Будь, пожалуйста, живым

Слышался шум моря: как волны только зарождались и как разбивались вблизи берега. Завывания ветра, из-за которого хижина постоянно трещала, словно разваливаясь. Маленькие капли дождя тарабанили по потолку так громко и одновременно создавали уют. От одной мысли, что ты находишься в тепле, а не там, на улице, становится лучше, спокойнее. Томас всё это слышал. А значит, был жив. Парень тотчас открыл глаза, попытавшись приподняться, упал обратно на кровать. Он огляделся. Запах бинтов и спирта, в котором дезинфицируют хирургические инструменты. Запах запёкшейся крови, и её железный привкус на своих губах. Томас посмотрел на свои руки, туго перевязанные, все в крови, которая, судя по цвету, только час назад перестала течь. Сейчас должно было быть примерно 6 вечера. Однако Ньюта не было рядом, но его вещи неизменно лежали на своих местах, а о таком порядке здесь заботился только он. Томас проспал более суток, он это сразу понял. В хижину зашёл Минхо, Томас всегда на слух мог узнать его шаги: тихие, но быстрые, тяжёлые и удивительно протяжные. Таким уж он был бегуном. — Ньют — Он в порядке. — сразу перебил его Минхо. — Он сейчас на улице. Соня сказала, чтобы ты ещё сутки отлежался, швы плохо держатся. Но разве я могу помешать тебе? — парень сдержанно улыбнулся. — Ты перегнул палку, друг. Если бы не вопли Ньюта… Мы прибежали, когда ты уже был мёртвым. — А Ньют? — Тебе чаще надо умирать. — он засмеялся. — Ньют сразу пришёл в себя. Кричал на тебя и на себя. Его Соня успокаивала. А потом он всю ночь сидел с тобой. Он ушёл только недавно, чтобы посмотреть на дождь. — Значит… — Томас не мог ничего сказать более связного. — Вы двое, когда-нибудь точно прикончите друг друга. Иди же, пока Соня не видит. — Минхо помог Томасу подняться, но дальше он пошёл сам, слегка покачиваясь с непривычки. Парень отклонил дверь хижины, увидев Ньюта. Светлые волосы, обычно хорошо ухоженные, лежали мокрыми на спокойном лице. Ньют преобразился. Томас даже начинал забывать его таким: здоровый цвет лица, чистая одежда без кровавых следов, светлый адекватный взгляд медово-карие глаз, бьющая ключом энергия и такая уютная милая улыбка. Ньют стоял посреди лагеря, протянув руки перед собой, ловил капли дождя на свои ладони. В ту секунду Томас просто забылся, перестал пытаться всё контролировать. Он подбежал к ещё ничего не подозревающему Ньюту. Парень смотрел на друга с трепетом. — Нам пора перестать так встречаться. — сказал светловолосый с ехидной усмешкой. — Помолчи. — прошептал Томас, зажав руки друга в своих. Брюнет коснулся его подбородка концами пальцев, проведя по скулам. Их взгляды воссоединились. Ньют было хотел что-то сказать, но губы Томаса не позволили. Держа одну руку на сердце друга, осторожно коснувшись его губ своими. Ньют не пытался вырываться. Он лишь поначалу пытался привыкнуть, но потом провёл рукой по затылку Томаса и тоже стал напирать губами. Запах дождя смешался с запахами их тел. Большие капли падали на них, но парни не смели отрываться друг от друга. Вдруг Томас резко остановился, посмотрев на руку друга. Он задёрнул рукав правой руки и не мог сдержать благодарности. Инфекция полностью отступила. Парень провёл рукой по гладкой бледной коже. После чего слегка улыбнулся, держа голову Ньюта в своих ладонях. Он смотрел в его глаза и находил тот же блеск, что и был всё их знакомство. Томас крепко обнял Ньюта, они согревали друг друга в это удивительно холодное утро. Минхо смотрел на них с удивлённой улыбкой, опираясь на стену хижины. В это утро Ньют, самый настоящий Ньют вернулся. Болезнь была поражена. А значит, они скоро смогут вернуться к остальным.