в сторону, но тут же осеклась. Буйволсон следил за каждым её движением. За каждой крохотной мимической морщинкой, что извивалась змейкой на её лице, срывая маску безразличия. И он не понимал. Он искренне не понимал, как, как могла произойти подобная метаморфоза. Девушка, что пришла к нему десять лет назад была полна отчаяния, боли, но всё же в её глазах светилась надежда и жажда жизни. Кристина Оул. Выпускница медицинского ВУЗа, с аккуратной косичкой, жемчужной белой кожей, яркими пухлыми губками. Да, тогда она была погружена в себя. То, что с ней произошло, было ужасно. Она обратилась за помощью к нему, в то время ещё рядовому служащему. Идти ей было некуда. Некуда бежать от того кошмара, что её преследовал. В тот день капитан увидел истинную человеческую силу. Он увидел ту, что не опускала руки даже тогда, когда её жизнь трещала по швам. Он увидел Кристину. Девушку, что ходила за ним по пятам, пока он пытался найти того ублюдка, который посмел тронуть её. Изнасиловать. Боже мой, да в тот момент Бого даже привязался к той, что ободряла его всякий раз, когда дело заходило в тупик. Случалось даже, что он шуточно предлагал ей выйти за него замуж, так и не осознав, что для него самого это перестало быть просто каламбуром. Ведь как обычная пострадавшая может запасть в душу офицеру полиции, повидавшему многое на своём пути? Но в один день она не пришла. И в последующий тоже. Она испарилась, не оставив ни единого контакта. Конечно, Бого мог бы залезть в базу данных, мог бы найти её по камерам. Но он не стал. Не потому, что это означало злоупотребление собственными полномочиями, нет. А потому, что девушка, что растворилась в тот день, вряд ли сможет довериться ему, пока он не решит её загадку, пока не найдёт корень всех зол. Это дело заняло у него полгода. Половину грёбанного года, за который он мог бы её найти. Постепенно образ девушки стирался. Да, он не забыл её. Но его феноменальная память запечатлела лишь её имя, напрочь выбросив в какой-то дальний уголок сознания ненужную фамилию. Потому ли, что девушка, что пришла работать к ним криминалисткой, разительно отличалась от той, что пришла к нему тогда, или потому, что не назвала своего имени (лишь тихонько нацарапала его в своём заявлении на работу и убрала куда подальше), он не узнал её. Кристина Оул больше не была беззащитной пташкой. Она сама стала хищником, готовым ринуться в бой. Она стала той, к которой бояться подойти и прячут взгляды, стоит ей появиться поблизости. Гениальная криминалистка центрального отдела Зверополиса, чья фамилия внушала ужас не только преступникам, но и своим сослуживцам. И ведь мало кто знал, какая она на самом деле. — Кристина… — попытался начать он вновь, но почувствовал, что в горле пересохло. Одно это имя вырывало клочки воспоминаний из глубин его сознания, заставляя их вращаться в голове. Оул упёрлась взглядом в пол. А что он ожидал от неё услышать? Слишком много времени прошло с тех пор. Капитан Буйволсон перестал быть мальчишкой-максималистом, каковым он являлся по своим убеждениям десять лет назад. Он перестал питать иллюзии по поводу вечного торжества правды и добродетели и стал смотреть на мир более трезво. Рационализм и чёткость исполнения приказов сменили его извечную тягу к геройству. Характер ужесточился. Всё изменилось. Ничто не могло быть, как раньше. Ни один из них не остался прежним. Бого чувствовал, что должен что-то сказать. Но что? Слова комом застряли в горле, отказываясь выбираться наружу. От оглушающей тишины его спасло пиликанье телефона. За эту же возможность ухватилась и Оул, тут же дрожащими руками разблокировав смартфон. Впервые. Впервые он видел такой маскарад эмоций на её лице. Изумление. Надежда. Радость. Раздражение…и упрёк. — Убью к чёртовой матери! — прошипела криминалистка в завершение своего театрального акта. Бросив короткое «Поговорим позже», она улизнула сквозь приоткрытую дверь, оставив Буйволсона в смешанных чувствах. Во-первых его одолевало банальное непонимание того, что происходит. Во-вторых, бушевало чувство уязвлённой гордости, как капитана полиции. В-третьих, появилось странное щемящее чувство в груди. Похоже, ему стоит наведаться к кардиологу, будь он неладен.

***

Они все ничего не понимали. Никто. Ведь он хотел избавить мир от гнили. От грязи. Все эти девушки, сделавшие аборт, рано или поздно станут такими, как она. Станут настоящими монстрами. Он не хотел ждать. Он не собирался допустить повторения той истории. Никогда. Если его мать не ответила за содеянное, значит, ответят они. Они все одинаковы. Золотистый значок офицера, подёрнутый плёнкой копоти, слабо отражал лучи того света, которые проникали внутрь. Смрад, что распространился вокруг, с трудом позволял дышать. Жара, казалось, пропитала пространство, заставляя воздух колебаться волнами. Лишь спустя неделю, когда пожар, наконец, утих, и стало возможно передвигаться без угрозы для жизни, детектив смог пробраться внутрь того, что некогда являлось заводом. К его удивлению, железный свод уцелел, награждённый, правда, парочкой дыр. От стен же остались лишь балки, с приклеенными то тут, то там металлическими пластами, здорово искривлёнными ударной волной. Основной урон был нанесён заводу, представляющему из себя теперь никудышное подобие мангала. Вульфис хмыкнул. Хотя кто-то всё же превратился здесь в барбекю. Мужчина смотрел на жалкие останки человека, больше похожие на огромный уголь. Лишь тёмные очертания черепа позволили распознать в нём труп. И лишь ржавое подобие полицейского жетона, валявшегося неподалёку, могло натолкнуть на мысль, что перед вами тот, кто некогда стоял на страже закона. Николас Уайлд. Хитрый лис, теряющий рассудок лишь в том случае, если его ненаглядной грозит опасность. Поправка. Терявший. Он был чересчур самонадеянным. Чересчур глупым. В тот день, доверившись своему злейшему врагу детективу, он утратил бдительность. Это позволило Вульфису приковать его наручниками к одной из водопроводных труб. У него не было и шанса выскользнуть из ловушки. Ох, как же истошно он кричал, да нет, орал, осыпал его проклятиями и обещаниями убить, когда детектив покидал здание. Вот только это не шляпнику суждено было умереть здесь. А ему. Небольшой оранжевый язычок пламени опалил в тот день его жетон, когда Вульфис выпустил крохотный огонь из зажигалки. Газ скоро должен был заполнить всё вокруг. Он закрыл верный «аппарат для прикуривания» и бросил его на уже здорово перегретую печь для выплавки механических деталей. До взрыва оставались считанные минуты. Прости-прощай, Николас! Однако детективу всё-таки необходимо было удостовериться, что напарник Хоппс мёртв. В конце концов Уайлд был достаточно хитёр, чтобы умудриться выбраться и отсюда. Но тело, выжженный почти до тла труп, который было невозможно подделать (да и не было у рыжего на это времени), лишь доказывал факт его смерти. Что ж, полдела сделано. Ты следующая, Джуди Хоппс.

***

Это всё не взаправду. Это лишь сон. С-О-Н! Ужасный кошмар, от которого просыпаешься, лишь открыв глаза. Ник. Её Ник жив. Хоппс подтянула колени к груди, тут же обхватив их руками. Будто собрав своё тело в комочек, она наконец сможет собрать воедино и собственные мысли. Увы, это было не так. И та реальность, в которой она жила, не была чертовски плохим сном. Если бы Ник был жив, он бы точно дал о себе знать. Послал бы весточку. Но и этого не случилось. С момента взрыва прошли семь долгих и мучительных дней. Ходить на работу было просто невыносимо. Слишком много воспоминаний, связанных с ним. Потому, уже на следующий день девушка, ни на секунду не задумываясь, взяла отгул на неопределённое время. И уже который день сидела в позе эмбриона на кровати, пялясь на оранжевую ручку в форме морковки. Она нажала на кнопку play. «Хорошо-хорошо! — произнёс его голос. — Я признаю, что Джуди Лаверн Хоппс является лучшим детективом отдела. Всё записала, морковка?» Всё. Всё до единого. Этот голос. Эта интонация. Она буквально видела перед собой ехидно улыбающегося Ника. Видела, но дотянуться до него не могла. К горлу вновь подступил ком. Эту запись она сделала в отместку за то, как он её облапошил после их первого дела. В то время она развешивала штрафы на лобовые стёкла машин, а Ник «подрабатывал» мошенником. Хоппс буквально заставила рыжего прохвоста произнести эти слова под диктовку. Но сейчас именно они терзали её душу. Как она может зваться лучшей, если не в силах даже защитить своего дурачка друга? И друга ли… Ей надо было назваться «простофилей всея отдела». Ногти впились в икры. По всему телу пробежала дрожь, сотрясая маленькое тело в беззвучных рыданиях. У неё уже не было сил плакать. Она уже не хотела ничего делать. Жизнь будто оборвалась в одночасье. Присутствие этого рыжего нахала казалось таким естественным, таким правильным, что создавалось впечатление, будто так будет всегда. Как оказалось, нет. Никто больше не пытался разрушить её тишину. Её одиночество. Потому что мало кто знал адрес её дома. Только Оул, которая каждый день заезжала к ней и пыталась накормить. Зачем она это делала? Ведь Джуди с трудом могла смотреть на неё. Ей было совестно. Совестно за то, что она подумала о ней в первые секунды, когда та запрыгнула в машину. Джуди ничего не интересовало. Впервые Оул оказалась многословнее её. Каждый грёбаный день криминалистка пыталась растолковать офицеру подробности дела, которое отняло у неё напарника. Зачем?! Хоппс было всё равно, что Вульфис это шляпник. Ей было плевать, что его мать слетела с катушек после того, как сделала вынужденный аборт желанного ею ребёнка. И какая кому к чёрту разница, что она хотела назвать неродившуюся девочку «Молли»? Вульфис наверняка тоже погиб в том пожаре! Вот только придя сегодня, Оул не принялась в очередной раз рассказывать ей историю маньяка. Нет. Бледная как полотно, но как обычно с твёрдым взглядом и решительным голосом, она объявила: — Вставай, Джуди Хоппс. Мы начинаем охоту на шляпника. Одна и та же песня. Пора бы сменить пластинку, пытаясь с помощью ненависти вернуть Хоппс к жизни. Ей сейчас не до этого. Да и потом, как можно охотиться на мёртвого? Да, она хотела отомстить за Ника. Но мстить тут было попросту некому. Да и к тому же, пока Джуди не разберётся с накопившимися эмоциями и не отпустит своего напарника, толку от неё нет никакого. Однако девушка не успела ответить, так как следующая фраза, сорвавшаяся с губ Оул, в корне поменяла её мнение. — Он прислал мне «подарок». Он?! Шляпник? Но…как? Хоппс подняла на криминалистку взгляд полный непонимания. Вот только весь вид Оул просто кричал о том, что это явно не шутка. Это означает лишь одно. Убийца жив. Тогда, возможно ли, что и Ник…?