hazme feliz

— Ох, блять, ты, должно быть, шутишь? — Чанёль сидит за широким столом, закинув на него ноги. — Какого хрена ты приперся, Бэкхён? — Работать культурологом, — Бён с серьезным лицом усаживается напротив парня, наблюдая, как чужое лицо еще сильнее вытягивается от удивления. — Ты сам мне предлагал, не помнишь? — Я не рассчитывал, что ты согласишься, — бурчит Пак и поднимается с насиженного места. — Ну, ты и говнюк. — Это не я сбегаю в самые ответственные моменты, — Бэкхён смотрит долго и внимательно, Чанёль — с нескрываемыми злостью и непониманием, стиснув зубы. — Я никуда не... — Добрый день, мистер Бён, — в кабинет неожиданно заходит директор, прерывая их толком и не начавшийся диалог, — рад приветствовать в нашей школе. Простите, у меня не так много времени, поэтому давайте сделаем все быстро! Мне сказали, что по специальности вы культуролог, и если это действительно так — мы готовы принять вас без всяких раздумий. Все наши учителя отказались преподавать культурологию! Хотя это и правда сложный предмет, — мужчина хмурит брови. — Видимо, я ваше спасение, — Бэкхён протягивает какие-то корочки, и Чанёль усердно пытается прочесть, что там написано. Когда он понимает, что это диплом, то резко поднимает взгляд на Бэка и вопросительно приподнимает брови. Тот игриво дергает бровями, мол, учись. — Вы правы, вы абсолютно правы! — директор радостно улыбается, отдавая документы обратно Бёну. — Вы можете приступать к своей работе с самого начала семестра, а я приду посетить один из ваших уроков, — директор встает и кланяется. — А теперь я должен покинуть вас. Мистер Бён, пройдите к нашему секретарю, она вам все расскажет. Было приятно познакомиться, — директор почти выбегает из кабинета, и когда Бэкхён хочет что-то сказать Паку, тот выходит следом. — И это ты никуда не сбегаешь? — вздыхает он тихо, и Чанёль по ту сторону двери прикрывает глаза, чувствуя как быстро бьется его сердце. С каких пор он так реагирует на почти незнакомых мужчин? // Все надежды Бэкхёна наладить контакт с Чанёлем разбиваются о полное нежелание того хоть как-то взаимодействовать со старшим: Пак постоянно избегает встреч, игнорирует его кричащие взгляды в коридорах, обходит чужой кабинет через весь этаж. Бёну начинает надоедать. В конце концов, Бэк был уверен, что он ничего плохого он не сделал, тогда почему он продолжает бегать за этим мальчишкой, а тот строить из себя кисейную барышню? Бэку хочется бросить все попытки и наплевать на противного Пака, но почему-то отпустить то, что почти попало в его руки, оказалось сложным решением. Бэкхён решительно не понимал, что не так с этим чертовым студентишкой. Может быть, тот и был эталоном прекрасного мужчины, но Бёну-то какое до этого дело? Мальчишка непонятным образом заставлял и Бэка поддаться на свои чары. Причем делал это Бэкхён с завидной скоростью: начать залипать на кого-то спустя две встречи было его несомненным личным рекордом. И все же, как Чанёль это сделал, Бёну было непонятно. — Важную роль в культуре, как системе, играют человеческие чувства и эмоции, — Бён сидит на уроке и внимательно разглядывает учеников. — Какое, по вашему мнению, самое сильное чувство, испытываемое человеком? То самое, что сподвигло его на написание книг, построение городов, изобретение языков и колеса? Что толкает людей создавать что-то новое? — его голос немного дрожит, потому что ответ, кажется, лежит на поверхности — на самой поверхности его бешено бьющегося сердца. — Любовь, — сразу же разносится по классу: кто-то мечтательно прикрывает глаза, кто-то их закатывает, кто-то просто решает поспать. — Такое чувство должно быть сильным, мощным, постоянным, обоснованным... Уверены ли вы, что любовь отвечает всем этим признакам? — он щурится, рассматривая ребят. Все они вдруг хмурятся и начинают думать, что несомненно радует Бэкхёна, как учителя. — Может ли любовь быть постоянной? Обоснованной? — Разве это не определяющие любви? — подает голос мальчик, что обычно молчит, и Бён чувствует восторг: все-таки тема любви актуальна для всех. — Поясни, — просит он, и мальчик кивает, чуть краснея. — Вы сказали про обоснованность, но разве можно любить кого-то, не осознавая, за что? — сердце Бэкхёна вдруг неприятно ноет, и сам Бён вздрагивает. — Когда мы по-настоящему любим, мы точно знаем, за что. За улыбку, за шутки, за тепло, что чувствуешь, когда находишься рядом, — ученик краснеет еще сильнее, но останавливаться он, кажется, совсем не собирается, — мы любим людей за их уют, ведь любовь — это выбор. Одно дело — это симпатия, страсть. Они стихийны и появляются неожиданно, когда ты их ждешь меньше всего. Ты хочешь другого человека или считаешь его красивым, но стоит только внешности отойти на второй план: знай, что ты пропал. Уж лучше упустить красивое лицо, чем осознать, что ты потерял красивую душу, — уверенно говорит он, а у Бэкхёна в глазах даже темнеет на миллисекунды. — Ну, а что касается постоянности: человек, который сделал вывод, реально взвесив все "за" и "против", вряд ли поменяет свое мнение. — Ты так чертовски прав, парень, — Бён поощрительно ерошит чужие волосы. — Никогда не путайте свою симпатию, свою страсть с настоящим чувством. Они могут стать первопричиной любви, но будьте здесь внимательны: не обманите самих себя. И ради всего святого, ребята, ни за что не упускайте человека, что подходит не столько внешне, сколько внутренне. Того, кого вы замечаете в толпе не из-за ярких волос или красивой мордашки, а по зову сердца, чувствуя спасительное тепло, — договаривает Бён, уставившись на Чанёля, стоящего в дверях. — Вы что-то хотели, Чанёль? — Вас... Кхм-кхм, — Пак нервозным взглядом оглядывает всех детей, сидящих в кабинете, — я хотел сказать, что директор просил позвать вас к нему в кабинет. — Я иду, — Бён идет к двери. — Открывайте учебники и читайте про формирование личности, первопричины появления искусства и как все это привело к созданию культур, — говорит он ученикам и нервно сжимает кулаки, выходя из кабинета. Чужие руки на поясе и теплые губы на шее — лучшее, наверное, что Бэкхён когда-то чувствовал. Он старается не стонать, когда Чанёль, видимо изголодавшийся, кусает его за шею и прижимается непозволительно близко, выбивая весь воздух из легких. Во время поцелуя же Бэку голову сносит окончательно: даже колени трясутся. Неужели ему так хотелось поцеловать Чанёля? Губы у того с привкусом яблочного сока, а язык вырисовывает нечто странное прямо на нёбе Бёна. — Нам... надо... к директору, — Пак отстраняется, разворачиваясь в сторону лестницы. В тот же момент его тянут обратно, припечатываясь к губам снова: Бэкхён не может позволить себе оторваться. Он лезет Паку под худи и гладит теплую кожу, тая от ощущения чужого тела на кончиках пальцев, облизываясь и шепча что-то типа "сводишь меня с ума" в губы Чанёля, но не прекращая того целовать. — Нам правда пора идти, — Чанёль его чуть ли не отталкивает. Смотрит сверху-вниз и вытирает рот рукавом, демонстративно отворачиваясь и начиная топать вперед. И все бы ничего, но взгляд Чанёля выдает того с потрохами, и Бэкхён точно уверен в том, что не один страдает от странных чувств. Что Чанёль чувствует это тоже. И он ни за что не отпустит его.