Тень дракона

Учёба в Хогвартсе потекла своим чередом. Первокурсники уже освоились к середине сентября, так что никого больше не доставали с этими своими бесконечными вопросами. Гарри силился вспомнить был ли он сам таким, но никак не мог. Всё-таки воспоминания о детстве медленно затирались, уступая место более новым, ярким и красочным. Семикурсникам словно не хотели оставлять и толики свободного времени, заваливая бесконечными домашними заданиями, эссе и проектами. Даже Гермиона к двадцатым числам первого месяца осени начала выглядеть не слишком-то хорошо. Видно было, что отсутствие хоть часа-двух на интересные для неё книги раздражает девушку. Так что она старалась выкраивать для чтения время из того, что полагалось на сон. Из-за этого Гермиона сильно осунулась, выглядела постоянно уставшей и стала раздражительной. Гарри вспомнил, как она вчера едва не сорвалась на Зельях, когда Драко ляпнул что-то довольно-таки безобидное о гриффиндорцах. Малфой всегда был той ещё задницей, но в этом году, кажется, немного успокоился. А Гермиона, которая всегда проявляла чудеса выдержки, терпимости и понимания, сорвалась. Вытащила палочку и пригрозила, что размажет его по стенке, не взирая на то, что его крёстный является представителем деканата. И её глаза прямо тогда кричали о том, что ничего героине войны не будет. Свои не тронут, посчитают, что парень сам виноват, а Пожиратели будут только рады, что предателей лишний раз щёлкнули по носу. Конфликт тогда удалось прекратить. Гарри просто тыкнул её пальцем в бок, а, заметив зло вспыхнувшие глаза, сказал, что она сейчас полкласса разнесёт. И что Снейп этому не обрадуется. Грейнджер тогда тяжело вздохнула и уселась на место, продолжая бурчать что-то про не в меру разбушевавшихся белобрысых хорьков, а Малфой окинул Поттера железобетонным взглядом и передёрнул плечами. На выходе из класса его поджидал Малфой. Как оказалось, один. — Не рассчитывай на благодарность, Поттер, — довольно холодно сказал парень и кивнул на стоящую в отдалении Гермиону, которая в этот момент что-то показывала в книге их общему другу. — И свою ручную грязнокровку держи на привязи. Он тогда вспылил. Сильно. Разнимала их уже Грейнджер, в сердцах снявшая с обоих факультетов по десять баллов. — Так нахера ты вообще это сказал, а, Малфой? — рявкнул Гарри, утирая кровь с разбитой губы, когда тощая спина слизеринца уже почти скрылась в конце коридора. Блондин ничего не ответил, только дёрнул плечом. Вот и сегодня Поттер дико устал. Снейп уж больно разошёлся (кажется, он каким-то образом узнал о случившемся, хотя Гарри почему-то думал, что Драко не стал бы жаловаться — слишком унизительно это было): задал сразу два эссе. Одно — про зелье Сна без сновидений, нужно было описать его свойства и сферу применения, что, в принципе, было легко. А второе… вот здесь профессор оторвался. Ученикам требовалось расписать все побочные эффекты при неправильно сваренном или принятом зелье. Это могло быть, что угодно, например «Сон без сновидений» капнули в вино, превысили дозировку или надышались парами… Он предупредил, что не справившиеся могут рассчитывать на месячные отработки у него в кабинете. Грифы — и, кажется, несколько слизеринцев — взвыли. Но сделать никто ничего не мог, так что злые и нервные ребята заполонили библиотеку. Кажется, от написания подобного бреда удовольствие получала только Гермиона, хотя и она выглядела озадаченной. Гарри только-только закончил второе эссе, решив начать с самого сложного. С Грейнджер этот труд казался более-менее посильным, так что он старался находить нужную информацию, а девушка в это время расписывала всё. Управились они только к вечеру, пропустив ужин. Гермиона только пожала плечами и призналась, что частенько вот так пропускала трапезы из-за домашнего задания, так что от похода на кухню категорически отказалась. В принципе, это только её дело, так что вмешиваться парень не стал. Но кто мешал пройтись ему самому? Ступая по тихому замку, Поттер старался лишний раз не отсвечивать. И дело было даже не в том, что настроение сейчас было отвратительное, а скорее в том, что это самое настроение могли сделать ещё хуже в любую секунду. Теперь на него буквально вешались. Буквально. И если у аристократов хватало ума просто вежливо себя вести и предлагать дружбу (или же сторониться, если их родители действительно сильно пострадали после убийства Лорда), то у полукровок и магглорождённых буквально сносило крышу. Один Криви с его фотоаппаратом чего стоил. Нет, не то, чтобы Гарри это уж очень сильно претило, но неприятно всё-таки было. И всё-таки Хогвартс изменился. Не сильно, нет, парню вообще казалось, что ничего в этом мире нет и не будет того, что сможет изменить такое… такое… неизменное? У него, наверное, и словарного запаса-то не хватило бы на описание того, что он чувствовал на совершенно интуитивном уровне. На кухне всё было, как и в прошлом году. Эльфы постоянно путались под ногами, что-то парили, жарили и варили, в общем, дым, что называется, стоял коромыслом. Гарри умудрился даже поболтать с парой более-менее свободных домовиков. От них парень, впрочем, не узнал ничего нового: окна кое-где продували, седьмой этаж всё так же не особо используется и тому подобные мелочи, казавшиеся домовикам жизненно важными, полились на него потоком. Запихав в себя пару пирожков и запив всё это сладким — возможно, чуть более сладким, чем хотелось бы — чаем, он вернулся в гостиную. — Гарри! Оклик друга пришёлся как никогда кстати. Они с довольно завидным энтузиазмом устроились играть в плюй-камни, так что время летело незаметно.

***

Он держал в руке письмо и непонимающе хмурился. Сириус бушевал. Такое, вообще-то, случается редко. Что случилось, он так и не понял, но вроде как мужчина откуда-то узнал о его успеваемости. Это было странно. Кому-кому, а вот Блэку об оценках он никогда не рассказывал, да и не интересно ему об этом было слушать. Да и, если уж быть честными, то в этом году он учился довольно-таки неплохо. Просто вдруг понял, что ему страсть как хочется заниматься именно семейным делом, рунами и артефакторикой. Чувствовалось в этом что-то родное, тёплое. Гермиона с энтузиазмом согласилась ему помочь в программе прошлых лет, так что последние школьные экзамены он надеялся сдать на довольно-таки приличные оценки. Да и вообще это странно. Он не попадал даже ни на одну отработку, что уже было для парня просто потолком своего примерного поведения, как бы глупо это не звучало. Так что письмо напрягало. Очень. Внутри что-то перевернулось. Да, Гарри никогда не умел читать между строк (да и не любил, честно говоря), но тут явно было что-то не так. И это что-то ему очень не нравилось. Парень снова стянул брови к переносице и откинул голову на спинку кресла. Гермиона сидела невдалеке, склонившись над домашним заданием и что-то увлечённо черкая в книжке с мягкой обложкой. Он безошибочно узнал один из сквозных блокнотов с протеевыми чарами; похожий он видел у Сириуса на каникулах, только тогда книжка лежала — а, точнее сказать, валялась — в комоде вместе с ненужным хозяину хламом. «Нет, — помотал головой парень. — Дело не в ней, это точно. Да и что может связывать мою подругу и крёстного?». Внутри что-то нехорошо сжалось. А если Гермиона тогда, летом, не шутила? А если Сириус тогда отвечал вовсе не шуточно, а на полном серьёзе, и то, что его подруга была маглорождённой, не остановит Блэка? Гарри снова покачал головой и вновь уставился в пергамент. Нет, если бы дело было в этом — он наверняка дал бы понять. Спросил, наверное, что она любит и всё в этом роде. Но тут чувствовалась обеспокоенность, причём не за самого себя, да даже не за их с Гарри отношения, а за самого Поттера! И это было странно. Нет-нет, не надо думать, что Сириус никогда за него не беспокоился. Напротив, он очень переживал и постоянно поддерживал его, но это была какая-то ненавязчивая забота; она была словно незаметной, сделанной исподволь. А тут, казалось бы, крёстный был в ярости. Стараясь не забивать себе голову ерундой, парень попытался думать о квиддиче. Подобные мысли заставили расползтись его губы в немного глуповатой улыбке. Ну да, Гермиона сейчас бы фыркнула и сказала, наверное, что квиддич — это бред, а он, Гарри, слишком мало уделяет времени урокам. Возможно, допускал Поттер, это была правда. Но кто сказал, что он собирался хоть что-то в этом менять?

***

Гермиона Грейнджер сильно устала. Сегодня был особенно насыщенный день, ещё один из десятков других, которые она прожила и проживёт ещё. Поленья в огромном камине уютно потрескивали и комната постепенно погружалась в мягкий полумрак. Было тепло, но не только от камина. Что-то грело её изнутри. Возможно это было удовлетворение после выполненной работы, а может быть и осознание того, что она вернулась домой. Она никогда не была глупой. Нет, с самого раннего детства ей вдруг пришло в голову осознание того, что в этом страшном и корыстном мире всё не так уж и просто. Что везде следует искать подвох, работать постоянно и хорошо, иначе просто не может быть. Иначе ничего не добьёшься. Пример этой такой простой для неё аксиомы был всегда перед её глазами. Родители. О, она любила их. Сильно. Девушка могла даже похвастаться тем, что и столь дорогие её сердцу люди отвечают ей тем же, пускай это теперь и редкость в сером и чёрством мире. Мистер и миссис Грейнджер действительно были достойным примером для своей дочери. Любимая работа, хороший дом, крепкая семья, прекрасно воспитанная дочь. Да, пускай она отдана в магическую школу-интернат, но Гермиона всегда была умной. И этот её ум подсказал ей, что, как говорится, хочешь жить — умей вертеться. Так в её папке с многочисленными грамотами появился аттестат о заочном окончании средней школы. Ей хотелось в колледж. Она решила, что сначала отучиться в своём мире, на врача, а потом уже начнёт, может быть, устраиваться в магическом. Кто будет мешать совмещать ей две практики одновременно? Когда-то в голове её мелькала мысль о замужестве. Выйти, скажем, за того же самого Рона Уизли. Ну, а почему бы и нет? Любящая, крепкая семья, которая всегда принимала её с распростёртыми объятиями, твёрдая опора в магическом мире, таком манящем, но таком незнакомом и порой пугающем, возможная карьера в Министерстве… Девушка потрясла головой и расслабленно улыбнулась. Нет, это были лишь мечты обиженной вниманием девочки, которой просто хотелось тепла. А сейчас она выросла. И теперь хочется совсем другого. Она пока что ещё довольно смутно представляла себе, чего именно она хочет от жизни, от людей, от отношений, но довольно прочно уверилась в том, чего она хочет от себя. Полной самоотдачи и знаний. Ну, а там уже и муж, и дом, и кот подтянутся. Тем более, кот уже есть. Подобное заставило растянуть губы в улыбке. Она приоткрыла глаза и кинула беглый взгляд на пушистое рыжее чудо, развалившееся на её коленях. Ещё раз глубоко вздохнув, Гермиона поднялась с кресла и потянулась, разминая затёкшую шею. Да, что-то она засиделась. Часы, висящие на одной из стен гостиной и вообще каким-то чудом ещё работающие (да и вообще непонятно как целые), показывали половину первого. Она ещё несколько мгновений зачарованно следила за длинной секундной стрелкой, вяло и будто нехотя бегущей, после чего снова мотнула головой и, подхватив на руки кота, при этом недовольно мяукнувшего, направилась к выходу из гостиной. Значок старосты, это, конечно, прекрасно. Но вот к тому, что её спальня теперь расположена в совершенно другом месте девушка так и не смогла привыкнуть. Коридоры любимой школы оставались всё такими же мрачными, как и всегда. Она находила в таких прогулках какое-то пугающее удовольствие. И, нет, страха не было. Скорее чувствовалось какое-то умиротворение, ощущение правильности происходящего. Ей нравилось вот так бродить по закоулкам замка, размышляя о том, сколько магов видели эти стены. Пробормотав пароль картине, закрывающей вход в гостиную старост, она всё ещё продолжала думать о чём-то лёгком и эфемерном, перескакивая с одной мысли на другую. Теперь, наткнувшись глазами на брошенный слизеринский шарф, она невольно вспомнила о проигравших. Проигравших не просто войну, проигравших жизнь. Это было поначалу так странно. Ну, осознавать себя героиней. Как будто и не она это совсем, и кто-то другой за неё, и не с ней это. Но потом как-то даже привыкла, да и люди подзабыли немного. В общем, всё вроде как утряслось, и даже обыватели перестали бесконечно тыкать в её спину пальцем и шептать что-то. Сначала шептались о войне, потом о «её романах», которых никогда и не было. Пытались даже обвинять её в связях с Поттером, но Сириус тогда быстро всё это замял. Сириус. Она даже на секунду остановилась. После чего медленно, словно в замедленной съёмке, опустила кота на пол, так же механически отряхнулась и уставилась в стену напротив. Всё в порядке. Объяснять ничего не хотелось даже себе самой, что уж говорить о других людях. По правде, лгать она не любила, а уж перед собой девушка всегда старалась быть предельно честной. Но тут не хотелось. Наверное, впервые её идеальная жизненная система давала сбой. Такой хорошо отлаженный механизм, любовно оберегаемый её на протяжении всей её сознательной жизни, начал барахлить. И это пугало. Стараясь отвлечься от неприятных даже ей самой мыслей, Гермиона принялась шарить глазами по комнате, краем сознания отмечая, что она сейчас, наверное, довольно странно выглядит. Впрочем, не всё ли равно? Глаза снова наткнулись на шарф. Точно. Малфой, факультеты, старосты. Вполне безопасная тема для размышлений, не так ли? Грейнджер рефлекторно передёрнула плечами и медленно направилась в спальню. Действительно, время уже позднее, а завтра предстоит много дел. Нет, она не жаловалась, просто… просто она правда устала, даже слишком. Казалось, что это был самый трудный год из всех семи лет обучения. Даже первый курс мерк и бледнел перед этим годом, когда нужно было словно заново привыкать ко всему, стараться войти в привычный ритм и идти хотя бы чуть-чуть дальше программы, знать чуть-чуть больше полезного, и так по кругу… Спальня встречала приятным теплом. Огонь в камине приветливо мерцал, а кругом царила вязкая, густая тишина. Не прекрасно ли? На душе тут же стало намного спокойнее. Она подумает обо всём завтра. А сейчас просто ляжет спать. Постель насквозь пропахла лавандой и какой-то полевой травой, ведь на ней постоянно лежал старый бабушкин плед. Миссис Грей, уже как десять лет покоившаяся на старом кладбище в центре родного городка её матери, очень любила травяные сборы, а точнее их запах. Так что, когда Гермиона с мамой приехали разбирать наконец завалы с чердака, то обнаружили там сундук с кучей пледов и шалей, всё ещё хранящих терпкий запах травы, тепла и солнца. — Подумать только, — шепнула в пустоту девушка, шлёпая босыми ногами к шкафу и ёжась от неприятного ощущения холода на пятках, — а ведь уже год прошёл… Когда она всё-таки заставила улечься себя в кровать, стрелки на часах по ощущениям должны были уже показывать начало второго. Однако, лёгкий взмах палочкой подтвердил догадки волшебницы, так что девушка, тяжело вздохнув, погасила свет и уткнулась носом в подушку. Снова почему-то пришли такие ненужные и навязчивые мысли о предстоящих делах. Было так странно думать о Драко Малфое не только как о враге или чистокровном бездаре, но и как о втором человеке, что в этом году занимал должность Старосты школы. Это было так… странно? Непривычно? Дико? Она не знала. Но что-то среднее между этими чувствами девушка всё-таки испытывала. В последнее время он вёл себя странно. Стал нервным, дёрганным, словно постоянно куда-то рвался, но всё никак не мог выбраться из трясины. Она не знала, были ли на то действительно веские причины, или же парень просто выдумал их, но подобное поведение беспокоило. Нет, не за него она переживала, Мерлин, но ведь у него в ведении находились первокурсники, которые ещё основательно так терялись в огромном замке, он мог снимать и начислять баллы, должен — нет, обязан — был следить за порядком… В состоянии ли он был делать подобное? Она не знала. «В любом случае, » — оборвала себя она, укрываясь с головой, — «я подумаю об этом завтра. А сейчас пора спать».

***

— Ну Гарри, ну пожалуйста? У него действительно никогда не получалось ей отказывать. Что бы не попросила эта девушка с просто невыносимо красивыми глазами цвета шоколада, всё тут же исполнялось. «Ведьма», — пронеслось у него в голове. Подобная мысль заставила улыбнуться. А потом и сдаться под натиском этих милых просьб и робких взглядов. Чёрт возьми, он действительно не умел ей отказывать. — Ты плохо выглядишь, — пробормотал Поттер и нахмурился: его действительно беспокоило подобное, что бы там другие не говорили. — Герм, может стоит отдохнуть? С первачками может и староста позаниматься… — Поттер, — девушка смешно сморщила нос, отчего приобрела какой-то трагико-комичный вид; захотелось улыбнуться. — Я и есть староста, если ты не заметил. — Вот и патрулируй свои коридоры, — встрял Рон, который в это время — о Мерлин! — листал один из учебников. — А у Гарри и свои дела есть, правда? В ответ он получил лишь полный негодования взгляд, как бы говорящий о том, что ей начхать на все их проблемы. У неё тут дежурство прогорает. — Ладно, — сдался брюнет, и снова уголки губ поползли вверх; ему безумно нравилось делать её счастливой, отвлекать от каких-то неприятных девушке мыслей. Пока что получалось. — Думаю, с картой это не займёт много времени. Гермиона просто кивнула, порывисто обняла друга и, подхватив сумку с учебниками, скрылась за дверью-портретом, оставив после себя лёгкий запах каких-то трав. Живоглот, сидящий в это время на подлокотнике дивана, задумчиво проводил хозяйку взглядом и чихнул. Гарри рассеянно потрепал кота за ухом, получая в ответ громкое мурчание. Поднявшись с уже насиженного места, он тяжело вздохнул. Идти никуда не хотелось, но он обещал. Рон на его движение никак не отреагировал, даже не поднял головы, что-то просто пробурчал и снова словно впился взглядом в текст. Поттер хмыкнул, разглядев заголовок книги. «История квиддича», ну надо же…, а он почему-то думал, что рыжий всё-таки взял в руки учебник. Карта нашлась быстро, так что через несколько минут парень уже шёл по пустым коридорам, сосредоточенно вглядываясь в точки с именами. На самом деле, это было действительно занятно. Ну, смотреть на то, как и где кто двигается. Вон Дамблдор в своих комнатах, он уже спит. Вот МакГонагалл, как раз направляется в его сторону. Поттер поплотнее запахнул мантию-невидимку и буквально прилип к стене, затаив дыхание. Мимо него прошла серая кошка, лениво передвигающая лапами, так что Гарри едва сдержал рвущийся наружу смех. Действительно, прогулки по ночным коридорам — вещь увлекательная. Через какое-то время парень даже заскучал. Коридоры были абсолютно пусты, так что он медленно продвигался теперь в сторону спальни старост, чтобы сказать Гермионе, что идёт спать. Тренировки по квиддичу уже начались, так что теперь мышцы немного ныли от перенапряжения, а голова становилась безумно тяжёлой. Снова бросив взгляд на карту, парень остановился, чтобы приглядеться к крохотной точке. Драко Малфой. Он не знал, как относится к этому человеку. Не знал, что думает о нём. Ничего не знал. С одной стороны, Гарри терпеть не мог этого заносчивого блондина. Порой он бесил его даже тем, что, как бы глупо это не звучало, просто находился рядом, слишком близко, так, чтобы было слышно его неспешное дыхание. Иногда брюнет испытывал к нему жалость, с трудом представляя, как он выживает в этом своём гадюшнике. А пару раз даже позавидовал ему: всё-таки родители этого хорька были живы и, кажется, даже любили его. В общем, было сложно. Очень. Парень ещё какое-то время вглядывался в неподвижную точку, находящуюся сейчас в Ванной старост. И, когда ему это уже надоело и Гарри собирался отправиться-таки к подруге, чтобы после пойти наконец спать, случилось невероятное. Эта маленькая точка, так мозолившая ему всё это время глаза, просто исчезла. Поттер ещё несколько секунд тупо пялился на пергамент, после чего сморгнул. Будто и не было. Он потоптался ещё какое-то время в коридоре, решая, что ему делать. Но, в конце концов, было скучно. Да и не так поздно. Тем более, не незнакомые друг другу люди, можно и глянуть. Одним глазком хотя бы… Уговаривая себя подобным образом, Гарри довольно быстро продвигался к помещению, в котором в последний раз видел Малфоя, и старался не перейти на бег. Всё-таки всегда это в нём было. Любопытство. Любопытство, которое порой граничило с каким-то идиотизмом. Впрочем, это не столь важно. Парень задержал дыхание, останавливаясь напротив двери в помещение. Он различал едва слышный шум воды, её плеск и ненавязчивое пение. Стало как-то неуютно. Почему-то на секунду появилось ощущение, что он не должен здесь находиться. Помотав головой, Гарри крепче сжал палочку в руках и глубоко вздохнул. В конце концов, трусом он никогда не был. Напротив, всегда его куда-то несло, влекло, и он шёл, не взирая на опасности. Возможно, это была даже глупость, а не храбрость, но трусости в его жизни уж точно не было место. Поттер не знал, сколько времени прошло с того момента, как он встал перед дверью, но шум воды уже прекратился, а пение теперь сменилось неясным бормотанием на другом языке. Голос завораживал: мурлыкающие нотки в нём притягивали своей простотой и, в то же время, некой интимностью. Гарри зажмурился и, задержав дыхание, толкнул дверь. На парня тут же повеяло теплом и ароматом каких-то цветов. Запах почему-то показался ему безумно знакомым, но Поттер никак не мог объяснить, откуда он его знает. Ну вот просто знает и всё. Причём довольно хорошо, словно вдыхает каждый день, прямо как этот ненавязчивый запах некоторых вещей Мионы. Перед ним стояла девушка. Невысокая, ростом где-то с Гермиону, а значит — где-то ему по плечо. Бледная кожа, кое-где ещё покрытая капельками влаги, тонкая с виду талия и, кажется, небольшая грудь — сказать что-то более точное он не мог из-за обёрнутого вокруг неё полотенца, белого и махрового. Длинные светлые — почти что белые — волосы сейчас немного потемнели из-за влаги и прилипли к шее. Серые глаза незнакомки, обрамлённые длинными ресницами, вперились в него взглядом. Она вздрогнула, и в её глазах на секунду проскочило что-то, напоминающее панику. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, но эти мгновения растянулись словно на несколько веков. Парень думал, что она сейчас начнёт кричать. Или пустит в него каким-нибудь заклинанием. Но девушка повела себя совершенно нелогично. Хмыкнула, взяла в руки палочку и трансфигурировала полотенце в простую чёрную мантию мужского кроя. Блондинка подцепила пальцами лежащий неподалёку медальон и снова посмотрела на него. Медленно, словно чего-то ожидая, она надела его на шею. Прямо на его глазах девичьи черты лица заострялись, волосы укорачивались, тело вытягивалось, а глаза становились чуть темнее. — Ты ничего не видел, Поттер, — криво усмехнулся Малфой и дёрнул плечом, явно раздражаясь. Палочкой он привёл себя в порядок, собрал оставшиеся вещи в безразмерную сумку и хмыкнул. — Ты ничего не видел.