Красно-синий

Оставляя за собой пыльный след, наш танк на всех парах несся по дороге. Как бы не навернуться с танка на землю, а то с такой скоростью если грохнешься, то что-нибудь себе обязательно да сломаешь. Мотоциклы уже умчали вперед и скрылись где-то среди зданий. Мне не кажется хорошей идея так сильно разделять силы, но не доросла я еще званием, чтобы думать за всех. Чем сильнее мы приближались к домикам, тем громче звучали выстрелы и взрывы. Вскоре второй танк, следовавший за нашим, свернул, чтобы объехать деревушку с такого-то фланга. Это тоже часть плана. Увидимся с ним позже, если доживем. А мы продолжим по дороге ехать. Когда добрались до зданий, то пришлось уже идти пешком – танк на узких улочках довольно уязвим, вот мы его и защищали. Хотя, пока защищать его было не от кого. Видать, все враги перебрались в другие места: сколько мы в окна да за углы ни заглядывали, да никого не видели. В смысле, не видели никого живого. В паре домиков были мертвые галлийские солдаты. Судя по виду, большая их часть погибла, так и не поняв, что произошло. Вот лежит себе солдат, спит и тут в окно прилетает граната. Только бахнул взрыв, и из всех окон-дверей показываются солдаты и валят всех без разбору. Многие из убитых так и остались лежать на кроватях. На всякий случай, каждому из них еще полагался «контрольный» в голову. Пол и постельное белье украшали следы крови и стреляные гильзы. В воздухе еще витал запах пороховой гари. Мы продолжили двигаться, согласно плану. Улочка узкая, по обе стороны от нее – небольшие домики в один или два этажа. И заброшенные дворики, в которых, до войны, кто-то держал скотину, кто-то небольшой садик или огород, а кто-то просто сделал себе уютное местечко, чтобы приятно проводить время в собственноручно сделанной беседке. Сейчас, понятное дело, дворики пустовали. Конечно, в парочке из них мы нашли убитых галлийских солдат, но это не считается. Честно, идти по улице было страшно: место открытое, хорошо просматривается и простреливается. Да и мест, чтобы спрятаться было много. Каждую секунду меня преследовала мысль, что мы могли проглядеть кого-то из противников, и что он обязательно устроит нам подлянку. Борьба с соблазном стрелять во все подозрительные места давалась мне все сложнее. Черт, так думаю, что еще пара-тройка операций в населенных пунктах, и нервы мои сдадут. Первые же враги, следуя наперекор моим ожиданиям, появились не из засады – мы всего лишь шли на звуки выстрелов, и вот дошли. Почти в самом конце улочки наши вели перестрелку с галлийцами. Одни заняли один домик, вместе со двором, а другие другой, через дорогу. Не знаю, кто побеждал, но с нашим появлением галлийцы теперь точно будут в проигрыше. Увидев нас, командир отряда «воронов» радостно махнул нам рукой. Он прятался за одним из деревьев, в саду. Победа была делом нескольких секунд – наш танк разворачивает орудие и дает залп, так что снаряд пролетает в здание через окно. Грохот взрыва, ближайшие окна вдребезги. Даже стена одна у того домика обвалилась, хотя все они здесь были сделаны из прочного камня. Далее, к теперь уже развалинам подбегает огнеметчик и поджигает все и всех, кто находился внутри. Душераздирающие крики говорили о том, что живые там еще были. Но уже ненадолго. - Отряд, - сказала я своим. – Занять круговую оборону, охраняйте тылы и фланги. - Мой отряд, занять оборону, просматривать улицу в обе стороны, - сказал уже своим людям командир штурмовой группы. – Предлагаю проследовать в дом, поговорить там, - а эти слова он уже говорил мне, указывая на строение, в котором его бойцы недавно держали оборону. - Ну, пойдемте, сержант, - я кивнула и пошла за ним. В прихожей было грязно. Не только потому, что столькими-то минутами ранее тут были солдаты в грязной обуви. Кругом было много пыли – она витала в воздухе и щедрым слоем покрывала мебель и висящие на стене фотографии в рамочках. - Меня зовут Рэй, - сержант поднес ладонь к виску. Судя по лицу, он был одного со мной возраста. Думаю, до войны был похожим работягой, тоже как я. Ну, мне так кажется. – А вас я знаю. Да и все теперь, думаю, знают. Хорошо вы тогда сказали там на сцене, всем понравилось, кое-кто даже прослезился. Да е-мое, опять… Вот, вроде, человек искренне высказывает свое уважение, но слышать все это было неприятно. Нет, я не делала там на сцене каких-то постыдных вещей, просто вышла, получила похвалы, медальку и сказала остальным свое напутствие, после которого до сих пор в душе неприятный осадок есть. Так бывает, когда делаешь что-то, а потом тебя не перестает преследовать мысль, что лучше бы ты этого не делал. - Спасибо сержант. Но давайте поговорим о деле. Я с вашей группой должна была встретиться? - Да, все так, - кивнул Рэй. – У нас все по плану идет. В смысле, у вашей и моей группы. - Так, значится, дальше идем вместе, - я открыла свой планшет. Где там карта? Ага, вот. – Идем вот таким путем, верно? - Да, верно, - вновь кивнул сержант. – Что моей группе будет нужно делать? - Просто держитесь неподалеку. Самое главное – танк сберечь. Он будет ехать, а мы будем идти рядом и смотреть по флангам да по тылам. Надо будет проверять дома, на наличие врагов. Сами понимаете – улочки узкие, мест, где спрятаться, много. Без нас сожгут его в пару секунд. Фланги поделим пополам. - Ага, - опять кивает. - В вашем отряде людей немного больше, так что можете еще пару-тройку бойцов поставить замыкающими? - Да не вопрос. Так и толпиться меньше будем. - Вот и славно, сержант. Если вопросов нет, то предлагаю выдвигаться. *** Похоже, самые главные события и сейчас проходили в других местах. Опять самая гуща событий проходит мимо меня. Видимо, галлийцам вломили так сильно, что оказать нам вменяемого сопротивления они не могли и вместо этого попрятались в домах и укрепились там в ожидании подмоги. Вот только подмога к ним не придет – занята на других участках фронта. Мы продолжали также идти по дороге, проверяя дома и дворики на наличие врагов. И ведь враги порой попадались, но, опять же, только мертвые. И зачем, спрашивается, мы тут вообще нужны, раз всю работу уже сделали за нас? Вот так и шли – по дороге катился танк, а по бокам от него мы, с недоумевающими мордами. Кто-то другой сказал бы, что радоваться надо, мол, раз подальше от стрельбы, то и целее будем. Но, вот, у меня радоваться этому не получалось – наоборот, хотелось быть в самой гуще событий, да и мой новый статус, как-никак, обязывает. В общем, пока мы прочесывали путь, то несколько потеряли бдительность. Поэтому, когда дело, все же, дошло до боя, то это стало для нас немного неожиданно. Впереди по улочке, на повороте, стоял домик, метрах, где-то, в пятидесяти от нас. Обычный приземистый домик, в один этаж. Хлопок, и из окна в нашу сторону летит снаряд от лансера, оставляя за собой дымный след. А на что у нас охотятся лансеры? Правильно, на танки! Вон и тот также, метил по танку. И ведь попал! Снаряд угодил прямо «в лоб» и рванул уже внутри танка. Следом, из тех же окон по нам открыли стрельбу. Черт, когда я успела залечь на землю, и взять оружие наизготовку? Сама даже не заметила. Остальные мои тоже залегли рядом – краем глаза заметила, сейчас есть вещи важнее, чем разглядывание собственных подчиненных. Передний люк нашего танка открылся и оттуда высунулся Теодор, весь в собственной крови. В руке он держал пистолет, из которого и принялся стрелять в ответ, по врагам. Пули пробивали тело Тео, а тот, кашляя кровью, продолжал стрелять по галлийцам, пока патроны не закончились. Сняв свой ППС с предохранителя, я прицелилась в одно из окон – никого не видно, лишь вспышки от выстрелов, а по ним хрен поймешь, куда конкретно надо бить. И вообще, чего мой отряд так лениво стреляет? Ай, блядь, да они ж моей команды ждут! Совсем у меня мозги сплющились. От взрывных волн, видать. - Огонь! Давить уродов! – приказала я. Так, целимся в окно… Блядь! Рядом со мной в землю угодила одиночная пуля. Еле успела зажмуриться, чтоб полетевшая в разные стороны пыль не угодила в глаз. Вновь взять оружие наизготовку, прицелиться в одно из окон, где были видны вспышки, и дать туда короткую очередь. Все никак не привыкну к этому ППС. Прошлый ПП мне нравился больше – просто удобнее, для лично меня, и магазин большой, барабанный, патронов много в себя вмещал. Но многим у нас такие не нравились – неудобные, мол. Ну, мне же больше важна вместимость, а то что же это такое – дашь несколько коротких очередей и все, уже пуст! - Да еб… Уже закончиться успели? – когда вместо выстрела прозвучал щелчок, я достала из оружия магазин, и, на всякий случай, проверила затвор: вдруг это патрон перекосило. Но нет, оружие работало исправно, а магазин был опустошен. Даже на полминуты его не хватило. Ладно, ворчать потом буду – сейчас надо дела делать. Достать из сумки полный магазин, положить на его место пустой. Главное, потом, где-нибудь в разгар боя не перепутать, а то вот так в спешке не посмотрю, и пойду в атаку с разряженным оружием. И это будет одной из самых нелепых смертей в бою. Итак, вставляем магазин, досылаем патрон, целимся… Видеть бы еще, попадаем ли мы хоть в кого-нибудь. К концу второго магазина оживился и наш танк. Почти с самого начала боя меня не покидала мысль проверить, что в нем происходит, после попадания. Но не делать же это в разгар перестрелки, на виду у врага, да еще и будучи одетой в красную шинельку, делающую меня особо лакомой добычей для галлийцев? Но, раз наша «железка» заработала, то, значит, не всех еще там убило. Развернув орудие, танк дал залп. И вновь он попал прямиком в одно из окон. Хорошая меткость у экипажа. Хотя, если это заслуга Гусурга, то становится уже не столь радостно, ведь он такой навык выработал, стреляя и по нашим солдатам. Нашим, это которые «вороны». - Отставить огонь! – скомандовала я, вновь перезаряжая ППС. – Не стреляем, кому, блядь, сказано? Даже свои ни черта не слышали, что я им там кричу. Ну еще бы – уши от стрельбы заложило так, что я и собственный голос различала плохо. Спустя несколько секунд, подчиненные поняли, чего от них хотят и огонь прекратили. Окна в злополучном домике теперь были выбиты, однако что-то увидеть через них было все также сложно. Но, хотя бы, не стреляли оттуда больше по нам. Надо сходить, посмотреть самим. - Так, надо… Ох, ебт… - я обернулась, поделиться со своими бойцами планами, а заодно и посмотреть, кто и как из них уцелел. И первое, что попалось мне на глаза – это лежавшая рядом убитая Лора. Ей снесло часть головы: видимо, стреляли из ПТРа. Не знаю, что еще из огнестрельного оружия могло оставить на теле такие повреждения. Лора лежала совсем рядом, словно хотела прижаться ко мне, ее, теперь уже безжизненная рука лежала у меня на спине, словно медик хотела меня позвать. Столь же безжизненный взгляд смотрел на меня. Из расколотого черепа капала воняющая жижа из крови и мозгов, в лежавший рядом, некогда белый берет медика. Вот и все, доктор Коллинс. Вы не были лично моим другом, но вашей винтовки в нашем отряде, ровно как и вашего медицинского образования, будет не хватать нам всем. Я перевернула труп на спину, вытряхнула из берета блевотного вида и запаха жижу и накрыла им лицо покойной. - Так, кто у нас еще жив, кто ранен? – спросила я, пробегаясь взглядом по остальным бойцам. - Кроме Лоры, все живы-здоровы, - доложил Мартин, пытаясь вытереть рукавом грязь с линз своих очков. Получилось плохо – грязь лишь размазалась по стеклам. - А у нас Тео убили. Обе ноги оторвало ему взрывом,- доложил Вацлав, неуклюже пытаясь выбраться из нижнего люка в танке. - Херово. Ладно, а что с «железкой» нашей? - Ну, если не вдаваться в подробности… Да ешкин! – танкист раздраженно отцепил от шлемофона провод, уходящий в глубь танка и теперь мешавший ему вылезти наружу. Не одна я сегодня забывчивая. – В общем, танк цел, к бою готов, но ехать не сможет – ремонт нужен, а такие вещи в полевых условиях не чинятся. Здорово. Так усердно эту хрень недавно чинили, так усердно берегли по пути, что вчера, что сегодня, и все для того, чтоб теперь вот так оставлять среди боя. И хорошо, если еще врагу не достанется. - Ясно, потом разберемся. Так, все пока сидите здесь, наготове, а я пойду перегорю с Рэем. Если он еще жив. Жив оказался, курилка. Хотя, в его отряде тоже убили, то ли троих, то ли четверых человек. Дальнейший план с ним даже и обсуждать почти не пришлось – настолько одинаковые идеи пришли, что даже и споров не возникло. Вот и решили, отправить двориками две группы, чтоб прошли параллельно улице и проверили тот домик, на наличие живых галлийцев. «Моя» группа – это, собственно, я, и Вильгельм. По пути через дворики постоянно мешались всякие ограды, то целые, выкрашенные, то полусгнившие и покосившиеся. Но мешали и раздражали они одинаково, приходилось постоянно перелезать через них. Плюс на нервишках играла паранойя, напоминавшая о том, что вот прям сейчас в нас могут целиться притаившиеся где-то рядом враги. Ну а что – мест для засады тут много. Хотя, жизнь, она ведь так устроена, что подходящий шанс дает именно тогда, когда воспользоваться им ну никак не получается. Любит она такие шуточки. Вот и сейчас, когда я была хорошей мишенью для всех охотников на «крупную» дичь, никого из них по близости не оказалось. К счастью для меня же. Бойцы, которых отправил Рэй, три человека, добрались до нужного домика быстрее нас. Вроде и пустяк, но немного обидно. Мы встали у одной стены, закинули в окно гранату, они встали у другой стены, закинули гранату в другое окно. После взрывов – на штурм. Держа оружие наготове, я заглянула в окно, куда несколькими секундами ранее бросила гранату. Внутри здания были лишь бездвижные тела, лежащие в лужах собственной крови, среди стреляных гильз, каменной крошки и разнесенной в щепки мебели. Сколько раз я уже такое видела? Не знаю – сбилась со счета уже. Весь домик состоял из одного помещения, поэтому искать выживших по комнатам нам не придется. Все, кто есть – лежат здесь. - Народ, я захожу, не стреляйте! – крикнула я людям Рэя, которые сейчас точно также, держа оружие наизготовку, смотрели в окна с другой стороны домика. На всякий случай – на войне всякое бывает ведь. После этого я полезла в окно. Взяться свободной рукой за раму, и перелезть через подоконник. Стоило поставить на пол ногу, как она поехала в сторону – спасибо обильно скопившимся гильзам. В который раз такое со мной уже происходит? Вот, забываю иногда, что ноги в таких местах надо переставлять осторожнее! Еще надеюсь, что никто из здешних галлийцев не спрятал под своей умирающей тушкой что-нибудь взрывающееся. Ну там, мину или гранату. Гранату не обычную, а которая круглая, с предохранительным рычажком. Я не раз слышала истории о таких поступках. Лежит вот раненый-умирающий солдат, видит, что скоро враги подойдут, чеку из гранаты вынет, предохранитель прижмет, и лежит себе дальше, ждет, пока поближе к нему подойдут. Взяв оружие навскидку, я еще раз окинула взглядом помещение. Тела лежат неподвижно. Ладно, поведемся на это. - Народ, заходим! – скомандовала я. – Только под ноги смотрите. В отличие от меня, остальные через окна не полезли, а зашли культурно, через дверь. Опять же, мелочь, а неприятно немного, за себя. - Будьте осторожны, под трупами может быть «сюрприз», взрывающийся, - поделилась я опасениями. Подойдя к ближайшему телу, я пнула его ногой. Ноль реакции – значит, точно покойник. Чем это ему рожу так раскроило, интересно? Попадание из винтовки так бы лицо не изуродовало. Да-да, волей-неволей, но я научилась разбираться и в таких вещах. А вы знаете, в какой фарш может превратить все внутренние органы очередь из разрывных патронов? Так, сморим следующего, который возле перевернутого стола. А вот этого вообще можно не проверять – одно попадание в голову пережить можно, но несколько уже вряд ли. Кстати, вполне возможно, что я его и завалила, ибо такие повреждения оставляют пули небольшого калибра, как раз под мой ППС подходят. Удачно попадания легли, кучно. Рядом с убитым лежал завалившийся на бок ПТР. - Тут один живой еще! – крикнул один из наших солдат с противоположного конца домика. Выжившим оказался галлийский лансер, женщина. Редкость – мало того, что что само оружие тяжелое, так еще и кучу брони на себе надо таскать, чтоб своими же осколками не убило. И это не считая остального снаряжения. Не каждому мужику-то под силу таскать все это добро на себе. Чего уж про женщину говорить? Деваха на вид молодая еще была – что заметно даже через покрывшую ее лицо грязь. Судя по вялым движениям, в таком состоянии она сейчас вообще ничего не соображала. Из ее ушей шла кровь, тоненькими ручейками. - Тащите ее к остальным. И ничего ей не делайте – я вернусь, сама скажу, что надо. Ясно? - Так точно! – хором отозвались два бойца, негласно выступившие добровольцами. - Хорошо. Тогда берите ее под руки и тащите. А нам надо проверить остальные тела. Вот правильно я сделала, что отказалась от идеи просто сжечь здесь все огнеметом. Заодно и оружие трофейное не помешает в будущем. Но этими проблемами мы займемся потом, если займемся вообще. Тела проверялись по одной схеме – подойти, пнуть, затем осторожно перевернуть. Мы управились с этим быстро, и без каких-либо происшествий. - Мертв, - доложил солдат, проверяя последнего галлийца. - Хорошо. Возвращайтесь к своему командиру, - кивнула я в ответ, доставая из кармана сигареты. Первая спичка потухла почти сразу же, и полетела на пол. О, кстати, хороший дробовик, был у кого-то. Изготовлен по образу-подобию знаменитого «винчестера». Не думала найти здесь такой. - Вилли, подай мне вон тот дробовик, будь так добр. - Как пожелаете, госпожа, - инженер покорно поднял оружие с пола, и наспех протер его рукавом. - И патроны еще посмотри, на убитом. - Разумеется. Получив из его рук оружие, я вышла на улицу, чтобы осмотреть находку на свету. Двадцатый калибр, рычажный механизм перезарядки, изготовлено на западе, в штатах. В галлийской армии, насколько известно, такое на вооружении не стоит. Наверное, кто-то решил пойти на войну со своим, или присвоил себе чужое. Не важно, тем более, что я позаимствую себе это оружие лишь не надолго. Мы вернулись к остальным. Танкисты хмуро курили, солдаты либо смотрели по сторонам, держа оружие наготове, либо укладывали в ряд погибших коллег. Жаль, что без потерь с нашей стороны не обошлось, хоть «размен» и оказался в нашу пользу. Но о мертвых будем думать потом, если сами к ним не присоединимся. Поэтому, сперва о деле: - Гусург, что с танком? Починить нельзя? - В полевых условиях – нельзя. С башней все нормально: двигается исправно, орудие стрелять готово. Но поехать никуда не получится – тут уже тягач нужен. Что делать прикажешь, командир? Взрывать машину жалко, оставлять тоже нехорошо. - Сама такой же вопрос себе задаю. - Командир, я мог бы оставить пару-тройку человек, здесь, для охраны, - вмешался в разговор Рэй. – Ну, если нужно, конечно. Что скажете? Что скажу? Я не знаю. В мыслях тут же возникло много аргументов, как «за», так и «против». И все они довольно веские, что и не знаешь, к каким прислушаться будет лучше. А вдруг то случится? А вдруг это? Вот черт знает, что дальше будет, а ошибаться не хочется. Потому и сложно определиться. Но «не знать» мне теперь нельзя – положение не позволяет, а решения нужно принимать быстро. - Хорошо, Рэй, двух человек оставь. Гусург, Вацлав, вы тоже останетесь здесь охранять эту «железку», - я хлопнула ладонью по борту танка. – Если придут галлийцы, то стреляйте их. Если удержать позицию не получится: взрывайте танк, а дальше по ситуации. Вопросы? Вопросов не было. Теперь разберемся с захваченной галлийкой. Она уже более-менее оклемалась, и сидела с понурым видом на коленях, устремив потерянный взгляд в землю. - Ну, и кто же ты у нас будешь? – я присела перед пленной. Ноль реакции в ответ. – Ты меня вообще слышишь? - А? – каким-то образом поняв, что от нее что-то хотят, галлийка посмотрела на меня. – Вы что-то сказали? - Ты оглохла, что ль? - Не слышу вас! В-в-вы ведь не хотите убить меня? Пожалуйста, не делайте этого, я… Ох ты, как она быстро разгадала мои планы. Но просто выстрелить ей в голову – это слишком банальный выход. Схватив трофейный дробовик поудобнее, я размахнулась и ударила его рукояткой по лицу пленной. Вскрикнув, галлийка, словно тряпичная кукла, упала на спину. - Держите ей руки, - этот мой приказ выполнили солдаты Рэя, хотя я не говорила это кому-то конкретному. Они прижали запястья пленной к земле, наступив на них сапогами. - П-п-п-пожалуйста! – вновь взмолилась она, глядя на нацеленное ей в ноги оружие в моих руках. О да, именно такой взгляд я и хотела увидеть. Напуганный, умоляющий… Я много раз видела, как наши дарксенские братья-сестры смотрели также. Я и сама так смотрела. А теперь пусть они, так смотрят на нас. И, вроде бы, с точки зрения всяких там биологий, наш народ от других ничем не отличается, но вот, выделяют нашего дарксенского брата в отдельный подвид. Поэтому остальные и смотрят на нас не то, чтобы дружелюбно, и мы в ответ смотрим на них схоже. Взаимно делимся на «своих» и «чужих». И вот мне хочется, чтобы эти самые «чужие» побывали на нашем месте, ощутили все на своей шкуре. Нет-нет, ни меня, ни моих родных не коснулась так называемая «охота на дарксенов», и подобные ей мероприятия. Мне повезло избежать концлагерей и прочих репрессий – можно сказать, для представителя своего народа, в Империи я устроилась очень даже хорошо. Но это не значит, что и мне не перепадало. Бывало, что и стажа городская побьет, забавы ради, или кто-нибудь камень в спину кинет, отберет свежекупленную буханку хлеба, просто плюнет в лицо… И прочее, что не смертельно, но любви к людям не добавляет. Я понимаю, что не все они такие, и много кто из этих людей нам сочувствует… Да что там, я половину жизни с некоторыми такими людьми проработала. Но, не смотря на это, где-то на уровне подсознания все не-дарксены все равно воспринимаются мною, как враждебные люди. Возможно, это у нас уже на генетическом уровне сложилось, на опыте многих-многих поколений. Поэтому, сейчас мне сложно отказать в удовольствии поставить «чужака» на наше место. Наслаждаясь мольбами пленной галлийки, я перевела прицел с ее лица. Много ниже. По коленям, думаю, будет в самый раз. - Хватит уже! – рядом с пленницей встал Мартин. Его очки блестели в лучах восходящего солнца, словно подчеркивая негодование владельца. – Завязывай с этим, Зина. - Хорошо, Мартин. Скажи, почему я не должна стрелять? - Тебе мало жестокости? Да, она наш противник, - не оборачиваясь, радист указал на галлийку. – Но она уже получила свое. Что о нас будут говорить другие после такого? Ну да, Мартин, что же еще можно от тебя услышать? Все беспокоишься о том, чтобы выглядеть в глазах остальных белым-пушистым. Он дал не тот ответ, который смог бы меня остановить. И я выстрелила. Дробь перебила левый коленный сустав пленной, в разные стороны полетели брызги крови и осколки костей, а галлийка даже не закричала. Спина ее выгнулась, лицо перекосило от боли, но крика не было. Я дослала патрон, и выстрелила еще раз, в то же место. Со второго раза получилось отстрелить ей ногу почти полностью, она держалась лишь на остатках живых тканей. Теперь отстрелим вторую. На это ушло еще три выстрела. - Я не вижу смысла строить из себя ангела перед другими, Мартин, – я опустила оружие, не переставая глядеть на искалеченную мной же пленную. Она продолжала корчиться от боли. – Как бы мы ни поступали, а для других народов все равно будем оставаться источником всех бед. Если у тебя еще остались возражения – можешь высказать их после операции. Вильгельм! - Да, госпожа, - покорно отозвался инженер, все это время стоявший рядом. - Мне это больше не нужно. Можешь выбросить, если хочешь, - я протянула в его сторону дробовик, который Вильгельм с плохо скрываемой радостью принял и повесил на плечо. – А теперь, братья-сестры, нам нужно идти дальше. *** Шли мы теперь быстрее. Двигались небольшими перебежками, одни идут, другие прикрывают. Потом наоборот. Путь держали через дворики, мой отряд по одну сторону от дороги, а отряд Рэя по другую. Временами мы давали друг другу понять, жестами, что все в порядке. Ну вот не возникало по дороге происшествий, поэтому ничего другого мы сказать не могли. Но, подобная «тишина» не внушала спокойствия. Когда в тебя стреляют, то ты хоть понимаешь, что враг рядом, и, возможно, видишь его. Да, опасно, но у тебя есть хотя бы частичное представление об этой опасности. А вот, когда не видишь, то разум начинает говорить о том, откуда опасность может исходить – ото всюду. По крайней мере, у меня вот так. Чувствую себя жертвой, а мысли крутятся вокруг того, что наше сопротивление будет довольно коротким и жалким, когда угодим в засаду. А если война продолжит швырять меня по подобным местам, то такое точно, рано или поздно, но произойдет. А времени проверять каждый закоулок у нас нет. Держа оружие наготове, я выглянула из-за угла очередного домика. С виду все спокойно – перекресток трех дорожек, довольно просторный, огороженные заборчиками жилые участки. Уверена, до войны здесь было людное место, где в свободное время особенно любили носиться-играть детишки. - Вродь, чисто. Я пошла! Выскочить из-за угла, рывок до забора, несколько метров, перескочить через забор, и снова рывок. Я укрылась за яблоней, которая росла в ближайшем дворике. Яблочки спелые, красненькие, бери, да ешь. Временами мы находили на чьих-то участках небольшие садики, то с черникой, то со смородиной. Один раз, даже виноградник маленький нашли. Вот, теперь яблоня встретилась. И я поймала себя на мысли, что уже давненько мне не доводилось отведать чего-нибудь такого из фруктов. Армейская кухня вообще редко балует чем-то вкусным. Поэтому, проходить мимо всех этих садиков приходилось скрепя сердце – столько вкусного-полезного добра приходится оставлять! Но, хотя бы яблочко я, все же, прихвачу. Лежит прям перед ногами, словно само просится ко мне. Как тут пройти мимо? Стоило мне нагнуться и протянуть руку, как прозвучал выстрел. И вот, через секунду я уже лежу на земле. Хвала Дьяволу, живая-здоровая. Это пока что. Поэтому, надо поскорее занять укрытие. Вновь выстрел. И опять я жива-здорова, лежу под забором, озираясь по сторонам, и ни черта не вижу противника. Надо было за той же яблоней и оставаться. Но теперь поздно туда ползти. Вот сейчас и придет мне конец. - Где враг? – спросила я, ища взглядом своих. Так: Вильгельм, все там же, за углом домика, Мартин и Майя прячутся за все той же каменной оградой, с оружием наготове. - Я заметил вспышку там, - доложил Вилли, указывая на дом через дорогу. – На чердаке. Я туда выстрелил в ответ. - Ясно. Пойдем, проверим, - я показала жестом Мартину и Майе, чтобы оставались на местах. – Пошли, Вилли! И вновь я бегу по открытой местности, а в голове опять крутится мысль, чтобы повезло мне и на этот раз. Чтобы остаться живой. Добежали. Вот, стою я, озлобленная, тяжело дышащая, возле очередного домика, и выбиваю прикладом окно. - Вил, заходишь в дом, я прикрываю. Пошел! Кивнув, инженер полез в окно. В руке он держал знакомый дробовик. И когда только успел убрать винтовку за спину и взять его? - Все чисто, взрывчатки нету, - доложил Вильгельм. И вот, опять я лезу в окно. За окном кухня – стол, пара табуреток, печь. Все это было покрыто щедрым слоем пыли. На стене висела иссохшаяся вязанка лука. - Здесь тоже чисто, - сказал инженер, просматривая соседнюю комнату, держа оружие наготове. - Хорошо, Вил. Хорошо работаешь, - я заглянула следом. Видимо, раньше здесь жил охотник. Или просто любитель делать чучела животных. Несколько их стояло в углу: лиса, заяц, какая-то выдра, или кто-то похожий. Над камином висела оленья голова, с большими ветвистыми рогами. - Будь здесь, я пойду, проверю чердак. - Хорошо, как прикажете. Я поставила ногу на первую ступеньку. В ответ на это движение на поясе у меня шевельнулась граната, словно просясь «подняться» на чердак первой. Потом. Найдем еще, куда тебя бросить. И, надеюсь, нам гранату сверху тоже никто не кинет. Как выяснилось несколькими секундами позже, эти опасения были напрасны: враг-то на чердаке действительно был, да только уже мертвый. Лежал у окна, положив простреленную голову на свою винтовку. Видимо, недобиток, если судить по покрытым кровью бинтам на ноге. Форма у него тоже красная, как и у меня. Значится, особенно хорошо отличившийся солдат был. В галлийской армии таких называют «тузами». Дурацкое название. Подойдя к телу, я перевернула его ногой. Ничего особенного – труп, как труп. И винтовка у него совершенно обычная, без оптики. А вот берет его я заберу. Он был такой же красный, как и остальная форма погибшего. Разве что, украсился дыркой от пули. - Вил, поздравляю тебя, - сказала я, инженеру, спускаясь по лестнице. – Ты завалил галлийского «краснорубашечника». Вот его берет – можешь оставить себе, если не боишься угодить в плен. Отдав инженеру трофей, я вышла на улицу. Позвав Мартина и Майю, я показала, где их следующая позиция, и пообещала через минуту прийти туда же. Возьму только то яблочко, что лежало под деревом. Относительно чистое, еще не успевшее покрыться пылью. Совсем недавно упало. Без червей. Убирая его в карман, я обратила внимание на свежую отметину от пули, на дереве. Как раз на уровне моей головы. Вот оно, значит как – яблочко-то еще и счастливым оказалось. Не потянись я за ним, или сделай это секундой позже, то лежала бы сейчас мертвой, на это самом месте. Чего только порой не случается в жизни…