Memories

— Чего…? — я многое был готов услышать… Но от подобной информации меня перекосило. — Понимаю, на тебя и без этого навалилось много информации, но… Да, — Киллер почесал затылок. — чтобы не быть кучкой каких-то фриков, а точно дойти до своей цели, мы берём только тех людей, которые обладают «токсинами» в своей крови. То есть, сверхъестественной силой. Изначально у тебя тоже были подобные силы, но я так подозреваю, что твой «сорняк», скорее всего, ушёл обратно под кожу. Ну, рано или поздно он всё равно вылезет.       Чего, блять? В какое фэнтези я только что попал? Я уже начинаю подозревать, почему два года назад я оказался в психбольнице, а не в тёплой кровати. Нет, ну правда, верить в такую историю может только сумасшедший. Хах… Стоит ли мне уже сейчас начать жалеть о своём стремлении узнать правду? — Как-то слабо мне во всё это верится, — прямо сказал я. — в жизни существует много всякой хрени, но… Что это за игра в экстрасенсов? И где доказательства того, что твои слова — это чистая правда?       Наехал я на него, конечно, зря, но хотя бы попытался отстоять свою точку зрения. И… К моему удивлению, реакция пошла даже не от самого Килла. Все четверо парней громко начали смеяться. Это произошло настолько неожиданно, что я даже невольно вздрогнул от подобного. Киллеру лишь оставалось сложить руки на груди и закатить глаза в бок.       Не понимая такой бурной реакции, я сразу же возмутился: — И чего вы так ржёте, а? — кажется, моя «скромность» под давлением эмоций начала постепенно пропадать. Мне стоило бы держать себя в руках. — Хах, да так, — вновь за всех начал отвечать разноволосый. — наши особенности всегда называли по-разному, но экстрасенсами назвали впервые. — Можешь считать нас скептиками, — первым отошёл от приступа смеха Найтмер. — но наши силы вполне можно увидеть. И при этом не придётся платить каких-то денег или слушать очевидные вещи, которые немного искажены, — он перекинул руку через плечо Киллера, показывая на камень. — эта штука не даст тебе возможность менять погоду. Она не даст возможность читать чужие мысли или летать. Всё гораздо приземлённее, чем ты можешь представить себе. — Он прав, — поддержал его Киллер. — можно в пример даже взять мою силу — я могу испускать из своего тела кислоту, которая может растворить что угодно, кроме моего же тела. Правда, увлекаться этой силой часто я не могу, так как это сильно изматывает. — Своими силами вообще пользоваться опасно, — в разговор вступил Кросс. — если увлечься этим делом, то можно «случайно» дожить максимум до сорока. Это всё-таки генетическое отклонение, из-за которого тело начинает страдать. Ты этого не почувствуешь, но запас жизненных сил заставит вспомнить об этом лет в тридцать, — объяснил он всё это в своём мрачном тоне.       Что ж… Сейчас я и правда понимаю, что, возможно, нечто подобное может существовать в природе. Верится с трудом, но это объяснение гораздо лучше, чем оправдания тех же экстрасенсов по телевизору. И, честно, первым делом я представил именно «способность» летать. Но, если это в принципе можно объяснить и оправдать «токсинами», то всё становится немного логичнее. — Ну так что? Хоть что-то смог из этого понять? — с неловкостью спрашивал разноволосый. Мне оставалось только кивнуть. Было, конечно, интересно, какие силы есть у остальных, но я пока воздержался спрашивать. Рано или поздно всё равно узнаю. — раз с этим мы уяснили, то вопросов больше остаться не должно, поэтому… — Ты не рассказал о себе, — резко встрял я, не давая ему договорить. — ты рассказал обо всех, кроме себя, — я хотел и раньше ему об этом напомнить, но, видимо, почесать языком он любитель, поэтому встрять в его речи у меня не получалось.       После моих слов Киллер даже немного растерялся. Поэтому вместо него говорить начал Кошмар: — Киллер Блейк его полное имя. На данный момент играет роль моей правой руки. На вид кажется назойливым, но на самом деле семьдесят процентов эмоций даже чувствовать не может, — подобная информация была весьма неожиданной. — его можно назвать «ищейкой», так как весь город он знает со всех сторон. Найдёт любого нужного человека, найдёт любой нужный проход. Теперь ты знаешь о нём немного больше.       Что ж… Как я понял, Киллер любитель поговорить буквально обо всём, кроме самого себя. Хотя, думаю, многим было бы довольно неловко рассказывать о себе, ведь со стороны себя увидеть нельзя.       Также из-за слов Кошмара я взглянул на Киллера немного под другим углом. Все его эмоции — это всего лишь хорошая мимика. Не могу утверждать, что всё в его действиях фальшиво, но… По крайней мере, сейчас его серые глаза совсем ничего не показывают.

* * *

      После этого разговора, в ходе которого парни старались донести до меня как можно больше информации, настало время для небольшой экскурсии. Хотя, «экскурсией» это назвать было сложно. Наглядно мне показали только где находится ванная комната. Показали также кухню, но к ней направление я изначально нашёл самостоятельно. И, как оказалось, это огромное здание на самом деле когда-то было отелем. Но из-за неудобного места нахождения его быстро забросили, ведь большую территорию выкупить достаточно сложно. Так здесь и оказалась мафия «Свободная жизнь». И, так как членов этой организации не так много, есть довольно большое количество комнат, которые не используются. А на вопрос «Почему я за всё время не увидел других людей?» мне ответили, что здания разделили на два крыла. В одном сейчас мы, а также оружейный склад, оранжерея и пути к нескольким подвалам. Ну, а в другом, более большом, находятся «жилые места». Мне также объяснили, что здесь находится далеко не вся мафия. Есть небольшие группы, которые расселены по городу.       Вроде бы звучит всё это так замудрённо, но… Я не совсем понимаю, почему эти парни начали так легко всё рассказывать мне. Я понимаю, что раньше мы были точно хорошими друзьями, но… Сейчас я ничего не помню. Я сам не знаю, насколько мне безопасно доверять. Я ведь по сути сейчас играю роль слабого звена. Неужели здесь все настолько беззаботные? И кто сказал, что я не сбегу от них в удобный момент? И… Я ведь вряд ли смогу стать таким, каким я был раньше… Если рассуждать здраво, то привели они в своё «секретное место» абсолютно незнакомого человека. Подобная самоуверенность меня очень напрягает.       Помимо местности, мне рассказали также и о небольших правилах. Самое основное, которого все придерживаются — это собираться вместе на завтрак, обед и ужин. Пропустить можно только при наличии задания или важного поручения. Как сказал Киллер, Найтмер сам придумал это правило, чтобы мы могли хоть иногда собираться вместе. Помимо обозначения «коллеги», они также и друзья. Поэтому это правило я понять могу.       Что касается меня… Удивительно, но меня почти никак не ограничили. Разве что запретили выходить из здания. Собственно, я и не особо хотел. Всё-таки, смотря в окно, я понимаю, что совершенно не знаю, где нахожусь. Поэтому лучше сидеть здесь, как мне кажется. А, ну, а также мне нельзя трогать оружие, если случайно и наткнусь на него. Без понятия с чем это связано, но расспрашивать я не стал.       После всего этого наплыва информации… Меня просто отправили «гулять». И гулять конкретно по этому крылу здания. В комнате мне сидеть не хотелось, а время до ужина нужно было как-то потянуть. Поэтому я попытался найти оранжерею. Меня всё-таки удивил тот факт, что в подобном месте есть «живой уголок».       По дороге я, конечно же, несколько раз потерялся. Коридоров и дверей было действительно много, из-за чего я путался. Вот вроде бы мне всё рассказали, но при попытках найти что-то вживую из головы всё выходит. И оранжерею я всё-таки нашёл. Правда, потребовалось на это полчаса, но, когда я разобрался в маршруте, то понял, что дойти мог и за пять минут.       Вздохнув, я наконец-то вошёл в пункт моего назначения. И… Признаюсь, место было небольшим, но цветы, растущие там, мне понравились. Сама по себе оранжерея была светлая. Растения разнообразные не только по виду, но и по цвету. Да и когда только входишь, такое ощущение сразу же наступает… Свежесть. Она заставила меня забыть обо всех своих проблемах, что только что на меня навалились. Я просто закрыл глаза. Возможно, будь тут лавочка, я бы даже заснул. Но нужно помнить, что на ужин лучше не опаздывать и подойти вовремя.       И что дальше будешь делать?       Внезапный вопрос прозвучал у меня в голове. Похоже, что мой здравый смысл вновь решил о себе напомнить. Напомнить, что происходящее со мной — это реальность. Стоит точно обдумывать каждый свой шаг. Иначе это может закончиться чем угодно.       Первое, что я точно для себя уяснил — я точно не буду продолжать свою «карьеру» убийцы. Я понимал, что произойти со мной может разное, но… Я бы предпочёл доверить убийство кому-то другому. Вообще без понятия, что было в моём прошлом, но сейчас, не помня ничего, я не смогу поступать безрассудно. Я просто морально и физически не смогу делать то же самое, что мог делать в «прошлом»…

* * *

      Пребывая в такой атмосфере и в разнообразных мыслях, я не заметил, как прошло довольно много времени. В оранжерее висели часы. Они показывали почти шесть часов. Что ж, опаздывать на ужин я не хочу, поэтому лучше мне пойти прямо сейчас. И мои опасения были даже не напрасны.       Не знаю, что это был за «гений», но он выключил свет в некоторых коридорах. С первого раза я, конечно, дороги не запомнил, а подобная ситуация со светом поставила меня в тупик. В итоге я вернулся в начало, когда бездумно дёргал ручки всех дверей, надеясь найти открытую. Просто я помнил, что одна из них должна вести в «переход» к месту, где я очнулся.       Через некоторое время я всё же смог найти что-то «незакрытое». Но мгновения радости тут же сменились разочарованием, когда я увидел лестницу, ведущую вниз. После недолгих размышлений сразу стало ясно, что это место было подвалом. Но со своего ракурса я смог заметить несколько решёток, из-за чего я бы решил, что… Это тюрьма. Вот такая маленькая тюрьма, чтобы держать пленных.       По телу пробежала дрожь, когда я услышал скрежет. Ладно наличие небольшого света, но… Сейчас я точно уверен, что здесь кого-то держат. Любопытство меня когда-нибудь погубит, но…       Дебил.       … я решил спустится и проверить, кто там находится. Что-то во мне подсказывало, что лезть во всё это не нужно, но, с другой стороны, мне никто не запрещал лазить по чужим подвалам и смотреть, какую живность они содержат. Конечно, при аргументах я такого не скажу, но ведь всегда можно свалить мелкую шалость на любопытство, верно?       Уверенности во мне не было. Я спускался осторожно, просто чтобы «посмотреть». Ожидая увидеть какого-нибудь на вид грозного мужика, я сильно удивился, когда в первой же клетке сидел подросток. Не могу сказать точно, но на вид он был не старше меня.       Подойдя ближе, я смог заметить, что он красками прямо по каменной стене что-то рисовал. Ну, или по крайней мере пытался изобразить, так как у него всё растекалось. Волосы его были бежевыми, в некоторых местах словно испачканные мелом. Цепей и ничего подобного на нём не было, поэтому смею предположить, что «заключённый» он не очень опасный. Рядом лежали упаковки от разной еды, где-то совсем рядом лежали листы бумаги. Даже кровать имелась. Не совсем понимаю, зачем его держать в подобном месте, когда у него условия жизни совсем немного хуже, чем в обычной комнате. — Неприлично вот так в открытую пялиться на человека, — монотонно произнёс «художник», медленно поворачиваясь ко мне. На мгновение я заметил на его лице удивление. — ого, ничего себе, какие лица… — когда он повернулся ко мне полностью, то на его лице я заметил некоторые особенности. На щеке, почти на подбородке, у него было небольшое родимое пятно. В цвете глаз также имелось небольшое генетическое отклонение в виде гетерохромии: один глаз был голубой, а второй жёлтый. И, даже при наличии небольшого шарфа, я смог разглядеть бинты на шее, которые явно скрывали какую-то рану. — Не хотел помешать… — я невольно почесал свой затылок. Обратив внимание на состояние его камеры, можно сказать, что «художник» он точно отличный. Ему, скорее всего, даже за своё творчество не стыдно, раз он может смотреть на него каждый день.       Светловолосый некоторое время смотрел на меня вопросительным взглядом. Я уж думал, что я успел в чём-то измазаться, пока сюда шёл, но он опроверг мою версию своими словами: — Значит, у них получилось стереть тебе память, да? — я сглотнул неприятный комок от этих слов. — лучше бы они тебя просто убили. Меньше мороки было бы и тогда, и сейчас, — фыркнул парень, продолжая заниматься своим делом.       И он понял, что этот «какой-то план» сработал, только взглянув на меня? Неужели моё поведение настолько сильно отличается от поведения того, с кем все здесь привыкли общаться? — Это настолько заметно? — сразу же последовал встречный вопрос от меня. «Художник», видимо, не ожидал продолжения разговора со мной, но всё же ответил. — По крайней мере, Даст, которого я знаю, не стал бы со мной так любезничать. Точно не таким спокойным и неловким голосом, — монотонно ответил он.       Дальше последовала довольно неловкая ситуация. Дверь в подвал открылась. И на середине лестничного прохода я смог увидеть Эррора, который в одной руке держал пакет, по-видимому, с едой. Он строго посмотрел на меня, так и желая то ли ударить, то ли быстро вышвырнуть отсюда. К моему удивлению, Ошибка просто прошёл мимо меня, направляясь прямиком к парню за решёткой. Меня он не прогонял, из-за чего мне оставалось только сделать шаг в сторону. — Я принёс всё, что ты просил, — сейчас я мог заметить, что у Эррора довольно хриплый сам по себе голос. Вроде бы он точно не болеет, но при этом речь всё равно «сломана». — Что ж, я рад, что ты не стал задерживаться с моей просьбой до конца следующей недели, — сквозь прутья «художник» протиснул пакет. Из него он сразу же достал альбом с твёрдой подкладкой и несколько точилок. — знаешь, если я буду каждый день питаться только жирным мясом, то легко могу потерять фигуру, — в последнюю очередь он вытащил контейнер с едой. — Не жалуйся, — твёрдо сказал Зерд. — если ты так хочешь, то могу приносить тебе только салаты, чтобы ты «фигуру поддерживал», — он явно язвил на жалобы заключённого. — Какой жестокий, но ведь тогда я стану совсем как тростинка, — но младший всё равно находит, к чему придраться. На это Эррор уже ничего не отвечает. Он поднялся и просто встал рядом со мной.       Повисла неловкая тишина. Парни больше друг с другом не переговаривали. Я тоже ничего не говорил, просто не зная, что сказать. Есть «художник» сразу не стал, откладывая еду в сторону. Используя точилки, он начал возвращать свои карандаши в рабочее состояние.       Через некоторое время, когда мне наскучило, я хотел задать интересующий вопрос. Но, не успел я и рта открыть, как Ошибка первый начал: — Инк Браш, — я вопросительно на него посмотрел. — это его имя, — теперь понятно. — Почему он сидит в подобном месте? Он не выглядит так, будто в любой момент может наброситься, — начал я логичную цепочку вопросов. — Верно подметил, он не враждебный, — Зерд сложил руки на груди. — но изначально он был членом компании «Ввысь в небеса». Они, так сказать, наши заклятые враги на данный момент. Раньше они были созданы, чтобы подавлять буйство людей со способностями так, чтобы посторонние о них не узнали. Сейчас же они целиком и полностью направлены на уничтожение нашей мафии. Они, конечно, размерами будут побольше, но у них далеко не все сотрудники имеют «сорняки», дающие силы. В этом наше преимущество и их слабость, — коротко объяснил обо всём он. — из-за этого довольно сложно доверять ему и оставлять без присмотра.       В знак понимания его слов я кивнул. Взгляд невольно ещё раз посмотрел на шею Инка. От меня последовал ещё один вопрос: — Рана на его шее как-то связана с уходом из той компании, верно? — Эррор сразу же отвёл взгляд в сторону.       Хруст. — Блин… — послышались слова от «художника», который держал в руках сломанный карандаш. — слишком сильно надавил… — после этой фразы Браш отбросил в сторону все принадлежности, которыми пытался что-то нарисовать. Он переместился на свою кровать, где уже полностью укрылся одеялом, показывая, что грядущий разговор для него крайне неприятен.       Думаю, из-за этой причины Ошибка взял меня за запястье и вывел обратно в коридор, не забывая закрыть за собой дверь. — Я больше чем уверен, что твоё любопытство тебя погубит, — на выдохе сказал темноволосый. — да, эти вещи связаны, — ну, любопытный я или нет, но ответ на вопрос я всё же получу. — я не вдавался в подробности того, что в их компании произошло, но одно мне известно наверняка — какой-то псих потребовал переселить к себе «сорняк» в виде камня, — я вопросительно посмотрел на него. В ответ он отодвинул свой рукав, показывая почти такой же камень, что был у Киллера. Только у Блейка он был чёрного цвета, а в этом случае — тёмно-синего. — как ты видишь, эти штуки растут прямиком из тела. И, если захотеть от них избавиться, то это сравнимо с тем, что ты вырезаешь себе орган из тела. От его отсутствия почти ничего не поменяется, но боль будет адской. Инк сам на себе проверил это, — пояснил Зерд. — только вот если у тебя этот «сорняк» не вырос самостоятельно, а ты его насильно пересадил в своё тело, то обычно эффект в виде «силы» не тот, которого все ожидают. Хотя, это смотря с какой стороны посмотреть.       Что ж… Тогда реакция Инка на это всё вполне понятна. Мне бы тоже не хотелось вспоминать то, из-за чего невыносимо больно. А раз шея его всё ещё перевязана, то это значит, что рана долгое время не может зажить. — Из-за этого случая он «немного» не выдержал и сбежал из организации. Мы его нашли на одном из заданий. Тогда он молил о пощаде, поэтому… Я взял ответственность и забрал его с собой, — продолжил Эррор. — А я и не знал, что холодные парни вроде тебя могут так легко взять под опеку какого-то парня, которого впервые видит, — немного поборзил я, проводя рукой по своего затылку. — Я бы не сказал, что мы уж совсем не были знакомы, — дал неоднозначный ответ мой собеседник. — мы ходили в одну школу раньше. Тогда нас можно было назвать близкими друзьями. А если точнее, то любовниками, — от такого заявления я удивился… — по этой причине, несмотря на вражду, я не смог его бросить, — он фыркнул. — скажешь что-нибудь гомофобное, и я врежу тебе очень сильно, — сразу же обозначил Эррор, даже не смущаясь. — Ладно, но кто сказал, что я начну говорить что-то подобное от услышанного? — неловко задал вопрос я, примирительно поднимая руки вверх. — как будто бы посторонние люди вправе лезть в чью-то половую жизнь. Да и я никогда не был против людей с гомосексуальными отношениями, — не сказал бы, что мои слова были ложью. На самом деле геев я просто в принципе не встречал за два года «здравой» жизни. Но, если бы мне показали изображение с целующимися парнями, я бы вряд ли показал отвращение. Скорее, безразличие и понимание.       Видимо, услышав что-то подобное от меня, Зерд немного впал в ступор. Я всё больше начинаю думать, что на самом деле был я слишком жестоким человеком в «прошлой» жизни, раз мои вежливые и толерантные поступки все воспринимают так… Бурно.       Неожиданно Ошибка начал закатывать рукава себе по локоть. Из-за напряжения в кистях, его вены постепенно начали показываться всё сильнее. А потом и вовсе будто «вышли» из-под его кожи. Вначале я дёрнулся, но, судя по всему, сам Эррор из-за всего этого не испытывает дискомфорта. Его вены начинали становится всё более эластичными, растягиваясь на несколько сантиметров.       После минуты таких действий, он сказал: — Это моя «сила». Я могу растягивать эти нити до десяти метров. Они эластичные, но, помимо этого, очень прочные. Не знаю, было тебе это интересно или нет… Но теперь ты знаешь, — постепенно его вены начали возвращаться в исходное положение.       Не значит ли это, что из-за нашего разговора он начал… Доверять мне? Хах, первый день, а уже такие откровения. Для меня и моих целей это должно быть хорошо…

…так ведь?