Тень дракона

Голова раскалывалась. Серьёзно, девушка ещё не помнила, чтобы у неё так сильно болела голова. Это было ужасно. Блондинка глубоко вздохнула и прикрыла глаза, позволяя ветру трепать её распущенные волосы. Она сидела на подоконнике своей комнаты, распахнув окно и вдыхая чистый прохладный воздух. Шторы едва заметно колыхались, но порой взлетали, словно живые, под порывами налетавшего словно ниоткуда ветра. Потоки воздуха и незаметной глазу пыли проходились по босым ногам девушки и устремлялись вглубь комнаты. Помещение было оформлено наподобие какого-то средневекового будуара очередной маркизы, что не особенно нравилось хозяйке спальни. Тканевые обои с изображением цветов сирени, кровать с высокими столбиками, множество пуфиков и подушек, большой письменный стол, книжный шкаф тёмного дерева, камин. На каминной полке стояло несколько фотографий в золочёных рамках. Чаще всего на них встречались два безумно похожих друг на друга человека: брат и сестра. Шерилл снова глубоко вздохнула и открыла глаза, щурясь и осматриваясь. Ещё не хватало уснуть здесь и вывалиться из окна. Ну действительно. Девушка поднялась с насиженного места, ещё раз оглядела комнату и фыркнула. К подобному она не привыкла, хоть и ночевала здесь каждую ночь. Одно радовало — огромная кровать с мягкими подушками, пахнущими свежестью и — совсем немного — сиренью. Она упала на кровать и притянула ноги к груди, сворачиваясь клубочком и обнимая себя. Было страшно. Всё менялось слишком быстро. Поначалу, правда, было тяжело, особенно когда дома тебя учат вести себя, как настоящую леди, а на людях ты должна притворяться мальчиком. Говорить кому-то гадости, ведь для парня это нормально. Обсуждать с парнями девчонок. Никто не знает, через что она прошла за все эти годы. И всё из-за глупого условия двух не в меру впечатлительных ведьм! Поначалу она была зла. Но на мать сил злиться не оставалось, так что всю свою горечь она переносила на давно уже умершую Лили Поттер. Грязнокровку. Потому и срывалась на этого смешного Поттера, её сына, и на его грязнокровную подружку. На самом деле ей было плевать и на кровь, и на статус. Порой даже ловила себя на мысли, что ей хотелось бы тоже вот так вот задремать у кого-то на плече или чтобы кто-то так же прикрывал тебе глаза ладонями, когда подкрадывался сзади. Но у неё не было того, что было доступно тому же Гарри. И это раздражало. А потом этот смешной мальчик завалился с палочкой наперевес в Ванную старост, раскрыв её главный секрет. Она почему-то думала, когда писала письмо родителям, что её просто убьют за такое. Ну, или подкорректируют парню память. Но этого не произошло. Мать тогда назвала это в письме «счастливым случаем», а отец велел ехать на осенние каникулы домой. О вот тогда она испугалась. Испугалась какого-то неправильного поведения родителей, испугалась возможных последствий. Шерилл никогда не была трусихой, чем и гордилась, но в тот момент, когда она дочитала последнюю строчку пришедшего ей недавно письма, её руки попросту опустились. Сил не было. А потом случилось невероятное. Счастливая мать сообщила ей о том, что она помолвлена. Шерилл тогда распсиховалась, едва не разнесла половину Западного крыла, устроила голодовку и попыталась сбежать камином к брату. Но ничего не помогло. Родители были непреклонны, подчёркнуто вежливы и даже ласковы, однако всё-таки непреклонны. Когда девушка успокоилась, было уже поздно. Она узнала и про обет, и про Лили Поттер, которую уже не могла ни в чём обвинять, и про этого смешного мальчика-героя. Но было гадко. Девушка хмыкнула, вспоминая его ошарашенное лицо. И всё-таки что-то в этом парне было. Она пока не могла понять, что именно, но чувствовала буквально кожей: он особенный. Нет, дело не в том, что он — мальчик, который выжил, а в чём-то другом, менее очевидном.

***

Гермиона любила читать. Всегда, когда появилось хотя бы немного свободного от учёбы и дел времени, её можно было найти в каком-нибудь укромном уголке с книгой в руках. А в Блэк-Хаусе этих самых укромных уголков было великое множество. Мало кто знал, где она читала чаще всего. Ну, если честно, то она и сама не могла объяснить себе, почему неизменно оказывается в огромном тёмно-красном кресле у камина, изредка отрываясь от книги, чтобы получше рассмотреть то постеры, украшающие в хаотичном порядке стены, то рунную вязь у окна. В комнате Сириуса было спокойно. Нет, здесь не было ровным счётом никакой романтической подоплёки. Просто как-то раз она пожаловалась на то, что в доме на площади Гриммо вся мебель хоть и красивая, но дико жёсткая и неудобная. А он как-то обыденно предложил ей иногда заглядывать, чтобы просто «насладиться настоящим гриффиндорским удобством». Девушка тогда только посмеялась, отмахнувшись, мол, сама найду. Но в этот же вечер явилась с книгой в руках, смущённо улыбаясь и таща за собой две кружки горячего шоколада. Блэк тогда тихо рассмеялся, взял вторую кружку и кивнул в сторону камина, предлагая располагаться. А потом это как-то незаметно, исподволь, стало традицией. Вот и сейчас она сидела, поджав под себя ноги и укрывшись пледом, на том самом месте, как-то глупо улыбаясь, когда в комнату ввалился раздражённый донельзя Сириус. — Ты здесь, — бросил он быстро, когда дверь за ним захлопнулась. Она кивнула и едва заметно пожала плечами: — Могу уйти, если хочешь… — Останься, — перебил её мужчина и, обессиливши, уселся в соседнее кресло, стараясь привести дыхание в норму. Гермиона тяжело вздохнула и отложила книгу на низкий угловой столик, стоящий рядом. Какое-то время она просто смотрела на чётко очерченный профиль, после чего ещё раз вздохнула и выпрямилась. — Что случилось? Блэк молчал долго. Девушка уже тысячу раз успела пожалеть о том, что спросила его об этом. В конце концов, она ему никто. Всего лишь подруга крестника, не более. Грязнокровка. Такие мысли почему-то оказались наиболее болезненными, так что Грейнджер зябко поёжилась, кутаясь в плед сильнее. — Прости, мне не стоило… — Как раз-таки наоборот, — тут же перебил её Сириус, словно только и ждал, пока она заговорит. — Тебе действительно нужно знать об этом, ведь Гарри понадобится помощь. Не думаю, что он сам справится со всем этим… Уголёк в камине треснул, ярко вспыхнул и ударился о позолоченную каминную решётку. В горле почему-то встал ком. — Ты делаешь это только из-за Гарри? Он резко повернул голову, отчего выпущенные пряди взметнулись. Какое-то время мужчина смотрел на неё так, словно пытался найти в чертах её лица что-то безумно дорогое для него. В какой-то момент его глаза вспыхнули, словно он действительно отыскал там что-то важное. А может быть, во всём было виновато изменчивое освещение, даруемое огнём: темнело сейчас действительно рано. — Нет.

Этого было достаточно.

Она едва заметно улыбнулась и кивнула чему-то, словно вдруг поняла нечто важное. Мужчина ещё какое-то время смотрел куда-то за её плечо, после чего вздохнул, поудобней устроился в кресле, и начал: — Как думаешь, что может связывать Лили Поттер и Нарциссу Малфой? Девушка озадаченно нахмурилась и взяла в руки чашку с недопитым какао. Не потому, что захотелось, а скорее потому, что это была уже чуть ли не жизненная необходимость. — Они обе волшебницы, — неуверенно высказалась она, а получив согласный кивок, облегчённо вздохнула. Ну и слава всем Богам, вроде бы ничего страшного. — А что могут делать волшебники? Стараясь абстрагироваться от глупости вопросов, девушка старалась смотреть чуть глубже, искать подтекст. Итак, что могут делать волшебники? Ну, логично, что колдовать. Хотя нет, самое примитивное колдовство доступно и сквибам, и личам, так что не подходит. А что, если суть вопроса в другом? Что могут делать только волшебники? Девушка нахмурилась. Никакой связи, абсолютно никакой… Неожиданная догадка пронзила её настолько резко и неожиданно, что из лёгких вмиг вышел весь воздух. — Нет, — она судорожно вздохнула и подняла на него ошарашенный взгляд. — Нет… Правый уголок его губы дёрнулся в довольной полуулыбке-полуусмешке. — Я знал, что ты догадаешься. Итак, Нарцисса Малфой и Лилиан Поттер заключили непреложный обет. На некоторое время в комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина. — Гарри, — выдохнула девушка и плечи её поникли. Как же так? Такой молодой, такой солнечный парень. Раньше недалёкий, а теперь слишком мудрый, буквально не по годам. Она всегда считала его балбесом. А теперь как-то не получалось, уж слишком по-взрослому он начал себя вести, слишком больше перемены в нём произошли. И девушка это замечала. Он всегда был её милым младшим братиком, к которому она испытывала что-то очень тёплое и родственное. Как-то раз Лаванда спросила у неё, не хотелось ли ей отношений с «мальчиком-который-выжил». Нет, не хотелось. Вообще никогда. Эта мысль ей претила, она считала это чуть ли не инцестом. Так что нет, и давайте забудем об этом. Она не сразу поняла, что Сириус внимательно наблюдал за ней всё это время. За лицом, за едва уловимыми жестами, за мимикой. — Ты любишь его? — спросил он довольно сухо. Девушка сглотнула, медленно покачала головой… и расхохоталась. В какой-то момент Блэк подхватил её смех, так что воздух, колыхаемый таким редким для Блэк-Хауса звуком, успокоился ещё не скоро. — О Мерлин… Нет, естественно нет. Как брата — да, но любовь… Мерли-ин, — она снова расхохоталась, вытирая выступившие в уголках глаз слёзы. Гермиона замолчала, поймав мягкую улыбку собеседника, разглядев в его глазах что-то такое, от чего по коже побежали мурашки. Она медленно сглотнула, слегка тряхнула головой, скрывая за копной густых волос мягкую улыбку и скрываясь от таких родных, слегка прищуренных глаз тёмно-синего цвета. — Так что там за Непреложный обет? Расскажешь?

***

— От него всё ещё нет писем? Джинни переминалась перед ним с ноги на ногу, озадаченно хмурила брови и совершенно необоснованно нервничала. Ну подумаешь, Гарри не написал. Да если бы у него, Рона, был бы такой крёстный, который понимал буквально с полуслова, он бы тоже наверняка написать забыл. Тем более, Поттер сильно скучал по Сириусу, это становилось понятно сразу, когда он наконец заговаривал о нём. Ну как же Джин этого не понимает? — Нет, естественно, — сказал он таким тоном, словно подобное не нуждается в объяснениях. — Ну конечно, — ядовито процедила его сестра, морщась. — Там же есть его обожаемая Гермиона, куда мне до неё… — Джин, — Уизли предупредительно поднял правую руку и неуверенно взмахнул ей, — тебя чертовски заносит. Ты не хуже меня знаешь, что они всего лишь дружат. — Ну конечно, — повторила девушка, развернувшись к нему спиной и поспешив к выходу с чердака. Нора была уже снесена, а на её месте теперь стоял большой, крепкий коттедж. Рональд же, получив задание от отца, сидел на его чердаке, где так славно пахло опилками и стружкой, и с упоением окрашивал лаком оконную раму. Через распахнутое окошко ветер частенько доносил до него запах прелой травы, листьев и небольшие капельки дождя. Гермиона действительно была… удивительной. Доброй, умной, понимающей, красивой, талантливой девушкой… Но они были слишком разными, и парень был действительно рад, когда они расстались, не начиная отношений и оставаясь «просто друзьями». А дружить с ней было действительно классно. Парень откинул в сторону перочинный нож и потянулся. Нет, работать он сегодня уже точно не сможет. Надо успокоиться, съесть кусок фирменного маминого пирога и пригласить куда-нибудь Лаванду. Она, кажется, тоже поехала на эти осенние каникулы домой…

***

Гарри чувствовал себя ужасно. Голова буквально разрывалась от мыслей. Ну действительно, не каждый же день узнаёшь о том, что твой вроде как бывший враг — девушка. Ах, да, и ещё твоя невеста. Вселенная как будто издевалась над ним, преподнося всё больше странностей. Сначала это непонятное, что происходило между его подругой и крёстным, теперь вот это. Нет, он думал о женитьбе. Но в его голове это почему-то никак не ассоциировалось с любовью. Скорее, брак по расчёту, но никак не любовь. Сириус вон, так и не встретил свою единственную, а мог ведь жениться на какой-нибудь чистокровной красотке, и не было бы всех этих проблем. Возможно, Гарри и был не прав, но чёрт возьми… так было проще. Он упал на кровать сразу же, как только захлопнул за собой дверь в комнату. Понимал конечно, что поступает по-свински, но поделать с собой ничего не мог. А ведь нужно ещё рассказать обо всём Гермионе и Рону, что-то сделать с Джинни. Нарцисса довольно явно дала понять, что не желает видеть будущего зятя рядом с такой девушкой. Против Рона и Гермионы она почему-то ничего не имела. Это было даже странно, но как-то успокаивающе, что ли.

«Гермиона поймёт».

Мысль, такая странная и неожиданная, она почему-то подействовала, словно бальзам на душу. Просто успокоила, подарила желанную отдушину. Она лучше разбирается в отношениях с девчонками, в их чувствах, так что и о ситуации с Джинни лучше всего посоветоваться с ней. Точнее, о способах её решения.

«Это поможет Роду».

И это тоже было правдой. Мерлин, почему он не подумал об этом сразу? Парня буквально подорвало с постели от бурлившей в нём энергии. Он прошёлся по комнате, тихо посмеялся чему-то, прикинул ещё несколько вариантов решения проблемы. Лучше всего было начать общаться с этой девушкой. Почему-то он думал, что она — удивительная. В окно постучалась сова; из-за громкого звука он едва не подпрыгнул, сам же раздражённо на себя шикнув. Распахнув раму, он взял протянутую записку и рассеянно погладил верную странницу по идеально белым перьям. Дикий, но привлекательный окрас для филина. Разворачивая записку, он уже знал о том, от кого она. И это знание его пугало.

«Ну что, смешной мальчик? Быть может, поболтаем?

Ш.Н.М.».

Громкий хохот, снимающий с его плеч ужасное напряжение, сотряс комнату.