hazme feliz

Неожиданный звонок в дверь поздно вечером Бэкхёна пугает дико: кому он может быть нужен так поздно? Бён третий день подряд сидел дома и не делал ничего, пытаясь искать работу в интернете (все-таки ему пришлось включить телефон), поэтому успел заскучать, но вряд ли его смог бы развеселить непонятный ночной гость. — Вечерочка, — Чанёль чуть ли не залетает в квартиру, немного задевая Бэкхёна и тут же рассыпаясь в извинениях: — Хён, я не хотел! На обращение "хён" Бэкхён удивленно приподнимает брови (они с Чанёлем, как никак, совершенно друг другу чужие), но молчит, пропуская младшего внутрь. У того вид взволнованный и взвинченный, поэтому Бэк заботливо интересуется: — Что-то случилось? — Ничего, я просто соскучился, — честно признается парень, проходя на кухню. — Ты говорил приходить просто так, вот я и пришел, — он чуть краснеет, а Бэкхён усмехается. — Эй, чего смеешься! Могу и уйти, — бурчит обиженно, надув нижнюю губу. — Нет, нет, — Бэк мотает головой, — прости, я просто не ожидал, что ты... так неожиданно придешь. Я тут совсем один, скоро начну с кактусами разговаривать. — Так чего не позвони... ах да, — Пак недоверчиво косится сначала на телефон в чужой руке, потом на его обладателя. — Ищу работу, — оправдывается Бён, поставив чайник греться и начиная доставать с разных полок различные угощения. — Закупился я, конечно, знатно. — Если бы ты жил со мной, у тебя бы тут быстро все кончилось, — зачем-то ляпает Чанёль, прикусывая губу и тут же переводя взгляд на свои же носки. — Я имел в виду... неважно, не слушай меня... — Точно все хорошо? — Бэк подходит к Чанёлю близко, и тот нервно дергает глазом, тут же кивая. — Странный такой, Ёлли! — Что? Как ты меня назвал? — Пак кривится, но чувствует, как внутри от такого обращения разливается приятное тепло. — Повтори! — Ёлли, — Бэк ворошит чужие волосы, улыбаясь мягко. Сердце Пака пропускает удар. Когда старший идет выключать чайник, Чанёль пялится на чужую спину и мысленно умирает, замечая, какая она широкая. Все мысли, что он пытался прогнать, вернулись к нему в один момент. Они тихо пьют чай, изредко задавая друг другу вопросы и иногда подкалывая. Бэкхён часто смотрит Чанёлю в глаза, постоянно трогает чужие накаченные руки и улыбается донельзя лучезарно. Пак честно пытается не надумывать себе лишнего, но когда его зовут посмотреть какой-нибудь фильм, а после зажимают в объятьях, сил не остается никаких. — Ты говорил, у тебя была девушка? — осторожно начинает Чанёль и, когда Бэк кивает, недовольно хмурится. — А парни были? Бэкхён смотрит странно, не хмурясь и не улыбаясь. — Не было, — Чанёль вздрагивает, когда Бэк начинает гладить его волосы. — А тебе зачем, Ёлли? — Просто интересно, — Чанёлю хочется мурчать от ощущения мягких пальцев у себя в волосах, и ему приходится прикладывать титанические усилия, чтобы не начать это делать. — Мало ли, что по глупости делают, — он пожимает плечами. — А ты делаешь? В комнате — тишина гробовая, несмотря на то, что включенный телевизор вещает почти на всю громкость. Чанёль тоже смотрит на Бэка непонятно, кивая каким-то своим мыслям, и продолжает молчать. — Интересный фильм, — выдавливает наконец Чанёль, — но я его, кажется, видел. — Угу, — Бэкхён продолжает гладить чужую голову, но уже с недовольным лицом, — я тоже. Но по другим каналам полная хрень. — Сейчас везде полная хрень, — хихикает Пак, зачем-то поднимая руки и обхватывая лицо собеседника своими огромными ручищами. Чужие щеки смешно мнутся, а губы выпячиваются трубочкой. — Ты совсем не похож на взрослого человека, ты знаешь? — Ты меня просто в костюме не видел, — заверяет Бён, закатывая глаза. — Да и вообще, ты себя-то видел, обезьянка? — Ааа, чего? — тянет Чанёль, недовольно сдвигая брови к переносице. — Совсем страх потерял? — Ты мне это говоришь? — Бэкхён фыркает. — Ты, кстати, упоминал, что работаешь. Где? — В школе. — Что? Ты? В школе? — Бэк удивленно разивает рот, хлопая ресницами. — Ты чего там забыл? — Я, вообще-то, студент одного из лучших технологических вузов Южной Кореи, — бурчит младший, — и веду в школе допольнительные курсы. Иногда даже помогаю учителям на уроках информатики. — Что если мне пойти в школу на учителя музыки? — Ой, знаешь, у нас такую вещь дурацкую придумали: учителя культуры. Представляешь? Мы даже понять не могли, что он делает и для чего нужен. Но это три в одном: учитель музыки, этики и... чего-то там еще... Можешь попробовать! — Могу, — задумчиво говорит Бэкхён. Он спросил номер школы, записал все контакты, косясь на Чанёля, решившего уютно устроится на его коленях. — Куда полез? У тебя голова тяжелая! — В ней много знаний, — с серьезной миной заявляет студент, а Бэкхён прыскает в кулак: — В ней много воздуха, — заявляет старший, убирая пальцы из чужих волос. — Улегся тут еще. Я тебе кто, подушка? Пак хватается за чужие колени и начинает недовольно ныть, как ребенок, и прижимается щеками, потираясь. — Не уходи, — просит тот чуть ли не слезливо, — посиди со мной еще немножко, Бэк! Бён закатывает глаза снова, но сидеть остается, начиная играться с чужими волосами. Он напоминает себе старшую сестру неугомонного брата или заботливую девушку дебила-парня. — Лежу тут со всякими незнакомыми программистами, глажу, чаем пою, а ты потом что-нибудь со мной такое сделаешь... — Я очень много хочу сделать, но я сдерживаюсь, — честно говорит Пак, подтягиваясь. — Тебе повезло, что у меня хорошая выдержка. Не представляешь, как повезло... — И что бы ты сделал? Бэкхён не понимает, что он творит, но ему определенно нравится испытывать младшего, нравится видеть огоньки интереса в чужих глазах, нравится напрашиваться, нравится играться в кошки-мышки, постоянно вырываясь из самых объятий Чанёля. Парень вызывал в нем явно не однозначные чувства, путая Бёна в своих мыслях и ощущениях окончательно. Ведь Бэкхён не планировал того, что вместе с окружающей обстановкой сменит еще и ориентацию. Чанёль — веселый и добрый, открытый и отзывчивый, понимающий и принимающий, умеющий посмеяться над собой и грамотно этим пользующийся, забавный и милый, похожий на ребенка. В то же время Пак невероятно привлекателен и горяч (Бэкхён абсолютно уверен, что у такого парня толпа поклонниц и поклонников). И при всем при этом Чанёля хотелось отчего-то отчаянно и дико: прижать к дивану, обнять, чувствуя, как подрагивает чужое тело под ним, поцеловать так, чтобы он забыл собственное имя, и взять его все на том же диване, чтобы сорвал голос, выкрикивая его имя. Откуда у Бэкхёна такие желания? Бэк впервые чувствовал, как действительно хочет кого-то слишком сильно, и каждый их зрительный контакт — очередная пытка. Сердце стучит в бешенном ритме, дыхание сбивается, а дурацкая улыбка разрезает его лицо каждый раз, стоит Паку сказать или сделать очередную глупость. — Бэк, — тихо зовет Чанёль, приподнимаясь и заклядывая в глаза напротив. Когда Бён выдавливает: "М?", Пак продолжает: — Мне пора идти, но... я хочу тебе кое-что сказать. Бэкхён приподнимает бровь, мол, внимательно слушаю, замечая, что Чанёль вздыхает глубоко и трет вспотевшие ладошки. В тот момент, когда Чанёль толкает его на постель, придавливая и зажимая бёновские губы своими, Бэку кажется, что он умирает. У него подскочило, наверное, даже давление. Чанёль целует его отчаянно и вкладывая, наверное, всю душу, поэтому он довольно стонет в губы Бэка, когда тот начинает ему отвечать. Кусается, вылизывает рот, дергает за волосы. Но он останавливается также неожиданно, как и начал, приподнимаясь на руках, и Бён вместо очередного чмока встречется с воздухом. Пак вдруг вскакивает с дивана, бежит в прихожую, хватает туфли и выбегает в подъезд. Бэкхён знал, что все не может быть так просто.